Как влюбить в себя связующего или Я буду лучшей девушкой для тебя!

Кагеяма перевернул очередную страницу учебника, почти не вслушиваясь в монотонную речь учителя. Все эти падежи и причастия слабо его интересовали, все мысли связующего Карасуно впервые за долгое время не подчинялись хозяину, уносясь все дальше от здравого смысла. Тобио мог думать только о Шоё, о его поступках, о широко распахнутых карих глазах. Зачем Хинате влюбляться в эту девушку? Когда он только успел – Тобио ни разу не замечал за ним серьезного интереса к школьным красавицам. Все, чем увлекался Хината, был волейбол и команда Карасуно. Им же и так вполне неплохо было тренироваться вдвоем, зачем впутывать в их планы еще постороннего человека? Эта школьница не из волейбольного клуба, она даже не менеджер! Если Хината хотя бы влюбился в кого-то, кто разбирается в их делах, разбирается в тонкостях игры или… Синие глаза сщурились. Нет, этот вариант тоже не устраивал Кагеяму. Влюбленный Хината? Как это вообще должно выглядеть? Такое привычное раскрасневшееся лицо, дрожащий голос, ломающийся от волнения, приоткрытый разрез рта, сладкий привкус на языке от его теплых губ… Кагеяма оторопело моргнул, внезапно приходя в себя. В классе было жарко, парты и стулья плавились, забирая с собой последние остатки хладнокровия. Как еще объяснить тот факт, что лицо Шоё постоянно вставало перед глазами? Испуганный Шоё, раздосадованный Шоё, захлебывающийся от восторга в высоком прыжке, доверчиво зажмурившийся и вытянувший руку вперед, полагающийся лишь на пас Тобио. Прижатый к дверце кладовки Шоё, лепечущий несусветную чушь, отчаянно зажимающий пунцовые щеки ладонями. Белый как мел Хината, наклонившийся над его лицом. - Можно выйти в медпункт? Я нехорошо себя чувствую. Учитель удивленно уставился на Кагеяму, но не стал ничего спрашивать, просто показав на дверь. Серьезность Кагеямы всегда работала на него, кто бы из учителей мог предположить, что у внимательного и тихого ученика просто спутались мысли в упругий узел? И в самом центре этого узла находился его невысокий улыбчивый напарник со смешинками в карих глазах. Жара, проглотившая школьные коридоры, так же проглотила и его тихие шаги. Медпункт находился в другой стороне, но шкафчик с обувью нужно было проверить прямо сейчас. За все сегодняшние уроки Тобио еще не получил ни одной анонимки с ругательствами или очередными странными заявлениями, не приключилось ли чего с его неизвестным насмешником? Воспоминания перескочили на утренний инцидент: интересно, как часто Хината сам получает любовные записки от школьницы? Внутри все сжалось в большущего ежа с острыми колючками, недовольно мечущегося по животу: любая мысль о том, что самый быстрый игрок Карасуно будет встречаться с той девушкой, причиняла боль. Кагеяма так увлекся размышлениями на эту тему, что слишком поздно заметил невысокого рыжеволосого старшеклассника у своего шкафчика. Тобио замер, боясь пошевелиться. Хината не видел его, повернувшись спиной к рекреации и медленно открывая жестяную дверцу. Целая пригоршня смятых бумажек отправилась в шкафчик, плечи Хинаты тряслись так, будто он пытался удержать над головой раскрытый зонтик в десятибалльный шторм. В голове сразу стало пусто и гулко. «Так это был он? Все это время я получал записки от Хинаты? Это что, очередной розыгрыш? Новая глупая шутка?!». Шоё с тяжелым вздохом прижался лбом к дверце шкафчика, и сердце Кагеямы пропустило удар. Что делать теперь? Если Хината обернется, то он поймет, что Тобио подловил его на горячем. Как потом Шоё будет смотреть ему в глаза? Не лучше ли притвориться, что он ничего не видел? Если все эти записки были написаны Хинатой, то злиться на него было бесполезно. Даже напротив, в этом было что-то такое милое… и даже немного приятное… Где-то на этаже хлопнула дверь. Хината подпрыгнул от неожиданности, навострив уши. У Тобио по спине пробежались мурашки: он совершеннейшим образом не хотел сейчас выдавать себя. Потом они с Хинатой смогут поговорить, придумать любой предлог, чтобы Шоё мог продолжать писать эти глупости, а он, Кагеяма, перечитывать их дома перед сном. Что угодно, только не объясняться сейчас, в этой тягучей жаре, в этом липком сладком весеннем воздухе, от которого в голове одни ненормальные фантазии… Если Шоё сейчас обернется и увидит его, все пропало! Но куда деться в пустом коридоре? До ближайшей лестницы еще метров пятнадцать через безлюдный холл и ряды шкафчиков, у которых неуверенно переминается Хината. Пятиться назад не вариант, а прятаться в холле негде. Стоит Хинате лишь повернуться на звук его шагов, как объяснения не избежать! Как ему объясняться с Хинатой? Что придумать? Притвориться, что он выбросил эти смятые листки, не читая, или что он просто принял их за розыгрыш? Все восемьдесят девять и тот ужасный девяностый, из-за которого сейчас его голова вот-вот разорвется на куски. Что за глупые шутки, Хината, писать такие вещи, после которых ни на одном уроке не собрать мысли в узду. Зачем заходить так далеко даже в шутку… Шоё принялся разворачиваться, и у Кагеямы просто не осталось выбора. Он в два шага оказался за спиной своего товарища по команде, который все еще не мог собраться с духом и оставить злополучный шкафчик в покое. Ладонь Тобио вспорола приторную теплоту полудня и легла на лицо Шоё, закрыв его глаза. Хината подпрыгнул на месте, вцепившись трясущимися пальцами в появившуюся из неоткуда ладонь, пока хмурый первогодка пытался успокоить выпрыгивающее сердце. Спина Шоё плотно прижалась к его ребрам, дрожащие ресницы Хинаты щекотали его пальцы. Оба замерли, боясь выдать себя хоть одним движением или звуком. Тишина. «Что мне теперь делать?!». – Спина связующего Карасуно моментально взмокла. – «Как мне пройти мимо него, чтобы Хината не догадался, что это я?!». Шоё намертво вцепился в запястье Тобио, не пытаясь вырваться или начать задавать вопросы. Его трясло как поплавок на реке во время дождя, дрожь заразительно перебралась на руки и колени Кагеямы. Теперь их обоих трясло так, что посторонний свидетель мог бы вызвать доктора или санитаров. - Это…- Хината шумно втянул еще теплого воздуха. – Это же т-ты, да? Я все могу объяснить…я… Тобио почувствовал, как мягкие ресницы Хинаты намокают от слез. Объясняться сквозь сдавленные рыдания посреди урока в школьной рекреации? Только этого сейчас не хватало! Вторая ладонь Кагеямы решительно зажала рот невысокого напарника. Шоё сдавленно охнул, но опять-же промолчал и не стал вырываться. Так они и стояли, вжавшись в друг друга, проглатывая свои страхи и давясь сладковатым весенним воздухом. Пальцы Тобио тряслись, но он упрямо не отпускал Хинату. Шоё намертво вцепился в руки друга, об его краснеющее лицо можно было обжечься. Кто знает, сколько быстрых минут пробежало вокруг, пока Кагеяма не очнулся от оцепенения. Нужно было срочно что-то придумать! Но вот что? Хината, кажется, тоже не хочет объясняться сейчас. Тогда как им следует поступить, чтобы потом не было мучительной неловкости, вспарывающей каждый сантиметр их кожи? Кагеяма отпустил левую ладонь, которой зажимал сухие губы Шоё, и потянулся к своему шкафчику. Услышав знакомый тихий скрип, Хината сжался, до боли сжимая запястье своего друга. Тобио быстро сгреб все записки Шоё в карман и плотно закрыл дверцу. Так, с этим разобрались, но что теперь? Если бы ему только удалось добраться до лестницы незамеченным, тогда бы появился шанс сбежать без особых потерь! Он осторожно отшагнул назад, увлекая за собой Хинату. Тот понятливо подстраивался под шаги Кагеямы, не вырываясь и не пытаясь сбежать. Тобио хотелось просто схватить его в охапку и понести на руках, но тогда Хината увидит его лицо и все окончательно станет ясно. Сейчас у них еще оставался призрачный шанс спастись из дремучего леса двусмысленности – Хината его не видел, а только догадывается, а у Тобио хватит выдержки вести себя как будто ничего и не было. Развернув приманку Карасуно носом к стене, за которой начиналась лестничная площадка, Кагеяма собрался с духом. Все, последний рывок за угол – и они свободны. Никто ничего не видел, им необязательно говорить друг с другом. Весь оставшийся день и предстоящие выходные у него будут гореть ладони, а у Хинаты – щеки и губы, но это нормально. А в понедельник они оба придумают, как вести себя дальше. И что им делать. - Скажи же… хоть что-нибудь…. – Голос Шоё едва был слышен через грохот крови в собственных венах. – Я ведь был серьезен с тобой тогда… Кагеяма не очень понимал, что бормочет его напарник, но это было не главной проблемой. Голова кружилась, внутри все сплеталось в узлы и узоры. Не хотелось отпускать Хинату из объятий, не хотелось разрывать это прикосновение. Но если хоть кто-нибудь их сейчас заметит, произойдет катастрофа! Потом Тобио и сам не мог объяснить себе этот порыв, но в то самое мгновение его тело двигалось самостоятельно. Он наклонился и зарылся лицом в рыжую макушку Хинаты, жадно вдыхая запах его волос. Сладкое помрачение длилось недолго, он быстро отстранился назад, выпуская его из захвата, скрылся за углом и стремглав взлетел вверх по лестнице, пропуская ступеньки и едва не врезаясь в перила. Хината, оставленный в углу пустого коридора, прижался лбом к холодной стене и всхлипнул, размазывая сопли и слезы по лицу. - Хватит уже играться со мной, придурок! Хватит притворяться, что ты ничего не понимаешь! В класс невозможно было вернуться. Все лицо горело, затылок жгло недавнее прикосновение. Расплавленный весенней жарой стеклянный воздух тихо потрескивал в ушах.