Диалоги в Париже накануне Рождества

Вот и ещё один год завершил свой суетный бег и присел отдохнуть на нашем крыльце, украшенном маггловскими блестящими гирляндами и светящимися феями в позолоченных клетках. Такой странный был этот год. Трудный (чего мне, например, стоило бросить курить!), но, наверное, самый счастливый… Нет, нельзя так говорить – надеюсь, что впереди меня (нас всех!) ждёт много-много не менее счастливых лет. Целая жизнь счастья! Как сейчас помню, год назад я стоял у окна в гостиной и, скрестив руки на груди, задумчиво смотрел на Эйфелеву башню… Как сейчас помню… В руке – сигарета… Как сейчас… Сочельник. В Париже — плюс десять, пасмурное небо, мокрые тротуары, толпы горожан и туристов спешат, спешат, спешат: одни — за покупками, другие — за впечатлениями и антуражными фотографиями. Мало кто в эти дни просто гуляет – и погода не располагает (ветрено), да и сам настрой сумасшедшей предпраздничной жизни большого шумного города. Афрофранцузы навязчиво предлагают всем своим «землякам» сувениры и разнообразную рождественскую дребедень. Я не удержался вчера и по дороге в гостиницу купил для Скорпи игрушечного Микки Мауса в костюме Санты. Потом и в Галерее Лафайет оторвался по полной: две огромные сумки затарил подарками – вон, стоят за дверью. Подумал ещё, что нужно на будущее Рождество привезти сынишку в местный Диснейленд: уж очень шикарная, прямо-таки сказочная, здесь детская программа, а Скорпи любит диснеевские мультяшки, и старые, и новые, – ему непременно понравится! На эти каникулы я обещал устроить ему экскурсию в Хогвартс. Рановато, конечно, для пятилетнего малыша, но уж очень он просит, просто клянчит, а ещё полгода каждый день чистит зубы и убирает свою постель – придётся наградить мальчишку долгожданной поездкой. Школа до начала января опустеет, я и сам с удовольствием погуляю там в тишине… Ледовики – ну, назвать «снеговиками» этих пузатых бычков и лопоухих крыс из искусственного льда язык не поворачивается – задорно перемигиваются всеми цветами радуги возле парадного входа. Кажется, накрапывает дождь: мостовая заблестела, да и кое-кто из прохожих раскрыл зонты… Четырёхзвёздочный отель Derby Alma, уютная обстановка, рукой подать до Елисейских полей, где я вчера перед сном нагулялся вдоволь, «пастушка облаков» (1) как на ладони; правда, обычный номер мне не достался – всё-таки Рождество, Париж наводнён туристами, – поэтому пришлось заплатить вдвое за senior suite. Зато – кхе-кхе — произведу на Малфоя благоприятное впечатление, может, он оценит эту, хоть и демократичную, но всё-таки роскошь и не станет кривиться, едва переступив порог моего номера. Жаль, что я здесь ненадолго, всё бегом, впопыхах; Эйфелева башня в огнях, дух предпраздничной Франции – подышать бы здешним воздухом хоть немного. Рождество в Париже… Мечта!.. Со временем понимаешь, что некоторые наши мечты – действительно мечты, стоящие, настоящие, бесценные, Мечты с большой буквы, а некоторые – так, пустышки, красивые фантики, скомкал и положил в карман или выбросил в мусорное ведро… Время – вообще хитрая штука, оно многое меняет. В нас, в мире, в самом себе… Взять вот хотя бы эту «железную даму», что торчит сейчас у меня перед глазами. Символ, только непонятно чего. Раньше Эйфелеву башню считали чернильной кляксой, парижане находили её крайне несуразной, призывали снести. Сейчас она гордо освещена со всех сторон, наверное, каждый второй турист приезжает в Париж, исключительно чтобы сфотографироваться на её фоне. Лично я считаю Эйфелеву башню очень красивой железякой. Вполне так радует глаз, сооружение огромное, но по впечатлению — лёгкое, будто и правда сделанное из металлического кружева. Интересно бы забраться на самый верх, но и снизу тоже очень ничего смотрится. Особенно ночью, когда каждый час вспыхивает маленькими лампочками. Вот, теперь у меня будет ещё один повод когда-нибудь вернуться в Париж… Звонок телефона заставил вздрогнуть. Пепел с сигареты упал на белоснежный подоконник. Когда я решил бросать курить? С нового года? Значит, курю последнюю неделю. — Алло, ты? Здравствуй. Уже здесь? Поднимайся, жду, номер четыреста девять. – Положив трубку, я последний раз затянулся и погасил окурок в пепельнице. А что это вдруг руки задрожали? А ну отставить! Набрал номер портье: — Добрый день. Можно сделать заказ в четыреста девятый? Да, сейчас. Два двойных кофе по-ирландски, пожалуйста. Только без сахара и сливок. Именно, просто кофе с виски. И… знаете, давайте ещё сок, манго. Один. Нет? Персик? Хорошо, пусть будет персик. Завернув в ванную, я бросил на своё отражение придирчивый взгляд – сегодня мне как никогда нужно выглядеть на все сто. Максимально небрежно, но со вкусом, дорого, стильно, свободно. Лёгкая щетина, эту пуговицу на вороте рубашки расстегнуть, джинсы сидят идеально, ремень – улёт, улыбочка, взгляд. Да, не забыть именно этот взгляд, который я так долго разучивал. Отлично, вперёд, мистер Поттер! Стук в дверь. Я успел сбрызнуть ладони туалетной водой и пошлёпать по скулам – великолепно, мистер Поттер, то, что надо! Помнится, Драко тащился от запаха можжевельника, надеюсь, за пять лет его вкусы не сильно переменились. В дверь забарабанили громче, нетерпеливее. Он раздражён, уже? Не уверен, что это хорошо… Хотя… нет, не уверен, даже не знаю, с каким именно Малфоем предпочёл бы сейчас иметь дело – с полностью владеющим собой и равнодушно-надменным или с плюющимся ядом высокомерия, то есть с выведенным из равновесия… — Входи! Открыто! – Можно было бы и самому подойти и отворить перед ним дверь, однако отсюда, с этого дивана, с некоторого расстояния встретить его будет более эффектно… О чёрт, Гарри, ты сейчас похож на глупую девчонку – признайся самому себе, что просто боишься: если встретишься с Малфоем нос к носу, то он сразу же срисует, как у тебя от волнения подрагивают плечи. И взгляд его выдержать будет сложно, а отводить глаза не годится. Поэтому да, на этом диване, в непринуждённой, чуть вальяжной позе будет правильнее. И ногу закинуть на ногу, чтобы виднелись стильные ковбойские сапоги, между прочим, ручной работы. Нет, лучше чуть развалиться. Снова нет, блин, куда руки-то деть, на ремень, что ли? Дурацкие руки, чтоб вас!.. Дверь (зараза!) даже не скрипнула — малфоевская улыбка ослепила меня, как луч прожектора. Какое-то время я не видел ничего, кроме этой улыбки. Даже глаза его рассмотрел чуть позже. Прежние? Такие же дымчато-серые, будто вот-вот готовые поменять свой цвет на что-то яркое, вызывающее, но так и не решающиеся, никогда… Помню: — Поттер, у тебя неправдоподобно яркие зенки! Я от них слепну, нет, обжигаюсь ими. Зелёный огонь. Неподобающе для парня иметь такие глаза – чисто женские, типично ведьмины. Красиво, но неприлично. Хотя, что ты можешь знать о приличиях? – Хочешь, чтобы я носил контактные линзы? – Что? – Это такие стёклышки круглые на глаза, магглы носят их для зрения, и цвет глаз они менять могут. Какой бы ты хотел для меня? – Да ты что? Серьёзно? Я же пошутил. Мерлин мой, Поттер, с каких это пор ты стал так покладист и туп? И… чего же ты столько лет таскал на носу несуразные очки, если твои магглы давно изобрели более элегантный способ корректировки зрения? Второй его вопрос можно счесть риторическим и не отвечать: – Ну… Может, с тех самых, когда признался тебе в любви? – Чего? Ты? Признался? Да ты просто тогда, в душевой, вытаращился и сказал, что типа у меня задница клёвая! И это признание? – Нет, я потом тебе признался, точно. – В чём, в том, что я твой первый мужчина? И девочка? Блин, Поттер, с тобой вечно скажешь что-то дурацкое. В общем, ты признался, что девственник, это было. Ни о какой любви не помню. – Не помнишь, Драко, наверное, потому, что когда я тебе говорил, ты в этот момент стонал очень громко? Но если хочешь, то могу ещё раз сказать, что люблю тебя. Да? – Вот ещё! С какой стати? Чтобы я наврал, что мне нравятся твои придурочно-зелёные выпуколки? Так вот, они мне… и правда нравятся, потому что похожи на изумруды, а Малфои понимают толк в драгоценных камнях. Так что не трать слова на любовь, а на линзы – деньги, у тебя, Поттер, и так самые красивые глаза на свете. Стал бы я встречаться с парнем, у которого страшные глаза? Только не заставляй меня повторять эту чушь. – А если вот так? То повторишь? – Нет. – А так? – Н-нет. – А вот так, Малфой? Там так горячо, хочешь? Повтори – и путь открыт. Смотри, как там хорошо пальчику. – Блядь, Поттер, блядь, блядь! – Я не расслышал, мне надеть трусы? – Только попробуй! У тебя самые… глаза! Самые… Самы-ы-а-а-а. Вот так, Гарри, да, Гарри-и-ах… Да, Гарри… Я кончал от твоих стонов, когда ты был во мне… Он продолжал стоять, улыбаясь. Костюм, галстук, ботинки – всё с иголочки. На согнутой в локте руке – светлое шерстяное пальто. Причёска – волосок к волоску, аж противно – до того слащаво! Как же мне нравился мой растрёпанный, измятый, зацелованный до синяков Малфой, с опухшими губами, с беспорядочной мокрой чёлкой, падающей на глаза, в порванной рубашке… От улыбки Малфоя – мороз по коже. Не взгляд, а чары Заледенения. Есть такая сказка, в которой превращают в лёд взглядом – она написана про Малфоя. Презрение, возведённое в сотую степень и выставленное впереди в качестве щита. Посторонним не пробиться. А я уже давно для него – пос-то-рон-ний. Пять лет как. А ну, держать лицо, Гарри! Ни тени неуверенности или озабоченности! У тебя всё так отлично, что даже зубы сводит от переизбытка счастья и всяких жизненных благ! Поэтому и улыбочка кривовата. Я показал своему гостю ровный ряд недавно отбеленных и подреставрированных зубов («Жемчуг! Жемчуг, перлы, мистер Поттер, не дешевле сотни галлеонов за гран!» — нахваливал свою работу стоматолог) и всё-таки поднялся с дивана ему навстречу: — И эта обворожительная, тёплая улыбка для меня? — Отчасти. Через час у меня деловая встреча, настраиваю мимику. – А голос… голос у Малфоя чужой… или я забыл, какой он на самом деле? – А здороваться мы не будем, я правильно понимаю, Поттер? — Так по телефону поздоровались же. Или ты считаешь, что нам следует пожать друг другу руки, ну или поцеловаться? У него дёрнулась бровь и слегка поползла вверх: — Давай прибережём это на прощанье. – Получилось, будто Малфой размышляет… — Мне нравится твой ковбойский костюм, Поттер. Милая клеточка. В Британии новая мода в стиле «вестерн»? А седло где потерял и шпоры? — Мне в этом удобно. – Мерлин, я всё-таки начал оправдываться! Может, ему ещё и ценники на тряпки под нос сунуть? Чтобы знал, что мой прикид «коровьего мальчика» стоит не намного дешевле его выпендрёжной пижамки с Сэвил Роу (2). Или он теперь европеец и одевается у Бриони? — Славный аргумент. Хотя… цвет твоей рубашки неплох – гармонирует с цветом глаз. У меня вспыхнули щёки. Только не это! — Ты, Поттер, выглядишь таким... – продолжил Малфой, чуть прищурившись. — Не могу подобрать нужное слово... таким... — Счастливым? — Да? Это так называется? Хм. Здесь мне трудно сказать, одет ли ты торжественно или нелепо. — Я думал, что галстук не обязателен для нашей встречи. – Теперь он подумает, что я обиделся? Почему всё так по-дурацки? Надо срочно поворачивать разговор в другое русло, иначе проиграю, даже не начав боя. – Спасибо, Драко, что согласился на эту встречу. На документах требуется твоя собственноличная магическая подпись, и я, конечно, мог бы просто заехать в твой офис, однако… нужно обсудить нюансы… — Заехать ко мне? И распугать у меня всех партнёров и клиентов своими заклёпками на заднице? — Вообще-то я к тебе не поворачивался спиной! — Такие джинсы напяливают, исключительно чтобы сверкать пятой точкой! — Ну… Драко, если мы будем препираться друг с другом, то дай мне немного времени для разбега. Мы не виделись пять лет, мои извилины несколько заржавели. — Ничего, Гарри, всё восстановится. Это как долго не летать на метле, но при случае сразу же всё вспомнить. Признаюсь, что мне тоже не хватало наших пикировок. — Тоже? Да я был счастлив, что не натираю на языке мозоли. – Эй, что за взгляд, мистер Хорёк?! Какую же я выдал двусмысленную фразу! А имел в виду всего лишь наши прежние привычные препирания, а вовсе не то, о чём этот белобрысый пошляк подумал! – Да, без словесных перестрелок приятнее живётся. — Не скучно? — Много других интересных занятий. — О! Не сомневаюсь. – Он посмотрел на меня так, будто случайно увидел прямо на столе таракана, залезшего сзади на другого таракана. Если бы я и правда был этим усатым насекомым, то помер бы от такого концентрата брезгливости, даже не успев размножиться. А ведь всего пару секунд назад Хорёк снизошёл до «Гарри»… — Не хочешь присесть, Малфой? А то мы с тобой с каждой секундой всё больше похожи на дуэлянтов. Надеюсь, твоя волшебная палочка хотя бы закреплена в чехле? Его брови снова пошевелились – на этот раз, пожалуй, снисходительно. Не замечал раньше, что у него столь подвижные брови. Хотя сие и понятно: когда у тебя во рту или в заднице великолепнейший образчик… другой части малфоевского тела, то брови – последнее, на что вообще обращаешь внимание. Устроившись в кресле с видом короля, вынужденного во время ремонта трона сидеть на обычном бержере (3), Малфой поинтересовался: — Ты не будешь возражать, если я закажу что-то попить? Сок, манго, или кофе, только покрепче. — В мини-баре — коньяк и шампанское, мы же в Париже. Есть и вино. А кофе я уже заказал, по-ирландски. — Я сказал не «выпить», а «попить». Ирландский кофе больше не пью. Никогда не любил ирландцев. И вообще завязал со спиртным. — Вот как? Ирландцев или рыжих? — Хм, Поттер, это не я сказал. – Малфой закивал с таким довольным выражением, будто я оказал ему услугу. — Так что же тебе заказать? Кофе и сок? Ладно. – Я позвонил и изменил предыдущий заказ. – Мангового не будет, — сообщил Малфою, будто только что выяснил это у портье, — персиковый. — В Париже закончились манго? Почему бы и нет, раз сюда наведался Гарри Поттер. — Совсем ничего спиртного не пьёшь? – Я всё-таки решил не поддаваться на провокации – шансов победить Хорька в обмене колкостями у меня не слишком много. — Да, даже вина. Предпочитаю фреш. — Ты изменился, Драко... И весьма… — Точно! Душой и телом. Тебя, Поттер, это шокирует? — С какой стати? Просто интересно, и как ты следишь за собой? — Соблюдаю диету, не употребляю мясного, раз в неделю занимаюсь конным спортом, трижды — плаваю в бассейне, каждый уик-энд гоняю восемь партий в теннис, иногда фехтую. Магглы, оказывается, придумали столько интересных и полезных видов атлетических игр. Подумываю освоить гольф и поло. — Водное? – О, с каким же удовольствием я съязвил! Но Малфой прекрасно умел игнорировать неудобные вопросы: — Хорошо сплю — за четыре последних года не проглотил ни одного снотворного порошка. Принимаю витамины и ем натуральную, здоровую, экологически чистую пищу. — Супер! И, вероятно, фехтуешь и всё прочее с персональным тренером? — А как же. С самым что ни на есть персональным. — Понимаю… Здоровую пищу? Наконец-то, между нами появилось нечто общее. — Неужели ты, Поттер, отказался от картошки фри, поджарок и сосисок в тесте? — Не отказался. Но я заменил пшеничную булку на булочку с отрубями и чаще ем рыбу. — Наш разговор меня умиляет. Расскажи побольше о себе. — Тебе интересно? С чего начать, даже не знаю? Мы сменили местожительство. — Вот как? Ты, Поттер, уже больше не живешь на Гриммо? — Лондон слишком тесен для магов и не особо комфортен для ребёнка, мы переехали в Пул, приобрели коттедж на острове Браунси. Вернее, пока арендуем. — Заповедные места? Прекрасное вложение. А в каком стиле коттедж, надеюсь, не в уизловском? — В стиле? Э… в очень удобном. — Я имею в виду архитектуру, постройку. — Снаружи он напоминает изящную английскую ферму. Соломенная крыша, ставни цвета лазури, газон, всё честь по чести. Даже есть маленькая мельница, почти игрушечная. Цветы, ягоды, фрукты, свой птичник и свежие яички. — А корова? Конечно же, Малфой не может не язвить, но я – скала! — У соседа берём козье молоко, вкусное и полезное. — Да, от которого у козлят растут крепкие копытца и рожки. Нет, Хорёк, сегодня твои зубы меня не ранят! — Ты против молока, Малфой? — Ну что ты, я стал чертовски толерантен. Не заставляйте меня его пить – а сами доите хоть жирафов! — Козы гораздо ниже жирафов. — Зато воняют одинаково. Я помню, что ты, Поттер, всегда любил экзотических животных. Надеюсь, дракона ещё не завёл у себя на Браунси? — Подумываю, подумываю, Малфой. Чарли Уизли обещал нам подобрать ручного и безобидного малыша. — Безобидный дракон – это не дракон! – Глаза Малфоя сверкнули. Молнии! Помню, что раньше после такого блеска следовал жёсткий выпад, мои руки заламывались за спину или прижимались к изголовью кровати, стягивались ремнём или Инкарцеро, одежда скидывалась одним рывком – и на меня наваливалась жаркая, душная тяжесть Малфоя; язык чувствовал напор его языка; укусы в губы, ниже, ниже; пьяный омут; уверенные руки бережно раскрывали меня, сначала палец пробирался внутрь… после я забывал дышать, задыхаясь от боли и сладости… Стоп, Гарри, а то сейчас подерётесь! Смени тему! Но Малфой меня опередил: — Я слышал, что ты лечился в госпитале? Даже была операция? — Ерунда, обычные аврорские будни – не успел увернуться от одного хитрого проклятия. Меня выписали уже через неделю. — Вроде бы через десять дней. — Да? В самом деле? Не помню так точно. А у тебя, Малфой, были какие-то осложнения с простатой? Ни один мускул – ни единый! – не дрогнул на его лице. Маска абсолютного благополучия и успеха. Только на секунду побледнел, и застекленели глаза. Всего на секунду… — Боже, как тесен мир! Даже в сортире невозможно задержаться, чтобы об этом утром не написали газеты! — Нас догоняют грехи нашего прошлого... А вот теперь из-за прорезей глаз малфоевской маски на меня взглянул некто озадаченный, ранимый… живой… Драко взял паузу. Йес! — Ты следил за мной, Поттер? – Этим взглядом можно, если не убить, то, как минимум, отправить в нокаут – настоящий хук! — И не думал. У нас осталось много общих знакомых, которые снабжают меня информацией… даже если я их об этом не прошу. — Не сомневаюсь… Сплетники! Канальи! — Люди… Всего лишь люди. – Я слегка пожал плечами. – Всем всё про всех интересно. Вот, поговаривают, что у тебя появился новый поклонник? Ответит или нет? — Кто? – Малфой нахмурился. — Новый поклонник? Упаси Мерлин! Мне скоро тридцать, у меня есть любовник. — Он тоже предприниматель? — Игрок в квиддич. Правда, второй состав сборной Франции, однако в будущем сезоне скорее всего попадёт на чемпионат. Очень перспективный, яркий, обалденное тело. — Мальчик? — Ну не девочка же! Я не признаю ни женского квиддича, ни гетеросексуальных отношений. — Помню. Я про возраст. Он молод? — Не стар, да уж, но не подросток. Мы с ним… друг друга стоим! Ого! Такой откровенный, неприкрытый вызов! Или я задел хорёчью болевую точку, или… или он всерьёз запал на этого своего спортсмена? Кто такой, почему мне никто не рассказал? Блин, совсем не помню второй состав французов! Кто у них там из постарше? Кажется, крепыш Маноду? Или Обри? Нет, этот рыжеватый и волосатый весь – Малфой на него и не взглянул бы. А может, новенький, длинный такой, не знаю фамилию… — Так как у тебя с сердечными? – Драко повысил голос – похоже, что я не расслышал его вопрос первый раз. – Поттер, ты здесь вообще? Или мне уйти? — С моими чем? Сердечными?.. А, отлично, прекрасно. Я встречаюсь с одной очень милой девушкой. Умницей, красавицей. Собственно, поэтому мне и нужен развод. Без твоей подписи мы не можем подать заявление на регистрацию брака. А хотелось бы до Нового года успеть. Нам это важно. И я… Зазвонил телефон. Как вовремя, а то под цепким взглядом визави моё бездарное враньё вот-вот вовсю поползло бы из прорех наспех сляпанной истории моего якобы бракосочетания, ради которого я и пригласил своего теперешнего законного супруга Драко Малфоя (по документам да, супруга) на подписание бумаг о разводе. — Алло! – Я схватил трубку, как задыхающийся на глубине пловец — маску дыхательного аппарата. ……………………………………………………….. (1) Эйфелева башня (2) Знаменитая улица в центре лондонского района Мейфэйр, на которой находятся всемирно известные элитные ателье мужской моды. (3) Или бержерка — глубокое мягкое кресло на низких изогнутых ножках-кабриолях, обтянутое дорогим бархатом или гобеленом, характерно для французской мебели XVIII в.