Безумные.Дожить до завтра.

До конца вечера каждый занимается своим делом. Напарник неутомимо продолжает исследовать давно изученный вдоль и поперёк кабинет. Он с закрытыми глазами сможет сказать, что где лежит и как выглядит. Союзник, предвещая мой вопрос, но не отвлекаясь от занятия, тихо произносит:- Может, попадется какая-нибудь полезная вещица. Не выдержав, поднимаю глаза к потолку. Майкл выдыхает:- Знаю, мы всё уже просмотрели по несколько раз, но ведь надежда умирает последней. Не так ли? Известна истинная причина его поисков. ОТЧАЯНИЕ. Никто из нас не признавался в этом, чтобы не 'опускать руки', но коварное предчувствие скорой гибели прочно 'засело' в наших разумах. Говорить о таком, значит сдаться. Поэтому каждый молчал, стараясь держать свои мысли при себе. Мои касались родителей. Создавалось прочное ощущение, будто с нашей последней встречи прошло не два дня, а целая вечность. Сейчас так не хватало привычного маминого голоса и папиной доброты. Вдруг они подумали, что я умерла? На душе от этого становиться ещё хуже. Невыносимо хочется плакать, но собрав остатки самообладания, сдерживаюсь. Слёзы - признак поражения, и показывать их недопустимо. В жизни нельзя давать слабину, иначе - раздавят. Здесь действительно - выживает сильнейший. *** Вновь ложимся спать в 10 часов. Оставшиеся продукты разложили на подоконнике. От окон шёл настолько пронизывающий холод, что место вполне могло сгодиться за морозильник. Рюкзак спрятали под парту, свет выключили. Юноша вновь отдаёт в пользование толстовку и когда моя голова касается свёрнутого кардигана, вырубаюсь. Спустя час просыпаюсь в холодном поту. Становиться трудно дышать и предательские слёзы всё же 'плывут' по щекам. Парень, видимо услышав нервные всхлипывания, просыпается.- Хлоя, что случилось?- спрашивает он обеспокоенным и хриплым ото сна голосом. -Ничего. Спи дальше,- еле проговариваю я, задыхаясь от рыданий. Тогда юноша приподнимается и, похоже, собирается включить лампу на столе, но мне удаётся вовремя его остановить. -Нет, пожалуйста, не надо!- слишком стыдно за собственный срыв. Ему не нужно видеть свою напарницу такой. Секунду он колеблется, а затем придвигается ближе. Подобравшись вплотную со спины, мягко кладёт свои руки на мои плечи. В кромешной тьме присутствие рядом другого человека чувствуется гораздо сильнее. -Расскажи, Хлоя - шёпотом просит Майкл и последние, едва уловимые остатки контроля 'выскальзывают' из поля зрения, 'раскрывая' старательно спрятанные в чертогах разума предшествующие события. -Во сне я вновь убиваю того парня в столовой. Никогда раньше мне не доводилось совершать подобный грех. Это же против природы - неправильно, плохо, аморально - кричит подсознание, а тело поступает по-своему. Притом действую намеренно, прекрасно зная, куда нужно целиться и какую силу приложить, чтобы точно поразить соперника. Холодный расчёт и никакого сожаления, до недавнего времени. Весь день поступок 'таился' за стеной страха, ужаса и отчаяния, а когда мозг освобождается от всех мыслей, приходит осознание. 'Всплывает' на поверхность со всеми чудовищными подробностями. -Нарушить главный завет! Чем же после этого я лучше него? Такой же монстр!- горло начинает болеть, и лицо стремительно краснеет, но остановить слёзы не удаётся. Они наоборот, 'обрушиваются' новым потоком. Союзник с минуту молчит, видимо 'переваривая' мои слова, а затем спокойно произносит:- Хватит, Хлои. Самобичеванием ты никому не поможешь. Возможно, тебе будет трудно согласиться с этим, но я понимаю твоё страдание и вину. Ведь и сам сегодня стал преступником,- на последней фразе голос юноши слегка дрожит, выдавая его внутреннее переживание. Вспоминаю свёрнутую шею второго безумного и выражение лица напарника в тот момент. Отрешенное, бесстрастное. Будто его не волнует происходящее вокруг. Лишь задача в голове - ликвидировать врага и достигнуть победы. Любой ценой. Никакого сомнения или промедления. Майкл на мгновение замолкает, а затем продолжает:- Знаешь, мы всю жизнь прячемся за масками, боясь показать своё истинное лицо. Порой даже самые близкие люди не видят настоящего тебя. Некоторые конечно стремятся добраться до сути, но вот не всем удаётся получить доступ к внутреннему миру. Другие просто принимают таким, какой есть, не особо вдаваясь в достоинства и недостатки своего человека. Есть люди, которые 'проникают' в чужую душу, читая её как книгу или словно просматривая фильм. Мне очень трудно доверять кому-либо. Добровольно 'обнажаться' перед ними. Гораздо проще 'надеть' удобную маску. В ней чувствуешь безопасность и страх, что тебя морально уничтожат, значительно уменьшается. Ведь боль душевная гораздо сильнее. Рано или поздно, но телесные раны заживают, а вот душевные могут продолжать мучить и 'кровоточить' до самой смерти, не желая восстанавливаться. Я могу быть в обществе разным, но нигде - настоящим. Тёплое дыхание юноши опалило моё правое ухо, нашептывая в темноте сокровенные слова:- Но теперь появился человек, который видит мою душу целиком, без прикрас. И это ты. Волна мурашек 'пробегает' по моему телу. К такому мой разум точно готов не был. -Остаётся загадкой, как у тебя это получилось, но не имеет смысла отрицать то, что ты влияешь на меня. Неожиданное признание заставляет повернуть голову в сторону парня, и он улавливает движение, но речь свою не заканчивает. -Тебе удалось настолько глубоко 'пройти' в естество моей натуры, что я начинаю ощущать, как меняюсь внутри. Каждую минуту, находясь рядом с тобой, во мне что-то с хрустом 'разрушается', давая возможность появиться чему-то совершенно новому, светлому и чистому. От его слов щёки начинают краснеть ещё сильнее. Хорошо хоть свет выключен. -С тобой, я впервые понял каково это: нести за собой груз ответственности, научился ценить обыкновенные вещи, и самое главное: не потерял желание жить, несмотря на весь окружающий нас апокалипсис. Глаза вновь защипало, но уже не от угрызений совести. -У меня никогда не получится также отблагодарить тебя в ответ. Твоя душа прекрасна, в ней не нужно ничего менять. Вот только ты сама считаешь по- другому, - в голосе Майкла 'сквозит' укор.- Будто не имеешь жалости, доброты и милосердия. Да, мы совершаем плохие поступки, но ради важной цели: выжить. Инстинкт самосохранения никто не отменял. Со стороны можно подумать: чем наше поведение лучше их? С чего взяли, что сами имеем право на спасение, а они нет? Ответ кроется в человечности. Нам удалось в совершенно диких условиях удержать её, сохранив собственную личность. В этом наша суть. Они же, пусть и не по своей воле, но оказались лишены подобной роскоши, утратив моральный компас. Я не пожалел бы жизни, чтобы достать лекарство. К сожалению, его нет. Поэтому вариантов мало: бороться, либо умереть. Третьего не дано. Не стану лгать: вина не исчезнет и кровь ещё прольётся, но здесь по-другому никак. Жестоко звучит? Зато правдиво. Вот только согласишься ли ты снять маску жертвы и дать отпор? Решай сама, за тебя я выбор сделать не могу. Отчётливо становиться понятно, что он предлагает: забыть о жалости к себе и идти дальше, иначе смерть не заставит себя ждать. Соглашаясь с ним, киваю и только потом понимаю, что язык жестов сейчас бесполезен. Прочищая осипшее горло, медленно проговариваю самые важные сейчас слова. -Ты прав, нужно сражаться, и я буду, до конца, но только вместе с тобой. Майкл не отвечает, вместо этого юноша крепче меня обнимает и, легко найдя в темноте мои руки, переплетает наши пальцы. Большего и не нужно. Становиться легче на душе, и груз вины, 'тянувший' меня вниз, наконец, 'уходит', даруя блаженное спокойствие, а затем 'приходит' долгожданный сон. В ту ночь,кошмары меня больше не мучили.