Лабиринт начинающего сталкера

Лес шумит… Вечно скорбный и вечно таинственный. День, когда всё кажется мрачным, очарованным в грусти. А лес зашумит, заговорит тысяча голосов, заплачет тысяча плачей — и бездонная печаль раскрывает черные глаза. Кричит зловещим карканьем ворона, падают на землю невыплаканные слёзы дождя… Кажется, что слёзы мира целого выпило солнце и насытило ими потом эту землю, там, куда редко теперь заглядывает дневное светило. Ветер колышет ветки изуродованных деревьев, они шумят своими листьями, а шум сливается в единую мелодию леса. Будто он собрал звуки и на крыльях принёс сюда, разбросал, рассеял по всему лесному пространству и трогает теперь тонкие струны тоскливой арфы. Лес шумит… Этот звук передавался полю, где печально шелестела трава, и одиноким двум деревьям, встречающим его тихими поклонами. И тогда, кажется, что шумит всё… Как грустно, когда лес шумит… Уже темнело. Даня наблюдал за лесом через выбитое окно избушки. Призрак внимательно осматривал все свои вещи и рюкзак, но ничего особенного не нашёл. Как только они пришли сюда сталкер достал свой вещмешок из тайникаи аккуратно положил туда куртку и сапоги, странные сапоги, таких Парниша раньше не видел, а ткань куртки почти не шуршала. После этого Призрак и развёл огонь на полу избушки, накормил Парнишу и принялся за осмотр вещей. После того, как содержимое рюкзаков вновь было рассовано по карманам, сталкер выключил КПК, открыл заднюю крышку и, вынул аккумулятор, осмотрел устройство. Аккуратно скрученные проводки и какие-то дополнительные элементы говорили о том, что с заводской сборки устройство прожило ещё несколько модификаций. Сталкер ухмыльнулся и извлёк оттуда маленькую штучку, которая была залеплена между дополнительных модулей, со странной ухмылкой осмотрел её, а затем бросил в костёр. Пластмасса быстро оплавилась в жаре огня, в избушке разнёсся неприятный запах. На улице ветер колышет камыш в болотце, что расположилось неподалёку, трава на поле тоже раскачивается под напором воздуха. Лес наполняется новыми звуками, каких не было несколько часов назад. В темноте заугукал чей-то голос. И вот уже близится полночь. Звуки становятся всё чётче, приближается хруст веток. Становиться холодней. Даню одолевало ощущение, что что-то сейчас произойдёт. Кто-то под крышей хлопает крыльями, где-то далеко одиноко завыл слепой пёс. Парнишу уже не удивляли эти звуки, хоть он и был здесь всего одиннадцать дней: срок, конечно, небольшой, но он повидал уже достаточно. Из-за облаков вышла луна, лес будто расступился перед её лучами, открыв вид на поляну, которая в ночном свете выглядела зловеще. Внезапно промелькнула тень. Осторожные шорохи повторились. Призрак схватил с пола автомат и, зарядив его, спросил: — Кто там? В дверях появилась человеческая фигура с дредами, гитарой за спиной, в куртке с разноцветными рукавами и с розовыми очками на глазах. Он приветливо произнёс: — Чувак, не парься, эт я! К вашему костру можно? — Привет, Ухо, давно не виделись! — ответил Призрак как-то слишком беспечно и положил винтовку рядом с собой. — Присаживайся. Сыграй что-нибудь, а то скучно… Ухо сел рядом с Призраком, снял со спины гитару, положил рядом с собой сумку, затем вслушался в окружающий мир. Гитара издала спокойные звуки, которые сплетали воедино треск брёвен в костре и шум ночного леса. Вот опять завыла собака, а за ней целый хор разношёрстных голосов, их песня сплеталась воедино с музыкой гитары и всё вместе звучало как-то особенно. Закаркала ворона под крышей, и этот звук присоединился к музыке, создаваемой человеком. Дане хотелось закрыть глаза и полностью погрузиться в эту симфонию Зоны. Он обернулся на музыканта, но картина у костра никак не подходила под музыку, игравшую около него. Чувствовалось какое-то напряжение. Призрак держал руку на больной ноге не просто та, а около кармана, в котором лежал пистолет. Ухо смотрел в костер, где догорало и плавилось маленькое устройство, а затем краем глаза взглянул на Призрака. Казалось, сейчас произойдёт что-то. Гитара сыграла последний аккорд и легла на пол. Молчание повисло в избушке, тишину боялась нарушить даже ворона, устроившаяся на ветке дерева недалеко от окна. Внезапно спокойствие в избе было нарушено быстрым движением руки с ножом. Призрак перехватил её, выдернул из кармана пистолет и резко ударил его рукоятью по запястью Уха, тот выпустил нож, второй рукой попытался увести пистолет вверх, но мгновенное получил своей же кистью по сгибу локтя, и пистолет упёрся ему в плечо. Хиппи не растерялся и нанёс удар по больному месту Призрака — колену и увёл вооружённую руку в воздух, но тут же получил в живот. Рука, сдерживающая оружие ослабла, и холодная сталь упёрлась в висок. Тут подал голос Парниша: — А ну, не дёргайся! Он направил свой пистолет на Ухо. Тот понял, что дальше игра смертельна, он мог бы вывернуться из хватки Призрака, но парень с пистолетом не давал ни каких шансов на удачный исход. Призрак сел, продолжая держать Ухо на мушке, и тут щёлкнул предохранитель. Хиппи понял, что всё это время пистолет бывшего сослуживца не был заряжен. — Ну? — грозно прозвучал голос Призрака. — Выкладывай. Ухо молчал — ему это было выгодно — затем грустно ухмыльнулся. — Парниша, вытряхни сумку, думаю вещи разговорчивее их хозяина. Даня подошёл, продолжая держать хиппи на мушке, и взял его сумку. Он несколько секунд не решался залезть в неё. Наконец, пересилив себя, он открыл сумку и извлёк оттуда множество консервов, деньги и КПК. Затем он сунул руку в карман в карман и достал красную корочку «Удостоверение» — Всё понятно, птичка-синичка. Ещё скажи, что корочка СБУ у тебя на память завалялась, я бы хранил её куда осторожнее, украдут ещё… Парниша, кинь-ка её в костёр, посмотрим, как он без неё на большую землю попадёт. Ну, и деньги туда же. Мне чужого не надо, сам заработаю. Или мы поговорим? — Угрожаешь, да? А не прокатит! — вызывающе бросил Ухо. — Тебе же главное разговорить меня, а если нет? — Тогда застрелю, как бешенную собаку! И ты меня прекрасно знаешь, — спокойно произнёс Призрак. — О! Вот как, чувак! Ну, не гони, Пе… — начал Ухо, но палец Призрака на курке, — Лады, лады! Но брешешь ты всё! — Хочешь проверить? — спросил Призрак, пристально смотря на Ухо. В избушке наступило испытующее молчание.