А вдруг получится?

Агент Фил Коулсон поправил одеяло и откинулся на подушку. Неужели сейчас всего двенадцать утра? Посещения не только радовали, но и утомляли. Да и тягучая боль в груди от ещё не совсем зажившей раны давала о себе знать. Когда Мстителям сообщили, что смерть агента Коулсона – всего лишь небольшой обман для создания мотивации, грянула буря. Сам Фил её не видел, но догадывался о масштабах. Каким чудом удалось задержать разъяренных и взволнованных героев и не пропустить их в больницу всей толпой оставалось только догадываться. Коулсон перестал вслушиваться в голос Тони, который балагурил, рассказывал что-то, гневался на Фьюри и отпускал шутки в его же адрес (Фил морщился, но терпел, тем более что некоторые из них он находил весьма удачными), и задумался, прикидывая, кто следующих заглянет к нему в ближайшее время. Кроме Старка к нему заходил Бэннер, улыбался и желал доброго здоровья. Фил же улыбался в ответ и обещал впредь себя беречь. С Брюсом ему обычно общаться легко и приятно, но сейчас что-то мешало. «Возможно, моё внезапное восстание из мертвых?». Захаживала и Наташа. Прибыла на пару минут, выразительно оглядела больничную палату и сказала, что зашла всего лишь убедиться, что на этот раз Фьюри не соврал. Душевная женщина. Только кто б ей это сообщил. Агент Хилл должна вернуться в Щ.И.Т. только завтра, Селвиг сам лежал в соседней палате (во время службы на Локи он успел получить пару травм и шок), а Фьюри заходит каждый день в четыре часа, значит, пока его можно не ждать. Остаются только Бартон, Роджерс и Тор. Но Клинт, если верить Тони, слегка переборщил, заявив, что следует надрать зад Фьюри при самом Фьюри. Интересно, когда его вообще возможно будет увидеть? А Тор, находившийся в Асгарде, вряд ли в курсе всего. Значит – тут Фил едва заметно и чуть неуверенно улыбнулся – стоит ждать Стива. Когда Тони собрался уходить, Коулсон вспомнил о принесенных гостинцах, полез их посмотреть и тут же напоролся на дилемму: сидел с двумя разными пончиками – один с сахарной пудрой, другой с шоколадной глазурью – и не знал, что выбрать. ― Как думаете, какой лучше съесть? ― Фил посмотрел на спину Старка в дверях. Старк развернулся, с серьезным видом оглядел пончики и, ловко выхватив шоколадный из рук агента, отправил его в рот. Коулсон посмотрел на оставшийся: ― Спасибо, мистер Старк. ― А вообще лучше никакой, ― Тони отряхнул рот. ― А то растолстеешь и не влезешь в свой костюм. ― Тогда я возьму что-нибудь из вашего гардероба, мистер Старк. Тони усмехнулся, оценив ответ. А Фил чуть не закашлялся - сахарная пудра оказалась в носу из-за чересчур глубокого вдоха. Мысли материальны? В дверях стоял Стив. Увидев Роджерса, Тони, кажется, обрадовался. Тем не менее, что бы не обозначала улыбка-усмешка, бродившая у него на лице, он схватил ладонь Капитана, вдумчиво её потрогал: ― Оу, да ты не такой ледышка, каким кажешься, Стивен, ― и, хлопнув того по плечу, Старк ушел. Роджерс смолчал – с дураками и юродивыми не спорят. Пока Стив снимал кожаную куртку и садился на стул у кровати, Фил торопливо отряхивал одеяло от сахарной пудры. ― Добрый день, ― Капитан всегда глядел другим прямо в глаза. Такой уж человек. ― Добрый, мистер Роджерс. И оба замолчали. Ситуацию хуже этой, по крайней мере, для Стива, придумать было сложно. Он долго мялся за дверью, не представляя, как реагировать на этот восторженно-преданный взгляд. Нет, конечно, со своей популярностью он более-менее свыкся. Семьдесят лет назад не было в Америке человека, что не знал его в лицо. Да и сейчас узнают на улице. Фильмы, выступления… Много что принесло ему славу и заставило подвинуться природную скромность. И порой он до сих пор видел играющих мальчишек с крышками от мусорных баков в руках, на которых была нарисована звезда. Но когда человек, который умудряется достать даже Тони, вправить мозги даже Клинту и найти даже Брюса, смотрит на него так, возникает странное ощущение. И хоть какую-то линию поведения Роджерс придумать так и не успел – Тони слишком рано собрался уходить. ― Мне передавали, что у вас мои карточки, ― сказал, наконец, Фил, и если бы Стив позволял себе материться, то непременно бы про себя выругался поцветистее: ― Да, сейчас, ― и полез в карман. ― Я их подписал, но… Фил бережно принял карточки из рук Капитана, стал их перебирать и тут же исторг глухой стон. Фьюри предупреждал, что на некоторых карточках есть пара капель крови, но… Тут Коулсон впервые усомнился в начальстве, а именно в том, что оно умеет считать. Большинство карточек были почти полностью залиты кровью и потому безвозвратно испорчены. ― Некоторые из них со мной с детства, ― пояснил Фил, задумчиво водя пальцем по аккуратной подписи Капитана на самой уцелевшей карточке. ― Большое спасибо, это действительно очень важно, ― агент светло улыбнулся. А Стив пробормотал что-то согласное. Отдавать кому-то свои изображения, да ещё и подписанные, да ещё и когда их принимают с благодарностью... Отдает самолюбованием. Страшно даже представить, что думает о нём Фил на самом деле. ― Скажите, почему для вас это ценность? Герои вам не в новинку. Воспоминания? ― Дело в другом. Вы отличаетесь от них. Каждый из них стал таким неожиданно. Просто он, получив силу, став одним из лучших или изобретя нечто совершенное, выбрал служение людям. А вы шли вперед, не сворачивая, даже не думая о том, чтобы отступить. Вы - самый цельный человек, из всех, что я знаю. Когда вы записывались в армию, вы были просто человеком и даже... слабее многих. И при этом вы были готовы отдать жизнь за других. Если в остальных их жертвенность приходила вместе с возможностью побеждать, то... ― тут Коулсон запнулся, окончательно растеряв все слова. Стив скомкано попрощался и пошел к выходу. А потом вернулся, на этот раз не глядя на Фила: ― Если хотите, могу в компенсацию за испорченные карточки с вами сфотографироваться, ― и по-прежнему не поднимая глаза на лицо Фила - лицо ребенка, которому пообещали пони - ушел. С тех пор, как он стал Капитаном Америкой, никто не оценивал его так.