Безумные.Дожить до завтра.

По пути обдумываю план действий, игнорируя желание пристрелить их всех сразу. Чтобы ответили за свои злодеяния. Но, во-первых: не имею на это возможностей. Во-вторых: только им известно, как убрать барьер. Без их участия мне отсюда не выбраться. Проклятье! Соберись, Хлоя! Не позволяй эмоциям взять верх над разумом! Сфокусируйся, и положи конец этому безумию! Глубоко вздохнув, провожу пропуском по сканеру. Дверь с громким щелчком открывается, и я настороженно захожу внутрь. Увиденная мною картина, потрясает до глубины души, вызывая бурю эмоций, и далеко не радужных. Пятеро учёных сидят спиной ко мне и пьют кофе с печеньем. Причём так непринуждённо, совершенно расслабленные и довольные проделанной работой. И можно ли после этого называть их людьми? Смотреть тошно. -Ну что, устранила проблему?- хрипловатым голосом спрашивает один из них, поворачиваясь в мою сторону. Увидев меня, он давится кренделем и сразу же замолкает, а я узнаю в нём того самого курильщика, разговаривающего с ассистентом в день вакцинации. Остальные,почуяв неладное,тоже оборачиваются и впадают в ступор. -Не ждали?- слова мои пропитаны яростью и едва контролируемой жаждой мести. Первым приходит в себя молодой паренёк, Марти.- Так и знал, что той тупице даже лёгкое поручение доверить нельзя. Олигофренка. Ты её пришила,- без доли сомнения, утверждает он, а затем ухмыляется.- Вот она, знаменитая женская дружба! -Всё равно девчонке недолго жить оставалось,- пробасил второй доктор. Увидев моё недоумение, удивлённо приподнял брови.- Разве не заметила? Вирус уже начинал поглощать её сознание. -Вы же дали ей антидот! О каком заражении может идти речь? Третий учёный закатил глаза:- ОНА так полагала. Антидота, как и было прописано в бумаге, нет. Её лекарство - обычный эффект плацебо и замедляющий течение болезни раствор. Только и всего! -Вы и не собирались её спасать. Лишний 'балласт', который может выдать тайну, вам нужен меньше всего. Ведь так? Четвёртый мужчина согласно кивает:- Совершенно верно. Её убийство рассчитано с самого начала. Мы сохраняли жизнь этой дуре только из-за эксперимента и ловкого шантажа. Удобно иметь опытный образец прямо под рукой, тем более что первые признаки заболевания начали проявляться только в последние сутки. -Зачем оставлять информацию о вирусе в коробке с ампулами, тем самым подставляя себя?- факт, не имеющий под собой логического объяснения и мучающий меня с самого начала эпидемии. -Это входило в приказ,- чётко, без интонаций, произнёс курильщик. -Кто заказчик?- главная загадка, требующая ответа. Марти с ехидством пробасил:- Так мы тебе и сказали! Последняя капля моего терпения канула в лету. Стреляю ему в ногу. Парень вопит от боли, а пятый доктор срывается с места, подбегая к раненому и в ужасе осматривая увечья.- Совсем рехнулась? Он мой сын! -Убитые вами сотни ребят тоже чьи-то дети, а у учителей есть близкие. Но это не помешало вам превратить их в своих лабораторных мышей для наблюдения. -Да не можем мы сообщить имя!- в отчаянии орал папаша.- Каждый перед принятием на работу подписал договор о неразглашении. Конфиденциальность- основное условие. Нарушим его, и нас прихлопнут, как мух, перед этим 'замариновав' в пытках. Перевожу взгляд с чокнутой семейки на остальных. Молчат ягнята, и говорить не собираются. Тогда добьёмся другого. -Уберите стены,- решительным, безапелляционным тоном, произношу я, показывая второй пистолет, с глушителем.- Иначе нашпигую ваши трусливые тушки свинцом. Отойдя от Марти, пятый доктор стал приближаться к компьютеру. Дуло пушки обрело новую цель. Мужчина от напряжения покрылся потом, но двигался уверенно. - Да опусти ты его!- раздражённо воскликнул он, а затем, уже более спокойно, добавил:- Поверь мне, я не собираюсь обманывать тебя. Тем более,- указал на вопящего юношу.- Когда мой ребёнок в опасности. Пришлось поверить. Судя по его тревоге и страху за жизнь отпрыска, ему важно выбраться отсюда, а не запереть всех навеки. Быстро набрав на клавиатуре некоторую комбинацию из цифр и букв, он нервно сглатывает слюну и вновь подбегает к чаду. Спустя минуту, наполненную ожиданием, затаённым дыханием и криками парня, пейзаж окон меняется. Металл уходит вниз, под землю, а помещение начинает дополнительно освещаться дневным светом. Сквозь стекло можно разглядеть деревья, подёрнутое тучами небо, пожухлую листву и... целую толпу людей. Они пытаются пробиться вперёд, к зданию, но им это не удаётся: сдерживает отряд полицейских. Эхом отдаётся какофония звуков, а через несколько секунд, шум начинает раздаваться уже здесь, в школе. Смутно, на переферии сознания, мелькает мысль: мы больше не одни. *** Далее, моменты пролетают так быстро, будто смотришь в перемотке: к нам врывается спецназ; учёных, без особого сопротивления с их стороны, заковывают в наручники. -Моему сыну необходима медицинская помощь!- верещал в отчаянии доктор и даже вцепился мёртвой хваткой в одного из 'фараонов'.- У него мало времени, поторопитесь! Марти выглядит чересчур бледным и вот-вот готовиться потерять сознание. Да, действовать нужно быстро. Иначе, могут не успеть. -Хлоя!- знакомый с детства голос разносится по коридору, и с надеждой отправляюсь на поиски его обладателя. И нахожу, прямо у входа. -Дядя Ник!- мой возглас срывается от переполняемого облегчения, и я просто бегу к нему навстречу, попадая в крепкие объятия, приносящие такую необходимую безопасность и тепло. -Девочка моя, у тебя получилось!- впервые за всю свою жизнь вижу слёзы на его глазах.- Ты выжила! Смогла дойти до конца!- он успокаивающе гладит меня по спине, а потом, чуть отстранив, с беспокойством вглядывается в моё лицо:- Как себя чувствуешь? С тобой всё в порядке? -Будет лучше, когда, наконец, покину это здание. Хочу на воздух. Мужчина понимающе кивает:- Да, конечно. *** Оказавшись на улице, вдыхаю свежий поток кислорода и едва не теряю сознание. Голова кружиться и лишь поддержка дяди помогает более или менее устоять на ногах. Повсюду доносятся крики, шум, гам, но до моего слуха они доходят как сквозь вакуум. Не разобрать. В висках стучит, словно набатом, и даже короткие шаги даются с трудом. Тело сводит судорогой, а кожа начинает покрываться фриссонами. На улице прохладно и в одной кофте холодно. Заметив моё состояние, дядя Ник снимает свою куртку и накидывает на мои подрагивающие плечи. Становиться чуть лучше. Со всех сторон к нам пытаются подобраться люди: обычные жители, родственники учеников, просто любопытные зеваки. Не обошлось и без корреспондентов, многочисленных журналистов и прочих представителей средств массовой информации. -Что вы там видели? Кого считаете виновным в случившемся? Есть ли ещё выжившие?- вопросы сливались в единый хор, вспышки фотокамер мучили, вызывая раздражение. -Без комментариев!- процедил сквозь зубы родственник, а потом дал знак полицейским, приказывая им оттащить наглых деятелей культуры.- Стервятники! Вскоре мы дошли (теперь только вдвоём) до ворот, где я встречаю родителей. -Хлоя!- рыдая, шепчет мама.- Ты жива! -Пожалуйста, отвезите меня домой,- шёпотом еле выговариваю я.- Не могу больше здесь находиться. Папа, всхлипывая, подводит нас к Хонде. Открыв заднюю дверцу, он стремится помочь мне сесть в машину, как раздаётся взрыв. Обернувшись, мы наблюдаем жуткую картину, которая потом будет преследовать меня в кошмарах. На месте школы-руины, окутанные густым, чёрным дымом. Перепуганная и потерявшая надежду толпа срывается на полные скорби, печали и боли крики. Начинается хаос. В этот миг последние силы покидают тело, и я проваливаюсь во тьму.