Проблема доверия

Такого раньше с ним не приключалось – проснуться одним утром в чужой кровати с непонятно кем. Хуже того, он не мог вспомнить, что произошло накануне. - Где я? - прохрипел Торин, заставляя своё отяжелевшее тело принять относительно вертикальное положение. – Что произошло? Ответом стало довольное посапывание, в ту же минуту рука спящего охватила гнома за талию и повалила обратно. Гном застонал, будто голова его упала не на мягкую подушку, а ударилась об каменную плиту. Перед глазами всё поплыло, а к горлу подступила тошнота. Позорище, никогда ещё Торин так не напивался! Докатился. - Тепло, - пробулькало нечто рядом, и в шею гнома уткнулся чей-то нос. Нос потёрся, вдохнул запах, после чего раздался умиротворённый вздох. Торина охватила паника. Кое-как скосив до боли глаза, он разглядел кучерявую макушку, голую спину, плавно перетекающую в не менее голый зад, и спрятанные под одеялом пятки. Спящий определённо начинал замерзать. Как бы то ни было, фигура принадлежала определённо не женщине. По спине Торина пробежали ледяные мурашки. Вот так номер. Раньше за собой он подобного не замечал. Исполненное удовольствием сопение нарастало. Спящий жался всем телом к Торину и, кажется, намеревался оплести свою жертву ногами, как-то подозрительно зашевелились пятки под одеялом. Гном предпринял очередную героическую попытку подняться, отчего-то опасаясь будить своего внезапного… партнёра на одну ночь. Спящий держал его мёртвой хваткой и отпускать не намеревался, правда, и особых препятствий не учинял. Торин сквозь звенящую головную боль невольно удивился своему пусть и явно не осознаному выбору на ночь. Сколько же он выпил, если вообще пил, что выбрал нечто подобное. Мало того, что субъект не принадлежал женскому полу, так и с нетрадиционной точки зрения привлекательным не был. Определённо, ему не помешает спортзал, парикмахерская и ремонт в квартире. Не иначе, вчера Торину кто-то подмешал в выпивку наркотик, другого объяснения своему выбору он не находил. «Сбившееся дыхание, Торин давно не чувствовал такой одышки, но продолжал с мокрыми шлепками вбиваться в стоявшего перед ним на четвереньках парня». Относительно осторожно выбравшись из цепких объятий спящего голозадого существа, гном сосредоточенно осмотрел комнату в поисках своих вещей и к собственному ужасу обнаружил их раскиданными по всему помещению. Посередине комнаты лежала люстра, выдернутая с корнем. На люстре обнаружился галстук гнома, чуть правее — его же нижнее бельё и, кажется, чьи-то носки не первой свежести. Один ботинок был закинут в правый угол комнаты, подошва второго выглядывала из-под серой скомканной рубашки в левом углу. Пытаясь представить хронологию происходящего, Торин едва не прилёг обратно. Чем они вчера тут занимались? Такого жгучего стыда он не испытывал очень давно. Едва сдерживаясь, чтобы не кряхтеть, Торин тихонько бродил по комнате, воровато собирая свои вещи и подозрительно поглядывая в сторону кровати. Сказать, что он чувствовал себя подлецом — значило ничего не сказать, но перспектива объяснения с парнем, с которым он по дури разделил постель, отчего-то пугала его до жути. Впервые в своей жизни Торин украдкой покинул незнакомую квартиру, прижимая к себе пальто и застегивая на ходу ширинку. Он так стремился поскорее покинуть это место, что почти не замечал собственного похмелья и уж тем более не представлял, чем это всё для него обернётся…

***

Холодная минеральная вода в тонком стеклянном стакане казалась верхом блаженства. Торин со стоном прижал его ко лбу. Кокетливо тонкий кусочек лимона сиротливо остался лежать на блюдце. Гном глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла, радуясь тому, что по закону жанра окно находится у него за спиной. Память о произошедшем вчера подло продолжала умалчивать. Осторожный стук в дверь показался раскатом грома. Едва не свалившись с кресла, Торин зашипел подобно змее. - Я сказал, меня не беспокоить! – прорычал многострадальный гном. - Я всего лишь напоминаю, что вы обещали старику подготовить волшебную лампу и ковёр-самолёт… – из приоткрытой двери донёсся тихий и до крайности осторожный голос первого помощника. Торин нахмурился. Что за ахинея? - Договор и билеты на рейс! – громко охнул гном и всплеснул руками. – Кейс! Я оставил там кейс! В дверном проёме появилась голова помощника. Фили осторожно глянул на заметавшегося по кабинету начальника, едва узнавая его. Торин Дубощит стоял во главе фирмы, которая была частью большого промышленного комплекса, на него заставляли равняться чуть ли не каждого сотрудника. Кроме того, он оставался единственным прямым наследником королевского рода, поэтому лавров Торину было не занимать. И тем тяжелее было бремя его ответственности перед главой семьи. Фили был помощником Торина достаточно давно, чтобы с уверенностью сказать – таким он видел главу корпорации впервые. Мучающийся от похмелья, потерявший собственный кейс, Торин Дубощит впервые выглядел не идеальным сконцентрированным руководителем, а очень даже обычным гномом со своими слабостями. До этого слабость у него была одна и известна она была всем – у Торина Дубощита были проблемы с доверием. Фактически, у него прослеживалась паранойя, как болтали злые языки – наследственная. Фили мог подтвердить эти слухи только отчасти. - Господин Торин, – издалека начал молодой гном, решаясь-таки нарушить сумбурную панику руководства. – У вас есть запасной вариант. - Он сырой, – возвращаясь в своё обычное состояние, Торин начал хмуриться. Он сжал гудящую голову, мечтая, чтобы она уже наконец взорвалась и все эти муки разом прекратились. – Там множество нюансов и «если». Фили осторожно кашлянул, имитируя природную скромность непризнанного гения: - Я взял на себя смелость его подкорректировать. В этом была вся загвоздка характера Торина: никто никогда не мог предугадать, как он отреагирует. Этот гном по сути представлял собой игру «сапёр». Но в тот момент, то ли звёзды легли правильно, то ли где-то родился первый балетмейстер-орк, но Торин неожиданно одобрительно кивнул: - Давно пора проявлять инициативу. Будь смелее. Фили невольно поправил галстук: перед этим за подобную же инициативу его обещали повесить на том же самом галстуке…

***

- График полностью сдвинулся. Две встречи пришлось отменить, на производство не получится заехать и ужин с вашей сестрой тоже пришлось перенести, – Фили буквально зарылся с головой бумажки и бухтел откуда-то из них. Они ехали в машине по главной аллее города и впервые Торина укачивало. – И визит к психотерапевту тоже пришлось отменить. Оплату за этот сеанс … - Легче отменить весь день, чем встречу с Дис, – проворчал Торин, ослабляя узел галстука. Он даже переодеться не успел. Скорее всего, от него все ещё несёт перегаром и той злосчастной комнатушкой. – Всё равно проведите платёж сеанса. - Как предыдущие три? - предусмотрительно уточнил Фили. Последние четыре сеанса должен был проводить новый психотерапевт. Торин посетил один. Вчера. Торин скривился от очередного приступа тошноты, ему показалось, что он упускает что-то важное. - Мне нужен мой кейс… - проводя ладонью по нагрудному карману, проворчал Торин. – Там мои лекарства… Фили промолчал. Порой его начальника охватывали панические атаки, и будто только он, его помощник, замечал то, что чем продолжительнее был курс приёма лекарств, тем сильнее эти атаки становились. Реже, но сильнее. Вслух озвучить свои наблюдения молодой гном всё же не решался, Торин не терпел, когда влезали в его дела, касающиеся собственного здоровья. - Вам всё же не стоит пренебрегать посещением терапевта, господин Торин, - пряча взгляд, сказал Фили. – Ваша сестра неспроста волнуется. Торин промолчал. На данный момент у него были дела гораздо важнее, чем мысли о психотерапевтах.

***

Вы – законченный самодур, сэр, и это — диагноз. Торин тряхнул головой. Откуда это странное воспоминание? Он даже не мог вспомнить, чей это был голос. Он кажется заснул… На совещании. - Они обсуждают инвестирование за пределы Ривинделла, – тихим шёпотом и в пару слов объяснил ситуацию Фили. Вот бы все совещания так кратко излагались, сколько бы ещё можно было сделать полезного. В душ сходить, например. - Куда? – фыркнул Торин. – Дальше Хоббитания, а это просто трата денег впустую. Сидящий во главе стола Трор перевёл гневный взгляд на внука. Однако, несмотря на нахмуренные брови, в глазах деда читалось немое одобрение. Кажется, его мучил тот же вопрос. - Однако, – говорящий всё это время Балин чуть склонил голову в сторону Торина. – Вы удивитесь, но, несмотря на достаточную обособленность этого государства, не стоит пренебрегать возможностями… - Кроме леса и выпечки – других ресурсов там нет. О каких перспективах тут можно говорить? - устало вздохнул Трор. Пожалуй, он воплощал в себе все основные черты гномов, а именно упрямство и умение во всем найти выгоду. - При всём моём уважении, вы – неправы, – Балин чуть выпрямился. Раньше первым советником Трора был Фундин – отец Балина. После тяжёлой болезни его заменил сын. И за то время, что он провёл около главы, он впервые проявил подобное упорство, несмотря на шаткое положение. Что-то зацепило первого советника. И все ждали ответа на этот в общем-то бесхитростный вопрос. - Действительно, большая часть Хоббитании - это холмы. Никаких металлов, драгоценностей, нефтепродуктов. Очень узкая внешняя политика, фактически всё ставится на внутренний оборот, внутреннюю экономику. И всё же. У них есть выход к морю. Есть территория. И достаточно большая. Кроме того, они находятся между молотом и наковальней в конфликте людей и эльфов, поэтому у нас есть некое подобие форы в вопросе сотрудничества. Сейчас самая выигрышная партия драгоценных металлов находится в Ривенделле. Ближе всех к ним бывшая часть нашей корпорации – «Синие Горы» Дейна. Если мы добьёмся контракта с Хоббитанией и построим там хотя бы одну нашу базу, то станем прямыми конкурентами «Синих Гор». Из этой речи Торин понял только то, что Балин давно точит зуб на Дейна, троюродного брата Торина, и пытается приструнить этого паршивца всеми силами. Действительно, стань они партнёрами с Ривинделлом, Дейну станет очень несладко, ему придётся пойти на переговоры с главой «Эребора». Семейные разборки всегда были очень эмоциональны. В своё время Дейн возглавлял одно из таких же дочерних предприятий, как Торин в данный момент. Только вот поднабравшись силы, Дейн не просто вывел свою компанию, он ещё и серьезно подставил всю корпорацию, потерявшую из-за этого весьма и весьма внушительные деньги. Однако, в эту минуту месть занимала далеко не первое место в размышлениях Торина. Лекарства, оставленные в кейсе – будь они неладны – можно купить снова. Проект договора и билеты на рейс тоже можно восстановить. Больше всего Торина волновала оставленная там флешка с наработками по системе безопасности. Не надо быть высококвалифицированным хакером, чтобы взломать пару-тройку простых кодов на этом устройстве хранения. В конце концов, раньше Торин никогда так безрассудно не терял своих вещей. Ваши панические атаки не обусловлены психическим расстройством, для шизофреника вы слишком хорошо отдаёте себе отчёт… Торин зажмурил глаза. Он отчётливо слышал гул определённо нетрезвых голосов. Снова в голове всё поплыло. Он уже не слушал Балина и тем более не реагировал на неодобрительные взгляды Трора.

***

Корпорация «Эребор» являлась самым крупным предприятием тяжёлой промышленности страны. Она была организована из нескольких заводов и фирм и устроена так, чтобы как можно меньше зависеть от внешних факторов. Во главе правления стоял Трор. По родословной преемником считался его сын Траин, однако тот отошёл от дел вскоре после гибели своей жены. Таким образом, бремя ответственности перешло к старшему внуку – Торину и второму сыну Траина – Фрерину. В то время, как Траин продолжал убиваться и сходить с ума, снова произошло покушение на его семью, в родовом склепе заняли свои места Фрерин и супруг Дис, заслонивший собой жену при обстреле. Спустя несколько лет «Эребор» покинул Дейн, ближайший родственник по линии рода Дуринов. После всех злоключений семьи Торин перестал доверять вообще кому-либо, очень часто подозревая не только родную сестру, но и ловя себя на недопустимых и абсурдных мыслях об отце. Когда его панические атаки стали практически постоянными, он, наконец, обратился к психотерапевту. Скольких он уже сменил? Торин и сам не помнил. Результата от терапии почти не было, и Торин обратился дополнительно за препаратами. Они помогали удерживать «безумие» в узде. Однако, у Трора оставалось к своему внуку только одно требование, и в свете трагедий, потрясших семью, требование это было обоснованным. Трор хотел, чтобы Торин оставил после себя наследника. - У Дис двое сыновей, – напоминал Торин, снова возражая. - Дис – женщина, у неё нет прав как таковых на место в правлении «Эребора», на неё возложены совсем другие задачи, не менее важные. – Трор начинал этот разговор не в первый раз. – Никто не просит тебя жениться, просто обзаведись потомком, заставь мать подписать отказ на него и воспитай сам, если не можешь никому доверить этого. Никто не просит тебя любить! Торин понимал опасения Трора и нет, он не питал романтических иллюзий на будущее. Гном обязан оставить после себя потомка, и не важно, каким образом. Торин не отказывал себе в постельных связях на одну ночь. Очень редко что-то незапланированное могло вмешаться в мерное течение жизни гнома. Так все и продолжалось, до вчерашних событий. «И галстук у вас дурацкий!» - снова этот странный раздражающий в своей правоте голос. Торин очнулся в душе. Вода стекала по телу, не задерживаясь, волосы намокли, а кожа покрылась мурашками от удовольствия. А вода просто лилась и утекала в отверстие слива. Сколько он так стоит? Оставленная в кейсе флешка. Нужно её вернуть. Только вот адреса Торин не помнил. Да что там адреса? Он не помнил того, с кем переспал! И с чего он вообще взял, что между ними что-то произошло? Возможно, потому, что несмотря на похмелье, бёдра у Торина ныли, будто он работал ими, как отбойным молотком. Возможно, потому, что во всём теле была одновременно и тяжесть, и блаженная пустота. А быть может потому, что несмотря на провалы в памяти, что-то внутри вопило о произошедшем.

***

- Господин Торин… Голос Фили выдавал его крайнее смущение даже через динамик телефона. Это было не к добру. - К вам госпожа Дис… Торин невольно заозирался, прикидывая, где бы спрятаться. Не под столом же, Дис в первую очередь туда заглянет. Откуда он это знал? Потому что в прошлый раз именно так и произошло. Против сестры было бесполезно играть в прятки, она за километр могла вычислить его по одной единственной капельке пота, стекающей от виска к скуле. Дис дождалась откровенно сдавленного ответа Торина «пропусти» и совершенно спокойно вошла в кабинет. - Удивлена, что ты в шкафу не спрятался, – заметила сестра. Торин нахмурился. В руках Дис был его кейс. - Зашла передать тебе его, – заметив реакцию брата, гномка положила перед ним потерю. Держалась она при этом подчёркнуто холодно, будто Торин чем-то оскорбил её. – Постарайся быть менее рассеянным, не перекладывай свои хлопоты на других, заставляя сбиться с ног. - Благодарю, – рвано отозвался Торин и поднялся со своего места. Дис всё так же стояла перед ним с идеально прямой осанкой. – Присядешь? - У меня достаточно своих дел, – коротко отозвалась гномка. – Кстати, зайди сегодня на приём, у тебя снова сменился психиатр. - Психотерапевт, – педантично поправил Торин. - Психотерапевты кончились тремя специалистами ранее. Позвони отцу, он ждёт. Торин кивнул, хотя перезванивать отцу не собирался. Каждая встреча с сестрой была полна подобными пустыми обещаниями – займись своим здоровьем, ответь отцу, посети психотерапевта. Дис чуть склонила голову и в полном молчании вышла из кабинета, прекрасно понимая, что брат не станет никому звонить и уж тем более не поинтересуется новым психиатром. Как истинная представительница рода Дурина, она была очень умной женщиной. Торин проводил её тяжёлым взглядом и перевёл его на кейс. Это и правда был его кейс. Откуда он у Дис, кто передал его ей? Значит ли это, что его похождения накануне как-то связаны с делами сестры? В роду Дуринов женщины всегда занимали особое место. Мужчины ставились во главе правления, женщины же становились чем-то вроде опоры. Дис была медиком, заведующей клиникой. Она утверждала каждого нового психотерапевта для брата, курс лечения и специалистов. Она занималась наблюдением состояния отца и деда, и была в курсе любого заболевания либо мало-мальски значимого для «Эребеора» сотрудника. Дис была вне игр корпорации и одновременно занимала важную роль в самой семье. Трор верил ей безоговорочно. Торин же предпочитал держать её на определённом расстоянии. То, что Дис вернула его кейс, говорило лишь о том, что она вмешалась в его дела. Раньше такого не случалось. Но раньше Торин и не напивался до беспамятства. Если это как-то взаимосвязано… …Шум в голове смолкает, он бредёт, хотя ноги его не держат. Кто-то помогает ему, перекинув его руку себе через плечо. Какая дурацкая тошнотворно-серая рубашка. -Удивительно, что тебя так быстро развезло, – опять этот голос! Удушить бы. – Что ты принимаешь? Что-то странное… лекарства так не действуют. Прекрати меня лапать за зад! Сам орал на весь бар, что коротышки не в твоём вкусе! Тяжёлое предчувствие зародилось внутри и вязкой пеленой поднялось к горлу.

***

- Давайте смоделируем ситуацию. - Попробуйте. - Допустим, вот цепляетесь вы за свой кейс, скажите, что в нём такого важного? - Это очень глупая попытка выведать мои секреты. - А у вас очень глупый способ их скрывать. Обобщим: этот кейс важен для вас, так? - Допустим. - Вы цепляетесь за него, в нём что-то важное? - Конечно нет, я просто так таскаю его за собой в память о прадедушке. - Не ёрничайте… - усталый вздох. – Предположим… повторяю – предположим! – в этом кейсе куча ваших секретов, не важно каких, не буду уточнять, иначе вы мне в горло вцепитесь. Допустим. Мы в комнате одни, положите ваш кейс мне на колени. - Нет. - Положите кейс мне на колени. Куда я денусь с ним отсюда? Вы мне не доверяете, я понимаю, видимся мы с вами за четыре сеанса впервые. Но трезво оцените обстоятельства. Здесь мы одни. Одна дверь и два окна. Десантироваться я не смогу, звук вертолёта бы вы услышали. - Я не настолько параноик. - Тогда положите ваш кейс мне на колени! Минутное замешательство. Нерешительный шорох одежды. Ему приходится самому вставать и протягивать треклятый кейс. - Сами, я не буду вам помогать. Скрежет зубов. И тяжёлое сердцебиение. - Как видите, ничего ужасного не происходит. Ваши секреты у меня. Что вы чувствуете? - Желание его забрать, а вас – пристрелить. - Выйдите из зоны дискомфорта. А теперь обратите внимание: ваши секреты, ваши волнения в моих руках. Сейчас вы над ними не властны. Они у меня. Я их держу. Успокойтесь и расслабьтесь, представьте, что ваше бремя у меня. Глубокий вдох, один, второй. Из всех предыдущих этот тип раздражает больше всего, буквально бесит. - Ваши треволнения, – голос неожиданно смягчается, – вам не нужно нести всё это одному. Вы сейчас подобно бомбе замедленного действия. Ваш кейс в моих руках и ничего не происходит. Мир всё тот же. Ваши страхи не исчезли, но… неужели вам сейчас не легче. Смотрите, вы доверились… - Вынуждено… - Но разве вам не легче? Молчание. Его кейс в чужих руках, в руках незнакомца, типа, который бесит его сейчас больше всего в этом мире. И одновременно будто все обязанности разом перестают иметь значение. Будто сейчас он доверил свои грязные недостойные страхи кому-то другому. И хочется научиться дышать без этого. - Вы очень сильный, и в этом ваша беда. Вы настолько взвинтили и накрутили себя, что не в состоянии довериться даже близким. Вы их подозреваете… - Да, - ответ вырывается сам собой. Отец отошёл от дел после смерти матери. Он бросил не только «Эребор», он оставил их одних. Его, сестру и брата. Даже не отца предал, а своих собственных детей. Он затаил обиду за то, что дед не помог ему тогда спасти мать. И сошёл с ума. Занимался садом и пчёлами в то время, как его дети переживали горе одни. А потом решил отомстить деду и убрать его опору, которой были внуки. Сестра, ущемлённая как личность. У неё потрясающий ум, она могла бы руководить ничуть не хуже деда. Она бы могла вывести «Эребеор» на новый уровень. Вместо этого её жизнь заранее распределяют: где учиться, во что одеваться, что любить и чем увлекаться. Даже свадьба, даже дети – всё это спланировано. Она ненавидит всё это. Пленница. Её детей ущемляют, они – последние наследники без права наследства. У сестры есть все основания для заговоров. Дед. Дед – властный самодержец. Он не допускает пререканий, жесткий, твёрдый. Никто никогда не видел, что бы он сердечно улыбался. Собранный, не прощающий предательства. Даже собственному сыну. Племянник, которого вынудили работать второсортным служащим, делать малозначительную работу, фактически, секретарь на побегушках. Кузен, находящийся у самой верхушки власти, затаивший обиду. Дальний кузен, решивший идти своей дорогой. Любой безликий сотрудник. Любой мимо проходящий незнакомец на улице. - Успокойтесь, - тёплый голос вырывает его из этого адского круговорота. Его кейс на чужих коленях. – Ваш дед несомненно очень жёсткий человек, возможно, вы считаете его тираном. Вы помните своё детство? Самое раннее? - Очень плохо. - Вы помните вашу бабушку, какой она была? - Кроткой… мягкой… - Как лоза, обвивающая камень? - Да… - Ваш дед горюет по ней до сих пор. Он ведь больше не женился? - Нет. - Что он говорит по этому поводу? - Что невозможно заменить единственную, предназначенную Махалом. - Ваш отец, какой он? До трагедии с вашей матушкой? - Он не такой, как дед. У него мягкость его матери. Отец часто улыбался. - Любил ли он вашу матушку? - Больше жизни. - Радовался ли он рождению вашего брата и сестры? - Больше жизни. - Любила ли ваша сестра своего покойного мужа? - Да. - Она подарила ему двух прекрасных сыновей, вы говорили. - Да. - А ваш брат, какой он был? - Он всегда был рядом. Всегда опекал сестру. Он пытался помочь отцу пережить смерть матери. - Ваш кейс в моих руках. Ваши родные любят вас, они достаточно потеряли, чтобы иметь право опасаться за вас… Вы можете забрать ваш кейс… Торин резко сел в кровати, распахивая глаза. Сердце бешено колотилось в груди. Он был в своей спальне. И весь этот бредовый разговор – всего лишь сон. Нет, не сон, он действительно разговаривал с кем-то об этом. С последним психотерапевтом. Хотя для психотерапевта слишком… Торин обхватил голову руками…

***

Прошла не одна неделя, прежде чем Торин начал понимать суть своей отрывочной памяти. И возникшие вопросы привели его к сестре. Удивление в глазах сестры было настолько откровенным, что не могло не позабавить Торина. - Не то что бы я тебя не ждала… я не ждала тебя вообще, – призналась гномка, приложив ладонь ко лбу Торина. Он поймал её около главных ворот клиники. - Мне нужна твоя помощь, Дис, – серьёзно произнёс Торин. – Я хотел спросить у тебя, кто был моим последним психиатром? Дис закусила губу и взволнованно оглядела стоявшего перед ней гнома. Её ли это брат? Может где-то скрытая камера для розыгрыша? - Он уволился уже, возвращается обратно. Он и не совсем… в общем, я его послала к тебе не совсем по его профилю. - Объясни? – Торин невольно нахмурился. - Торин, доктор Бэггинс – детский психиатр, – пояснила озадаченная Дис. – Я познакомилась с ним, когда у Кили были проблемы со сном. Потом оказалось, что Фили тайком рассказывал ему ужастики. Этот весёлый период жизни Торин помнил, как никто другой. Племянники жили в то время под крышей дома Торина. - И насчёт этого я собиралась с тобой поговорить. Торин, прости меня. Теперь вид Дис выражал отчаянье. - Мистер Бэггинс перед уходом сообщил мне, что у тебя была странная реакция на спиртное, и что прогрессирование твоих панических атак его настораживает. Я провела расследование и действительно оказалось… те лекарства, которые тебе давали, имели психотропную примесь. Торин, кто-то намеренно сводил тебя с ума, и очень давно. Что-то щёлкнуло в голове Торина. Возможно, сыграла его «паранойя», но Дис следующими своими словами полностью подтвердила догадки Торина: - Это взаимосвязано. Фрерин… дед долгое время изучал его записи. Фрерин был уверен, что отец собирается вернуться в «Эребор», но ему пригрозили. - Покушение на тебя и Фрерина, - мрачно изрёк Торин. Он невольно порадовался, что разговаривали они не в кабинете, а около проезжей части, так, чтобы если что, шум транспорта мог заглушить запись. - Отец адекватен. - А Фрерин, видимо, слишком близко подошёл к разгадке. - Дейна так же вывели из игры и противопоставили корпорации. - Это всё не просто так. - Торин, доктор Бэггинс снял копию с твоего файла безопасности «Аркенстон». Мы передали его моему старому знакомому – Барду… - Смоделируем следующую ситуацию. Допустим, у меня ваш секрет, – гомон нетрезвых голосов нарастал. Они сидели в пабе. – Но вы об этом не знаете. И вот я его передаю кому-то для того, чтобы вам же помочь. - Док, ты пьяный в дупель. Такого быть не может… - Систему безопасности «Аркенстон» взламывали и перепрошивали. Из «Эребора» уводили оборот прибыли в небольшой процент на второстепенные объекты… - Обычно, я не пью с пациентами… но трезвым с тобой невозможно разговаривать… - ...прямо из-под носа Трора, и все это сводилось к тебе. Кто-то пользовался твоими данными, подмешивал тебе психотропы и планировал общий сбой всей системы безопасности «Эребора». - Твой кейс у меня в руках. У тебя проблемы с доверием… - Если бы всё это раскрылось – подставили бы тебя. - И кто стоит за всем этим? - Этого мы пока ещё не знаем.

***

Он смотрел на табло отбывающих поездов и корил себя за то, что умудрился прийти за час до назначенного времени. В довершение ко всему поезд до Шира немного опаздывал. Паршивенькая квартира осталась позади. Бильбо ненавидел съёмные квартиры, поэтому всегда выбирал что-то убогонькое, чтобы как можно меньше привязываться. Однако, выдранная с потолка люстра стала венцом несуразности всего, что было ранее. Было ещё кое-что, о чём мистер Бэггинс сожалел, но времени прояснять ситуацию не осталось. Дис настаивала, чтобы он покинул город как можно скорее, уходя из-под удара. Остаётся надеяться, что она никогда не узнает, что произошло между ним и её братом. Стыдоба какая, в его возрасте внезапно переспать с мужчиной, да ещё так, чтобы наутро не чувствовать собственного зада. Позор! Бильбо никогда бы не признался, что за то короткое время, что они провели вместе, причём большую часть гном пребывал в странном алкогольном опьянении, он успеет так проникнуться к нему. Даже не как к пациенту, намного более лично. Торин был очень непростым гномом, настолько, что у Бильбо невольно захватило дух. Но он был реалистом и прекрасно понимал, что такой, как Торин, никогда не посмотрит в сторону такого, как Бильбо. То, что произошло ночью, получилось случайно. Торин слишком доверился и раскрылся. Тем более маловероятно, что гном простит его, когда узнает, что хоббит скопировал данные с его флешки. Он все же украл его секрет. Бильбо медленно брел к перрону, в голове крутились невесёлые мысли. Впервые мозг взрослого так его заинтересовал. Сколько противоречий в Торине, хоббиту казалось невероятно интересным распутать этот клубок. Размышления были грубо прерваны тем, что доктору Бэггинсу попросту преградили дорогу. - При всём моём уважении, сэр. Здесь достаточно места, чтобы пройти. Незачем так откровенно… - Бильбо Бэггинс? - Не исключено, а… – договорить хоббит не успел. Сильный удар по затылку, и сознание покинуло его.

***

- Господин Торин, новое сообщение от вашей сестры. Доктор пропал. Торин ожидал чего-то подобного. Переплетя пальцы рук, он поднёс их к своим губам. Дис уверяла его, что всё под контролем, что она отправила доктора в надежное место. Кто мог перехватить его? Или сестра изначально собиралась использовать мистера Бэггинса, как наживку? - Мне нужно связаться с Балином, – Торин выжидательно взглянул на Фили. - Он сейчас в поездке, не вернулся пока что. - Плохо. Нужно было действовать, однако Торин очень не хотел, чтобы что-то произошло с этим бедолагой психиатром. В конце концов, как специалист, тот продвинулся гораздо больше, чем все предшественники до него. - Вы подозреваете, что здесь замешан Азог? – тихо уточнил Фили. – Или Смауг? - Нет. Кое-кто посерьёзнее, – покачал головой Торин. Угрозу извне уже давно подозревали. Несмотря на то, что Трор продолжал входить в состав совета Средиземья, никто никогда не подозревал, что вся интрига начнётся оттуда. Поэтому Балин настаивал на союзе с Хоббитанией, поэтому стравили друг с другом эльфов и людей, всё складывалось в чёткую картину. Кто-то играл очень осторожно. Просто взять и уничтожить род Дуринов было бы слишком необдуманно. Извести же одного за одним членов клана – гораздо эффективнее и незаметнее. Поэтому вывели Дейна. Манипулятор очень хорошо знал, за какие ниточки дёргать, и обладал достаточной властью, чтобы заставить Траина молчать. Глава совета, кто бы мог подумать. Оставалось лишь смиренно ждать, когда он сделает свой ход, и уповать на то, чтобы Саруман Белый не догадался раньше времени, что его раскрыли.

***

Бильбо пришёл в себя и с ужасом понял, что на глазах у него повязка, во рту кляп, а сам он связан по рукам и ногам. Он лежал на определённо грязном полу. Стук колёс подсказывал, что он всё-таки в поезде, но вот в каком? Затылок саднило. Надо было быть более осторожным, Дис предупреждала ведь. Принюхавшись, хоббит с ужасом понял, что помещение наполнено газом. Насколько отсек был изолирован, он не знал, но если хотя бы одна искра… Попробовав пошевелиться, Бильбо перекатился на бок, прислушиваясь. Снаружи слышалась ругань, глухие звуки и чей-то топот. На какой-то момент всё стихло, после чего вагон – где скорее всего он и находился – ощутимо тряхнуло, и хоббит повторно приложился затылком. Бильбо молча зарёкся иметь дело с гномами, если, конечно, не умрёт в ближайшее время. На этот раз голоса раздались в противоположной стороне от пленника. Бильбо оживился и попытался проползти в сторону шума. Два мощных взрыва, вагон снова качнулся, и хоббит ударился спиной. Грохот распахнувшейся железной двери заглушила боль в ушах. - Нашёл! Он тут! Спустя секунду тот же зычный голос сдавленно выматерился, по-видимому, его обладатель почувствовал запах газа. - Скоро тут рванёт, забираем дока и убираемся отсюда! Бильбо протестующе замычал, когда его беспардонно перекинули через плечо, и придержали за зад. - Доктор Бэггинс, господин Дубощит ждёт вас на вечерний чай! Бильбо мысленно проклял весь род Дуринов до пятого колена домашних питомцев.

***

Хоббит отмокал в ванной с наложенными на макушку швами. Вид у него был помятый, сам доктор выглядел контуженным, но глазами сверкал настолько живо, что сразу становилось ясно – помирать он не собирается. Торин застыл перед дверью ванной, не решаясь постучать. Ему было неловко. «Сбежал тогда, как трус…» Гном долго осмысливал произошедшее. Чем больше он вспоминал, тем сильнее чувствовал себя идиотом. Он в открытую, в полный голос вещал в пабе, что никогда бы не переспал с таким мужчиной, как мистер Бэггинс, а потом активно лапал его по дороге домой к этому самому Бэггинсу. Торин был тогда настолько пьян, что не мог воспроизвести собственный адрес и выражал крайний протест против того, чтобы вернуться домой, и лез целоваться. Однако, дома у хоббита он всё же добился своей цели – поймав мистера Бэггинса в кольцо цепких рук, он исступлённо принялся его целовать. Закончились поцелуи стонами в кровати, и Торин даже не пытался себя сдерживать, кончив два раза прямо внутрь своего психиатра. А теперь этот самый хоббит, переживший нападение из-за интриг, совершенно не имеющих к нему никакого отношения, находится за тонкой деревянной дверью. И Торин не знает, как поступить. Он теряется. В этот момент дверь открылась. Измотанный хоббит поднял удивлённый взгляд на застывшего гнома. Взъерошенный, мокрый, в растянутой футболке и домашних штанах. Торин же напротив – в строгом костюме и идеальной тёмно-синей рубашке. - Добрый вечер, док. - Добрый… - Как… как вы себя чувствуете? - Как будто меня связали, треснули по башке и покатали по пыльному полу вагона, переполненного взрывоопасным газом. Как ваши панические атаки, господин Торин? Торин замешкался. Стоило ему прекратить принимать лекарства и пройти пару дней реабилитации по выводу токсина, панические атаки почти сошли на нет. Осталась разве что своеобразная паранойя, которая, похоже, все же была его личной особенностью. - Прекрасно. Как вы тогда заметили – вся проблема была в лекарствах. - Рад это слышать. От официального тона мистера Бэггинса Торину становилось не по себе. Он чуть отступил, пропуская хоббита. Тот благодарно кивнул и прошёл мимо. - Я не имею к вам претензий, прошу, расслабьтесь. Однако Торин в этом не был уверен. - За нападение? Или за… - За оба события, – прервал мистер Бэггинс и устало вздохнул. – Прошу вас, мне надо отдохнуть и купить билеты до Шира. - У вас там племянник. - Да. - Вы из-за него занялись детской психиатрией. - Он совершенно здоров. - После того, как с ним поговорили вы, – Торин кожей чувствовал, как наэлектризовался воздух вокруг них. Он сделал шаг к хоббиту, затем ещё, и ещё. - Видите ли, разговаривать полезно, – сообщил Бильбо, запоздало замечая надвигающегося гнома. – Что вы хотите от меня сейчас? - Смоделировать ситуацию… Торин подошёл вплотную и опередил так и не произнесённый вопрос требовательным поцелуем. - Вы приручили меня, так несите теперь ответственность. - Не вижу вашего кейса, господин Дубощит. - Он мне уже не нужен. - Но что же вы тогда мне передадите на руки? Вместо ответа Торин хищно улыбнулся и подтолкнул хоббита к кровати.

***

Торин и представить себе не мог, что жухлый сад, который он помнил из своего детсва, разрастётся на всю усадьбу. Бильбо, который сидел рядом в машине и невольно кряхтел на каждой кочке, удивлённо посмотрел на стену, увитую плющом. - Твой отец славно постарался. - Да, – коротко ответил Торин, однако выходить из машины не спешил. - Иди, – мягко подтолкнул Бильбо. – Он и так давно ждёт тебя. - Да. - И Торин… - Да, Бильбо? - Оставь свой кейс со мной. Торин улыбнулся, дотянулся губами до губ хоббита, поцеловал его медленно и вышел из машины. Возможно, кейс и остался дома, а вот его сердце осталось в тёплых руках детского психиатра. Проблема доверия была частично решена.