Генеральная уборка

Первые солнечные лучи пробивались сквозь зашторенное окно и проникали в просторную спальню. Германия уже давно привык подниматься рано утром без будильника. Наверное, эта привычка выработалась за военные годы его жизни. И это утро не было исключением. Людвиг резко открыл глаза, почти моментально проснулся не то от кошмарного сна, не то от радостного чириканья желтого птенца Пруссии, сидящего на подоконнике. Германия сладко потянулся и покосился на будильник, стоявший на прикроватной тумбочке. В бледном свете утроенного солнца было отлично видно циферблат. Еще было слишком рано, да и день воскресный, вполне можно немного полежать в кровати, надо же хоть изредка доставлять себе такое удовольствие. И с этой мыслью Людвиг уютно устроился на боку. Только бы никто не увидел и не помешал. - Was?!... – невольно вырвалось у Людвига, и он так и замер, толком не устроившись в постели и приподнявшись на локте. Прямо перед ним спала Италия, растянувшись на полкровати и мирно посапывая во сне. Даже удивительно, что он раньше не заметил ее в своей кровати. Аличе в последнее время появляется у Людвига в постели, и порой это мешает ему часок другой поспать. Нет, конечно, он мог бы просто ее проигнорировать, но ощущение ее теплого тела так близко к его собственному заставляло напрячься. Он привык спать один. «И что мне с ней делать? Может, разбудить?» - еще сонно подумал Людвиг и чуть отодвинулся от Италии, чтобы не соприкасаться с ее полуобнаженным телом, она как всегда спала только в одних трусиках и майке. « И почему она не носит пижаму?!» - уже не впервые пронеслось в голове Германии, и по его спине пробежал холодок. Нужно было отвлечься. И будить ее не стоит, лучше оставить все так, и пойти приготовить завтрак. Иначе этим займется Аличе, и вместо нормальной еды у них на столе снова будет только паста во всех ее вариантах. А Германия и так-то не особо любил блюда из макарон, тем более на завтрак. Ещё немного, и у него будут проблемы с пищеварением. А сны у Италии всегда странные и красочные. Такие тяжело развеять. Вот и сейчас ей снилось, как по ярко-синему небу пролетела красная птичка. Она, похлопав своими крыльями, уселась на дереве, на котором росли не фрукты, а огромные тарелки, полные пасты. «Что-то здесь не так», - подумала во сне Аличе и подошла ближе к дереву, попыталась сорвать одно из блюд, но никак не смогла дотянуться. - Веее, ну давай же! - Италия подпрыгнула так высоко, как могла, и в одно мгновение оказалась выше деревьев и чуть не коснулась огромного солнца, которое подозрительно напоминало гигантский круг сыра пармезан. Она на секунду замерла в воздухе, а затем стремительно полетела вниз, испуганно вскрикнула и проснулась. Аличе крепче обняла подушку и снова закрыла глаза. Ее тело окутывала приятная слабость, хотя она еще ощущала остатки пугающего чувства полета. Но ничего, еще точно рано, можно дальше спать. Она довольно улыбнулась и крепче обняла подушку. Когда она проснулась, Германия еще лежал рядом. Ей было очень приятно рядом с ним. А главное, она чувствовала себя защищенной. Может, Италия и проснулась, но она даже и не думала вставать, ведь так хорошо лежать в постели. «Неужели, я проснулась сегодня раньше него? – удивленно подумала про себя Италия, снова закрывая глаза, - Ну, да не важно. Главное, пока он рядом мне тепло и спокойно». Она уже собиралась снова вернуться в долину пасты, как почувствовала рядом с собой движение, и внезапно стало холоднее. Италия недовольно открыла глаза. В комнате было ещё темно, когда Германия без опасения встал с кровати и начал искать свою аккуратно сложенную одежду, как вдруг раздался ужасный грохот. Это Людвиг споткнулся о что-то твердое, и едва не потеряв равновесие, невольно выругался. Он напряженно замер на месте и покосился на Италию. Только бы она не проснулась. - Ты уже встаешь? - сонно спросила Италия у Германии, - Еще же так рано, не уходи. Германия мысленно выругался. Все-таки проснулась, а значит можно забыть о нормальном завтраке. - Нет, Аличе. - Он сам не заметил, как назвал её по имени. Обычно Людвиг придерживался строгих правил этикета, и всегда старался обращаться к своей невольной сожительнице как можно официальней. - Я собираюсь ещё немного отдохнуть, и ты отдыхай, – Германия не знал точно, что заставило его сказать эти слова: угроза завтрака или непривычная ему забота, которая отчетливо была слышна в нежном голосе итальянки. «Кажется, одеяло сползло. Непорядок», - мимолетно пронеслось в голове Людвига. Он поднял белое одеяло, которое уже больше, чем на половину свалилось на пол, и накинул его ей на плечи. Аличе недовольно, впрочем, как и всегда по утрам, когда просыпается рано, сжимала подушку. - Еще рано, так что разрешаю тебе поспать еще пол часика, - Людвиг старался говорить как можно спокойнее, хотя, теперь, когда Италия была укрыта одеялом, а не лежала полу-обнаженная в его кровати, сохранять спокойствие стало немного легче. - Ммм, - задумчиво протянула Аличе. Не так уж и часто Германия сам предлагает ей остаться в постели. Она перекатилась на спину и потянулась, сонно ему улыбнувшись, - Мне уже не хочется спать, но и вставать не хочется, - честно сказала Италия. «Отлично, этим можно воспользоваться», - подумал Людвиг, и по привычке начал одеваться. Он натянул на себя военные штаны, уже почти не стесняясь гостьи. А Италия с легкой улыбкой наблюдала за тем, как Германия одевался. На секунду у нее возникло сильное желание вскочить с постели и обнять его, прижаться к его широкой спине и так и не дать ему застегнуть ремень на штанах... Но от этого поступка ее спасло, как ни странно, теплое одеялко, из-под которого совсем не хотелось вылезать, и, в самой легкой степени, страх. А что, если Дойцу разозлится? Людвиг, тем временем, открыл шторы, на секунду позволил себе задержаться возле окна и насладиться теплом солнечных лучей. День обещал быть теплым, то, что нужно для воскресенья. Италия начала ворочаться в постели, сминая простыни, и даже умудрилась случайно скинуть на пол подушку Германии. Людвиг неодобрительно посмотрел на Аличе и на то, во что она превратила его постель. Сколько бы он не пытался приучить ее к аккуратности, ничего не выходило. - Италия, я приготовлю завтрак, а ты пока оденься и застели постель, – без особой надежды сказал Людвиг и надел свою черную майку. - Ладно, - ответила Аличе Германии и едва заметно улыбнулась, подумав о том, что он ни слова не сказал про утреннею тренировку. А воскресный день и правда отлично начинается. - Только приготовишь мне капучино, - попросила Италия Людвига и начала ерзать в постели, пытаясь окончательно проснуться, но только скинула на пол еще одну подушку. - Хорошо, - Людвиг коротко кивнул на просьбу Италии, одновременно ещё раз обдумывая распорядок дня. Выходной не так уж и часто бывает при его напряженной работе, обычно приходится даже дома заниматься документами, отвечать на звонки и вести переговоры, а тут совершенно свободный день, который можно посвятить себе. Первое, что приходило в голову Германии - почитать книгу на заднем дворике. Хотя, можно было заняться его личным арсеналом, давненько он не чистил оружие. А ведь действительно надо его проверить, может уже что-то пришло в негодность. Но нет, лучше он попросит Швейцарию заняться оружием. Выходной нужен для того, что бы отдыхать, а не работать, так сказано в библии. Аличе всё ещё перекатывалась по кровати и при этом как-то странно пыхтела, Людвиг даже начал беспокоиться, не заболела ли она. - Италия, ты хорошо себя чувствуешь? - Вее? - спросила она, глядя на перевернутого Дойцу. Италия свисала с кровати вниз головой, и сейчас ей все казалось таким забавным, да и волосы не лезли ей в лицо. - Замечательно, а что-то не так? - Раз он спрашивает, то может и правда заболела, он всегда все замечает раньше нее. Аличе стало как-то не по себе. Германия внимательно осмотрел Италию. Она была довольно бледной. Не проронив ни слова, он подошёл ближе к ней и положил руку ей на лоб, чтобы проверить ее температуру. Аличе удивленно замерла, наблюдая за Германией, всматривалась в его серьезное лицо. Сначала она напряглась от его прикосновения, но затем быстро расслабилась и просто наслаждалась теплом его кожи и осторожным касанием. - Хм, - Людвиг ещё разок посмотрел на Италию. Температура хорошая, но ему всё равно было неспокойно, - Думаю, тебе нужна утренняя зарядка. - Вее... Стоп. Зарядка?! - Аличе резко перевернулась. Голова немного закружилась от быстрого движения, и волосы растрепались по лицу, - Нееет, мне же придется вылезти из-под одеяла. А тут так тепло! Дойцу, а можно я зарядку под одеялом сделаю? Италия как всегда была в своём репертуаре, нельзя ей делать никаких поблажек. - Нет, – строго сказал Германия и резко сдернул с неё одеяло. - Веее, нет, верни! - пискнула Аличе и попыталась удержать одеялко, но Людвиг легко сорвал его с девушки, не смотря на то, что она умудрилась схватиться за один конец одеяла. Италии сразу стало холодно, по ее коже побежали мурашки и она недовольно поежилась, попыталась ниже натянуть серую майку, в которой спала, но толку от этого было мало. Италия была напугана, но зарядка есть зарядка. - Поднимаемся и делаем зарядку, - Людвиг строго посмотрел на Италию. Аличе обреченно вздохнула. «Бог мой, да что с ним сегодня? Откуда в нем столько энергии по утрам?!» - пронеслось в голове девушки, пока она неохотно вставала с кровати. Чтобы немного подбодрить ее, Германия первым начал делать разминку, вел отчет, дабы Аличе не сбивалась с ритма. Италии не оставалось ничего, кроме как последовать его примеру и начать делать зарядку, хотя ее тело еще было вялым после сна. Она то и дело косилась на одеяло, лежавшее на полу, мечтала снова в него завернуться и сладко-пресладко уснуть. В какой-то момент Германия так сосредоточился на упражнениях, что перестал следить за Италией. Аличе постаралась встать позади Дойцу, и по началу пыталась попадать с ним в один ритм, пока делала разминку, но устала почти мгновенно, и ей оставалось только надеяться, что он не заметит, и оставшееся время она откровенно халтурила при выполнении упражнения. Германия закончил, и Италия тут же замерла, не доделав приседание. Людвиг вытер пот с лица и пригладил свои волосы, подумав о том, что попозже нужно будет сделать это аккуратнее. - Вот и все, теперь чувствуешь себя лучше? – спросил Людвиг у Аличе. Пока он упражнялся, он почти не следил за Италией. «Надеюсь, она сделала зарядку, иначе я сегодня заставлю ее пробежать несколько штрафных километров, а может и больше, чем несколько», - подумал немец, наблюдая за Италией, которая тяжело дышала и устало села на кровать. - Италия, ты как? - он почти улыбнулся. - Веее, - обессиленно протянула Аличе, пытаясь выровнять дыхание. Она снова повалилась в постельку, - Позовешь, когда завтрак будет готов? - спросила она Людвига и потянулась к подушке, не сразу сообразив, что все они на полу. Германия недоверчиво посмотрел на Италию, в душе всё ещё копошилось недоверие, что она, Италия, добросовестно выполнила зарядку, но, судя по ее вымотанному виду, для утра с нее хватит, так что он решил не развивать эту тему и не начинать утро со споров и криков. Он оставил все на совесть Италии, ведь сейчас важнее был завтрак. Людвиг уже давно не ел ничего, кроме итальянской еды, и от одной мысли, что сейчас он сможет приготовить что-нибудь на свой вкус ему становилось спокойнее и добрее. Настолько спокойнее, что он не стал заставлять Аличе снова вставать с кровати. На завтрак можно было бы приготовить вюрст* и достать бутылочку пива и жареный картофель, и варёный. Все же выходной и можно позволить себе такую маленькую вольность. Все же жизнь с Италией не прошла для него бесследно, раз закрадываются мысли о нарушении обычного распорядка дня. В хорошем расположении духа, Германия направился на кухню, размышляя варить ли ему картофель, или же жарить вместе с добрыми кусками вюрста. И только он переступил порог кухни, как в ужасе замер, осматривая то, что Италия сделала с ЕГО кухней. Всюду царил настоящий хаос: в воздухе едва чувствовался запах гари, плита вся в жирных пятнах, а раковина завалена посудой и сковородками, на которых еще виднелись остатки пригоревшей еды. - ИТАЛИЯ!!! Крик Германии был таким отчетливым и громким, словно Людвиг был сейчас в комнате рядом с Италией, а не на кухне. Аличе испуганно подскочила в постели и начала озираться по сторонам, но, конечно, никого не увидела. «Вот ведь, что я опять не так сделала?» - испуганно подумала итальянка, и ее сердце быстро-быстро забилось. «Так, у меня пара секунд, чтобы спрятаться или сбежать. Веее! А я ведь и постель так и не убрала, ой, ой, ой, нет-нет-нет, сейчас мне придет... полный капут!» - пронеслось в голове Италии. Она вскочила с кровати, и бегом выскочила из спальни, даже не подумав одеть хоть что-нибудь, ей было не до этого, нужно было спасаться. Она сама не заметила, как оказалась в ванной и закрылась в душевой кабинке. Где-то возле ванны послышалась возня и хлопок двери. «Наверное, это проснулся Пруссия, - подумал Людвиг, - придется и на него порцию готовить». - Где эта Италия? Разве она не слышала, как я её зову? - злобно прорычал Германия, - ИТАЛИЯ! - Но никто так и не пришёл, и он повторять третий раз не стал. «Наверное, так и заснула в нашей комнате, - подумал Людвиг и чуть не замер на месте, - Наша? И когда это я стал называть свою комнату нашей?» Людвиг быстро оказался у двери в комнате, но обнаружил там только разбросанные вещи, кастрюлю, о которую он споткнулся сегодня утром, и не застеленную кровать. Он злобно развернулся и пошел проверять остальные комнаты, а затем и второй этаж. Последнее место, куда он заглянул, это комната прусса. Гилберт спокойно спал в своей кровати. «Так, она что, решила сбежать, хм... Не думаю. Италия не могла вылезти через окно и проскользнуть на улицу. Хотя, она могла быть в ванной, там я еще не проверял», - подумал Германия, и, не ожидая у моря погоды, подошёл к ванной, но вовремя вспомнил, что одежда Италии валялась на полу в его комнате, а значит она в своём постельном виде. На всякий случай он сначала зашел в комнату Италии и взял для нее первое попавшееся платье, аккуратно его сложил, направился к ванной комнате и уверенно открыл дверь. Все оказалась именно так, как он и думал. Италия, забившись в угол ванной, прижалась к стене рядом с душевым краном. - Италия… - только и успел строго сказать Людвиг, как случилось непредвиденное. Увидев злого Германию, у Италии начался приступ паники, и ее основной инстинкт - «бежать и спасаться», дал о себе знать. - Аааааа! – «Ужас, так и знала, что нужно прятаться где-то в другом месте», - в панике подумала Аличе. Она прижалась спиной к прохладной стене, стараясь не смотреть Германии в глаза. «Он такой страшный, когда злится!», - испуганно думала девушка. - Только не ругайся, - быстро пискнула Италия, - Я же ничего плохого не сделала, правда же. Ну, к-когда бы я успела что-то испортить. Я… я… я же только что встала! Ааа, нет, не подходи, я тебя боюсь! Все это время Германия стоял, скрестив руки на груди. Италия сильно испугалась, что-то бормотала и махала руками. «Жаль, что без флага, так было бы интереснее», - почему-то с садизмом подумал Людвиг, глядя на испуганную союзницу. - Вее, не злись, - нервно попросила Италия его и взволнованно улыбнулась. И тут уже Людвигу стало не до смеха. Италия дернулась в сторону и случайно задела кран, и через мгновение из душа полилась холодная вода, но Аличе даже не сразу поняла, что произошло. Она моментально промокла насквозь и с испуганным вскриком выскочила из ванной, поскользнулась на кафеле и врезалась в Германию. Людвиг даже испугался за нее в этот момент, попытался ее поймать, но Аличе тут же отпрыгнула от него и испуганно замерла на месте. Германия тоже не двигался, ему было как-то не по себе. И теперь он чувствовал себя виноватым, и совсем забыл, что всего несколько минут назад злился на Аличе. - Италия, – Людвиг постарался говорить мягко и спокойно, чтобы не пугать ее еще сильнее. «И сколько раз за это утро я уже обращаюсь к ней?» - подумал Людвиг, глядя на испуганную и мокрую Италию перед собой. А зрелище это было не для слабонервных. Волосы намокли и липли к ее лицу, вода стекала по ее телу, капая на пол, маечка совсем намокла, став чуть прозрачной, и липла к коже… А Италия испуганно стояла на месте и, кажется, даже дрожала, боясь, что Германия снова начнет на нее кричать. Людвиг уверенно шагнул вперед, схватил её за руку, слегка приобнял и сразу же залился румянцем. Он всегда краснел, когда делал что-то противоестественное и непривычное для себя. Аличе так и замерла и моментально замолчала, когда Людвиг обнял ее. Она совсем запуталась и старалась не шевелиться. «То есть, он не будет меня ругать? Вее, ну это же хорошо, даже замечательно» - чуть растерянно подумала Италия и даже расслабилась в его объятиях, затем он взял полотенце и начал аккуратно ее вытирать, а Италия прикрыла глаза, и стояла смирно, чуть ли не заурчав от удовольствия, настолько приятными были прикосновения Германии. - Все, теперь хоть немного высохла, - Людвиг наклонился, что бы посмотреть ей в глаза. Она была значительно ниже его, и такая хрупкая… Он почти забыл, за что только минуту назад хотел отругать её и просто замер рядом с ней, пытаясь побороть внезапно возникшее желание снова обнять ее и почувствовать ее всем телом. - Оденься, – Германия как всегда был не многословен, чувствуя своё смущение, и только кивнул на одежу, которая лежала на полу, пока Людвиг, потакая своим желаниям, вытирал Италию. - Хорошо, будет сделано, капитан! - радостно сказала Аличе и отдала честь, взяла чистую одежду и начала снимать с себя еще влажную маечку. Не глядя она отбросила ее в сторону и начала одевать платье. Германия почти сразу же отвернулся от нее, хотя, кажется, ее совсем не смущало его присутствие. Людвиг ещё больше смущённый стоял, повернувшись к Италии спиной, а она с переодеванием не спешила, и чтобы хоть как-то отвлечься, Германия начал постукиванием носка отмерять время. Отчего-то настроение у него резко улучшилось, и он уже было подумал, что сегодня выдалось отличное утро, пока снова не вспомнил про кухню, вернее про то, что с ней сотворила Италия. И от этого он резко повернулся к Италии, и застал бедняжку в самом процессе одевания. От этого зрелища внезапная вспышка гнева быстра угасла. Германия неотрывно смотрел как Италия, сосредоточено пыхтя, пыталась влезть в платье, которое было ей немного тесновато из-за того, что она не до конца расстегнула молнию на боку. Аличе пыталась натянуть его через голову, и сейчас Людвиг отлично мог видеть ее практически полностью обнаженное стройное тело, так близко и отчетливо. - Она красивая, - Он и сам не заметил, как произнёс мысли вслух, но быстро пришел в себя и постарался вернуть лицу обычное строгое выражение, - Сегодня у тебя генеральная уборка, - сказал он тоном, не терпящим возражений. - Чтооо?! - разочарованно спросила Италия, и так и замерла, не просунув одну руку в рукав платья. - Убоорка?! Но Дойцу, ведь еще и месяца не прошло с последней генеральной уборки! - испуганно сказала она. И ведь есть чего бояться. Если у Италии дома генеральная уборка – это спрятать все вещи так, чтобы они на глаза не попадались, то у Германии такой метод не пройдет. А это значит, что ей предстоит нечто ужасное, включающее в себя мытье полов, окон, уборку пыли, мытье посуды, глажку, стирку и Бог знает чего еще. Аличе с ужасом смотрела на Германию и пожалела, что с утра не воспользовалась шансом и не притворилась больной. Ведь никто не предупредил, что такое случится. Она взволнованно вздохнула и одела наконец-то свое платье нормально. - Дойцу... а может... не надо? - Я сказал уборка, значит уборка, - для устрашения ситуации Людвиг стукнуло кулаком о дверной косяк, - Если ты попытаешься увильнуть, в жизни в дом больше не пущу, но если хорошо уберёшься, можно будет приготовить пасту, - он знал, за что зацепить свою сожительницу, чтобы повысить ее трудоспособность. Германия решил, что лучше ему будет лично проследить за уборкой, так как в прошлый раз эта женщина только бегала по всему дому с тряпкой и веником, распевая веселые песенки, а в свободное время готовила пасту и делала белые флаги для экстренных случаев. Когда пришло время уборки, она половину вещей просто комком запихнула в шкаф, окна так и не домыла до конца, а про полы, про полы вообще вспоминать страшно. Неизвестно, каким средством она пыталась их помыть, но после этого пришлось менять полы везде, где Италия успела «убраться». - Вее! А я смогу любую-любую пасту приготовить? Ураа, - Аличе подпрыгнула на месте и хлопнула в ладоши, но только после этого до нее дошел смысл всей фразы Германии, и ей стало как-то не весело, - Я все сделаю. Только не прогоняй! - быстро и чуть испуганно сказала она, - Мне у тебя так весело, Дойцу! А дома у меня никого нет, Кьяра живет у Спейна и меня нечасто навещает, да и дома я давно не была, даже не знаю, что там сейчас, - Италия задумалась и вздохнула, - Но ты же мне поможешь с уборкой, правда? - с надеждой спросила она. Италия смотрела на Германию умоляющим щенячьим взглядом и казалась такой невинной и уязвимой. Даже он не мог сопротивляться, но из-за нерешительности даже не знал, что ответить. «Почему мне просто бывает только со шлюхами, или на войне, когда я могу забыть обо всех рамках приличия и о застенчивости, там все предельно ясно! Но с ней… Почему ей достаточно просто посмотреть, чтобы заставить меня себя так чувствовать?...» - Так уж и быть, - согласился Людвиг, стараясь не показывать своего замешательства, – Помогу, иначе ты опять всё с ног на голову перевернешь. Но сначала завтрак. - Вее, ура, завтрак! - искренне радостно сказала Италия, потому что уже испугалась, что Дойцу прямо сейчас всучит ей швабру с ведром и заставит драить дом, даже не дав нормально покушать с утра. А так, раз он согласился ей помочь, то, может, все будет не так уж и страшно. Вместе ведь всё веселее. - Тогда я приготовлю кофе, раз это не сделал ты, - с энтузиазмом вызвалась Аличе, - Вее, Дойцу, пойдем, - она схватила Людвига за руку и потащила его на кухню, а он спокойно пошёл за суетящейся Италией. Чтобы немного отвлечься от ощущения ее теплой ладошки, сжимающей его руку, он попытался подумать о завтраке. Кофе это, конечно, хорошо, но сначала картофель. А затем уборка. «Убираться всегда весело», - подумал Людвиг, вспомнив, как убирался в своем доме, когда только-только переехал. «Тогда мне было очень весело, хотя тогда я был один, ещё до Италии и Пруссии», - подумал Германия, вспоминая прошлое, и вот они уже пришли на кухню. - Аличе, – почти шепотом сказал Людвиг Италии, наклонившись к ее уху, - только сначала ты вымоешь всю посуду, очистишь ее от пригоревшей пасты, а только потом завтрак. Италия взволнованно замерла, когда Германия наклонился к ней слишком близко, она даже смогла ощутить его дыхание на своей коже, и от этого ей стало немного жарко, а по коже побежали мурашки, она даже не сразу поняла смысл его слов, но сразу согласилась. - Посуду, - задумчиво протянула она, и посмотрела на заваленную раковину, - Вот ведь... - Но делать нечего, она обреченно вздохнула, надела белый фартук и направилась к раковине, включила воду и еще раз посмотрела на гору посуды. «Неужели, это я столько оставила, вчера мне казалось, что я бросила в раковину всего одну, ну, может две тарелки. Эх», - Италия неспешно начала оттирать пригоревшие остатки пасты со сковородки, но это оказалось совсем не простой задачей. Да, день обещает быть не простым.