Лабиринт начинающего сталкера

Парниша продолжал лежать, не обращая внимания ни на что, только слушая. Сталкеры суетились, пытаясь починить машину. Судя по всему, это было нелегко. Даню начинала мучать совесть: он лежал и симулировал, а остальные работали, старались помочь ему. И тут парень начал думать о том, что будет, когда его покажут врачу. Ведь группа будет возвращаться на машине и ему нельзя будет «постепенно поправиться», а человек с медицинским образованием его раскусит, и тогда Парнише явно не поздоровиться. Состояние Дани не ухудшалось, но всё равно Стрелок сидел рядом с ним. За те две недели, что парень был с группой, сталкер привязался к нему. Он тихо заговорил, обращаясь к больному: — Не знаю, слышишь ты меня или нет, но надеюсь, что слышишь. Не должен ты достаться Зоне, и не твоя это судьба — быть здесь. Я хочу сказать тебе, что я верю. Верю, что ты не из нашего времени и дело не в твоей электронной игрушке, а дело в самом тебе. Не могу объяснить, хотя попытаюсь… Я видел множество новичков, множество парней твоего возраста, признаю, что некоторых желторотых брал на роль отмычки в поход, так как тогда считал, что ходить большой компанией безопаснее… Суть не в этом. Не в этом… Зона делает людей жёстче и учит убивать, учит быть равнодушным и нечему не удивляться. День или два, и вчерашнее мальчишки замарывают кровью себя так, что я начинаю удивляться их жестокости. Я видел людей и с другой стороны баррикад — таких же мальчишек, только шедших защищать Родину от Зоны. Те самые, которые на блокпостах из пулемёта по сталкерам стреляют. Все они быстро учились у Зоны, да я сам не ангел и тоже живу по тем же правилам… Опять же, не суть! Ты здесь более двух недель и она тебя ещё не испоганила, видел бы ты своё лицо, когда стрелял в снорков! Уж не знаю, что ты чувствовал, одно ясно — примерно то же, что и когда стрелял в монолитовца. Ты мягкий человек, но в то же время твёрдый. Ты остаёшься человеком, плавая по уши в грязи, стоя на дне пропасти. Что-то громко у меня получается, прямо поэма восхваления. Ладно! О чём я… Совсем с мысли сбился, — Стрелок помолчал немного и продолжил. — Нет таких людей сейчас. В прошлом были, видимо, и в будущем будут. Если такие люди, как ты, но с меньшим числом нервов, будут строить это самое будущее, то я за него спокоен, — за тем тихо добавил. — Не дошёл бы ты такой до того места где мы тебя нашли. Сталкер замолчал, поднялся с пола и подошёл к дверям, выглянул туда, смотря на Клыка, который ругался с Призраком, по поводу починки машины. В итоге Призрак проиграл и, комично всплеснув руками, куда-то пошёл. Долго он рылся в грузовых машинах, а затем вернулся к Клыку с какой-то бутылкой в руках. Сталкер в экзоскелете открыл её, сняв маску противогаза, понюхал и, удивлённо всплеснув руками, спросил: — Где? — Там целый ящик. Вот, нашли, чем машину заправить. Теперь её и починить можно. Собрать из нескольких сломанных машин одну — дело сложное, но вполне выполнимое. И действительно, к концу дня машина была почти на ходу, оставалось только залить топливо и надеяться, что двигатель заведётся на следующий день. Решено было заночевать, а рано утром отправиться в путь по боковым туннелям, чтобы не нарваться на засаду. Наконец, все легли спать. Даня, пролежавший весь день в без движения, решил размяться, а заодно поесть хоть что-нибудь. Он осмотрелся: вроде все спят. Встал и, потянувшись, поспешил к рюкзаку, чтобы унять революцию в животе, который сегодня вновь кроме воды нечего не получил. Даня взял нож и консервную банку, стараясь не шуметь, открыл её. Он ел с огромным аппетитом. Внезапно раздался голос Стрелка: — Кхым-кхым. Я не мешаю трапезе? Парень остолбенел — его «запалили», его уличили в симулянстве. Есть расхотелось тут же. Он стоял, замерев в одном положении и боясь пошевелиться. — Подъём! — громко скомандовал Стрелок. Как по команде, друзья проснулись и потянулись за оружием, но тут условный рефлекс был прерван замечательной картиной, похожей на детскую игру «Море волнуется раз»: замерший стоя Парниша с ножом в одной руке и консервной банкой в другой и даже забывший прожевать. — Это что?! — в недоумении произнёс Призрак. — Симулянт вот что, — ответил Стрелок и обратился к Дане. — Отомри ты уже, морская фигура! Только вот зачем? Парниша сел на пол и продолжал молчать. Он понимал, что нужно отвечать за свои поступки, за одним из которых он был только что пойман. — Хорошо, с этим понятно. Ты сделал это, чтобы мы отправились назад. Ответь на ещё один вопрос: для чего тебе это? — продолжал Стрелок, поднявшись, почти нависая над Парнишей. — Он… человек в плаще… сказал, что я могу вскоре вернуться домой, если ты, Стрелок, если вы все развернётесь и откажетесь от идеи продолжать путь к центру Зоны. То, что вы не дойдёте сейчас, изменит всю цепочку событий, которые в ближайшие недели в будущем может привести к третей катастрофе на территории Зоны. И случится она так, что Выброс в две тысячи шестом покажется взрывом пакета из-под сока… Если вы не попадёте к центру Зоны, то цепь событий не начнёт своё развитие, потому что это связанно не только с тобой, Стрелок, а с судьбой какова-то наёмника. Именно он стал катализатором всего, что может произойти, если ваш поход совершится. Повисла пауза. Стрелок некоторое время напряжённо думал и спросил: — Что из того я сделал или сделаю, что может привести этим к подобному? — Я не знаю. Я здесь, что бы предотвратить какую-то цепь событий. Но… — Даня начинал плакать от бессилия, он не мог рассказать абсолютно всё. — Просто ответь на вопрос. Что я сделал или не сделаю? — твёрдо повторил Стрелок. — Я не знаю! Но ты не должен идти к ЧАЭС сейчас! Стрелок помолчал, а затем произнёс: — Ладно, решим утром. Парниша доел консерву и вслед за остальными лёг спать. Стрелок уснул почти мгновенно, да и если бы парень догадался бы перекусить хлебом он бы и не проснулся бы. А вот Призрак лежал задумчиво уставившись в потолок. — Ты что-то знаешь, — раздался уверенный шёпот Клыка. Сталкер повернулся к нему и внимательно посмотрел на друга. — Что знаю? — Ты не задал вопрос: «Зачем», хотя всегда стремишься учувствовать в подобных лазговолах, а значит, ты что-то знаешь. — Знаешь, Клык, я ничего сейчас не думал. Даже не знаю почему не спросил. Иди спать, завтра по любому будет трудный день.