Диалоги в Париже накануне Рождества

За окном поднялся ветер – деревья шумно закачались, клетки с феями заходили ходуном под козырьком крыльца; на стене, на двери, украшенной омелой, на тёмных окнах первого этажа пустились в пляс весёлые огоньки. Феи всполошились, застрекотали; придётся спуститься и успокоить их, но сначала сходить на кухню за тёплым молоком с халвой – всем магам с детства известно, что феи обожают тёплое молоко с халвой и готовы за него совершенно добровольно светить своими крылышками на крылечках и террасах волшебников все рождественские дни и ночи. А в клетки их сажают, чтобы вороны не поклевали и пикси не защекотали. — Что, Скорпи, почему ты проснулся, дорогой? Нет, Рождество ещё не наступило, поспи чуть-чуть – и оно обязательно придёт. К спящим детям Рождество приходит охотнее. Да, понимаю, что ты уже взрослый, шесть лет – это серьёзно, почтенный возраст. Вот утром и встанешь сам, сам оденешься и побежишь смотреть подарки. Конечно, Санта не промахнётся и скинет их в нашу трубу точнёхонько в ту большую коробку, которую ты так ловко подставил под камин. А вечером, ты прав, у нас поезд в Париж, ага, маггловский, на самом настоящем электричестве, едем в Диснейленд. Поэтому тебе надо выспаться, чтобы набраться сил — я не собираюсь тащить ваш рюкзак, юный мистер, так и запомните!.. И новый эльф, которого подарила ваша бабушка, разумеется, не сможет помогать вам в путешествии – эльфы должны сидеть дома, а не шляться по Парижам! Вывод: закрывай глазки и – спать!.. Одна фея, наверное, из-за стресса, всё-таки цапнула меня за палец – сейчас обработаю ранку и загляну к Скорпи, заснул ли?.. А ещё на улице пошёл снег. Диво… Не забыть бы поколдовать с утра – чтобы белое убранство сохранилось до нашего возвращения из Парижа… * * * Итак, зазвонил телефон. Как вовремя, а то под цепким взглядом визави моё бездарное враньё вот-вот вовсю поползло бы из прорех наспех сляпанной истории моего якобы бракосочетания, ради которого я и пригласил своего теперешнего законного супруга Драко Малфоя (по документам да, супруга) на подписание бумаг о разводе. — Алло! – Я схватил трубку, как задыхающийся на глубине пловец — маску дыхательного аппарата. — Гарри, это Джинни, — раздалось громко в динамике, и я, прикрыв трубку ладонью, чуть отвернулся от навострившего уши Малфоя. Заговорил ласково, томно растягивая звуки и как бы непроизвольно поглаживая себя то по груди, то по бедру: — Здравствуй, люби-имая! Ки-иска моя, хорошая де-евочка, конечно скучаю! Моя малышка хорошо себя ведёт? — Что? – теперь ответы Джинни слышал только я. – Гарри, ты в порядке? Что за бред? Или шутишь? Не смешно. Не знаю, какую ты там малышку имеешь в виду, но твой малыш ведёт себя отвратительно! — Да, моя девочка, считаю часы до возвращения! Ты у меня самая лучшая. Вот, мистер Малфой подпишет бумажки, и мы с тобой завтра же пойдём в Министерство, подадим заявление. Конечно, любовь моя! Целую в ушко свою будущую жёнушку. И туда тоже целую! — Так, Гарри Поттер! Слушай сюда! – рявкнула трубка так мощно, что мне пришлось закашляться, дабы Драко ничего не расслышал. – Я не понимаю, что ты там бормочешь, и понимать не собираюсь! Пьяный небось? Празднуешь Сочельник под Эйфелевой башней? Пусть, но я предупреждаю тебя официально: если твой сынулечка ещё раз назовёт меня рыжей крысой и стрельнет мне в ягодицу из своей дурацкой волшебной палки, то ноги моей больше не будет в твоём доме! Дружба – дружбой, но ищи ему другую няньку! Это чудовище склеило мне все волосы мёдом! — Мёд? Это так сладко, прелесть моя, как твои коралловые губки, — бледно вякнул я, косясь на Малфоя: не слишком ли, не переигрываю? — Ты издеваешься?! – взвизгнула Джинни. – Скорпи невыносим! Ты весь в него! Если не повлияешь на сына, то я сейчас же покину ваш дом, и не думаю, что по возвращении ты сможешь найти тут хоть одну целую вещь! Этот разрушитель, если дать ему волю, способен за час превратить в руины половину Англии! Я причмокнул в трубку губами, типа посылая на другой конец страстный поцелуй и, картинно смутившись, вышел за дверь. В другой комнате отскочил в дальний угол и зашептал Джинни: — Пожалуйста, не уходи! Джинн, я знаю, что ты самая добрая и терпеливая! Всего несколько часов. Потерпи, я скоро буду дома. На тебя вся надежда! Ну, если хочешь, дай Скорпи подзатыльник! — Я не бью детей! Я рыжая крыса! – сообщила Джиневра ровным, но чуть дрожащим голосом. Ого, она там что, плакать собралась? Ай, Скорпи, ну негодник! Довёл няньку! — Нет, не так. Я рыжая тощая крыса! И у меня нос, как у старушки, какой-то Кляки! И уши, как у чье-бру-рашки. Вот так! Кстати, а кто такая «чьебрурашка»? Джинни, милая, поверь, для сохранения хотя бы капли женского самолюбия тебе лучше это не знать! А Скорпиусу запрещу смотреть русские мультики! — Я понял, — вздохнул я мрачно, — позови к телефону Скорпи. Он правда там расхулиганился? — Правда! – отрезала Джиневра. – Я к тебе не экзорцистом нанималась! И вообще, ты мне должен, Поттер! Я в туалет пошла, а он исчез, гаденыш! В воздухе растворился — ты научил?! – Я хотел деликатно уточнить, кто или что именно растворилось, Скорпи или туалет, однако Джинни не давала и слова вставить. — А когда на меня шкаф посмотрел, глазами! И захихикал — я чуть не поседела! В жизни теперь своих не захочу! А ещё он учил вашего хомяка летать! И даже умудрился вырастить ему крылышко. Боюсь, тебе придётся лечить беднягу Поки от энуреза! Через несколько секунд благостной тишины в динамике засопело и тревожно зашуршало, шмыгнуло носом. Так и представилось, как малыш Скорпи морщит лобик под соломенной чёлкой и надувает щёки – прекрасно понимает, что влетит от меня. Сорванец! Очень добрый и сообразительный мальчишка. В некоторых вопросах – даже слишком сообразительный и чуток… хитрожопый. А ещё гордый, ласковый, предприимчивый, порою чересчур независимый, острый на язык, смелый… Только подчас заигрывающийся… Поттер-Малфой, одним словом! — Сын! – постарался я быть предельно строгим. Получилось: ежедневные тренировки – великая штука! — Затаился? Не поможет. Ты слышал, что рассказала мне тётя Джинни? Она правду говорит? Молчание. Пыхтение. — Скорпиус Гиперион, я задал вопрос! — Да, — обречённо ответил детский голос. — Ты обещал мне хорошо себя вести. – Ну-ка, побольше укора, папаша! Дави на совесть! – Предатель. Да, предаёшь, своё слово не держишь! — Пап, прости. Но… я не обещал. Ты спросил, буду ли я себя хорошо вести, а я кивнул. — Знаешь, дорогой мой, кивок – это тоже обещание. — Да, пап. Я не подумал об этом. — Спрашивать, стыдно ли тебе, бесполезно? — Ага, бесполезно. Мне… чуть-чуть уже стыдно. — Сейчас ты извинишься перед тётей Джинни и никогда больше не будешь обзывать её. Она же тебе всегда нравилась? И она – дама, нельзя обижать дам, особенно тех, которые о тебе заботятся. И шалить с волшебной палочкой – тем более не будешь. Иначе… — Да, пап. — Я жду. Из трубки раздался самый печальный и покорный вздох, который мне когда-либо доводилось слышать. Надеюсь, что искренний. Через минуту трубку снова взяла Джинни: — Ну хорошо, Поттеры, останусь ещё на несколько часов. Но не забывай, сегодня Сочельник и к десяти вечера мне надо быть в Норе. Мама огорчится, что ты не захотел в этом году к нам присоединиться. Привози Скорпиуса хотя бы завтра утром? А вообще вы оба засранцы! Твой белобрысый только что чмокнул меня в щёчку и сказал, что любит меня и что я самая хорошая няня! Врёт ведь, малолетний разбойник, подлиза, но так хочется ему верить. В общем, отбой! А то у меня там каша сейчас пригорит. Не опоздай к Рождеству! Приветик… Парижу! Когда я вернулся к Драко – у того были сжаты кулаки и на длинной шее вверх-вниз гулял острый кадык. Но это лишь миг, встретившись со мной взглядом, Хорёк будто проснулся и превратился в статую «Пример уравновешенности». — Э… извини, Малфой, на чём мы остановились? О, уже принесли твой сок? Угощайся. — Да… — сокрушённо покачал он головой, — у меня давно не было такого бездарного разговора. И такого невкусного сока. Лет пять, пожалуй. — Это значит, что с допросом покончено? — Нет. Меня интересует твоя девушка. Должен же я знать, в чьи руки собственной подписью передаю эдакое сокровище. — Перестань. Девушка что надо. Это не должно тебя волновать. Просто распишешься под прошением о расторжении брака – и готово. — Это Джиневра Уизли? Она станет твоей супругой? — … — Логично. Предсказуемо. Хорошая женщина, я полагаю. Как раз для тебя и для твоего… — Драко совершенно определённо хотел сказать нечто грубое о Скорпи, но осёкся. — Я знаю, Поттер, что ты изрядно мотался по девкам. Скажи, ты действительно любишь её или тебе просто нужна хозяйка в дом и мать для ребёнка? Я подошёл к окну. В спину мне буквально воткнулся взгляд серых глаз… Что тебе ответить, Хорёк? Что нам со Скорпи нужен ты, только ты и никто, кроме тебя? Что у малыша сейчас критический возраст для того, чтобы принять второго, пропащего, папочку? Наш Скорпи горд, он о многом имеет собственное мнение, и через год-другой ты станешь для него совсем чужим, он не простит, что тебя так долго не было рядом. Очень быстро взрослеет, слишком быстро… А я… Вечно любить и ждать? Вечно… Любить – да, а ждать – больше не могу, прости, я всего лишь человек… Когда-нибудь эта железная башня, что сейчас величаво и празднично вонзает верхушку в низкие парижские облака, рухнет, или нет, просто обветшает, и её снесут, дабы не упала и не наделала бед. Может, и мне не стоило все эти годы стоять на своей любви, а нужно было постепенно разобрать её и выкинуть? Что от неё проку? Я же не нужен тебе, Драко, ты ещё пять лет назад чётко дал это понять. Сын – тем более, ты и не думал его принимать. Всё честно. К чему тогда весь этот балаган? Дома ждёт единственное любящее меня сердечко, самый дорогой человечек на свете, тогда что я, идиот и неисправимый мечтатель, делаю здесь, в чужом городе, рядом с… чужим мне человеком? Кому даю какой-то призрачный, придуманный шанс? Ему? Самому себе? — Малфой, прекратим эту перепалку. У нас есть более важная тема для разговора. Поговорим о разводе. Обсудим деловую сторону вопроса, без эмоций. Я ведь пригласил тебя именно на деловой разговор. — К чему спешить? И твой ирландский кофе остывает. Что-то я устал. Последний сумасшедший месяц на работе, Скорпи болел скарлатиной, Рон сходил с ума из-за небольших осложнений с беременностью Гермионы – пришлось дважды ночевать у него; Полумна, которая так помогала мне с сыном, умчалась в экспедицию, а из Джинни, прямо скажем, не особо умелая нянька… Хотя и на том спасибо. Если бы не друзья, не Молли – вот не знаю, как бы я вообще справлялся… Плечи заныли, шею свело, сейчас бы размяться, сделать несколько упражнений, но не махать же руками при Хорьке. Сидит, сволочь белобрысая, сверкает улыбкой. Надо было ещё два года назад, когда Скорпи спросил, где его мама, не объяснять ребёнку, что он особенный и у него двое отцов. Не придумывать всякую чушь о том, что злая колдунья заставила второго папу уехать, и не обещать, что я постараюсь расколдовать его, а сказать, что второй папа умер. Или вообще ничего про него не рассказывать! Не было – и всё. — Что ты решил в отношении развода, Хорёк? — Кто — я? — Ты готов это обсуждать? Назови свои условия. Не хочу даже смотреть на него. Всё зря. Извини, Скорпи. А на что я рассчитывал? Что Малфой придёт в этот шикарный номер и набросится на меня, как голодное животное? Трахнет жарко и скажет, что любит, что понял, какой он дурак и как ему трудно без меня и нашего сына? Гарри Поттер, опомнись! Очнись! Ущипни себя! Ты – взрослый, ты – отец, ты не должен верить в сказки!!! Тот, кто ушёл – ушёл навсегда. Ты – маг, наконец, и знаешь, что сказок не бывает. Даже на Рождество. Сказки – это чудо, живущее лишь в наших душах. — Условия? – голос Драко прозвучал так близко, что я вздрогнул. Повернулся – серые глаза в нескольких дюймах! Я готов броситься в его объятия, готов упасть к его ногам, готов просить вернуться к нам с сыном, готов умолять о близости!.. Чёрт, возьми меня прямо сейчас, здесь, на этом подоконнике, на фоне этой дурацкой Эйфелевой башни! Я больше не могу без тебя! Хочу! Готов гореть в Адском пламени, только возьми! Оказывается, он уже некоторое время держит меня за плечо – вот почему так колотится сердце, вот почему так жжётся слева! Я сбросил его руку: — Если нужно, Малфой, я заплачу тебе за подпись на разводе. Ты ведь из-за этого медлишь? Или тебе нужна моя протекция в Министерстве? Лицензии для бизнеса, поручительства Гринготтса? Он некоторое время смотрел на мои губы. Так пристально, словно видел нечто необычное и старался запомнить. А в глаза мне – не смотрел. — Почему ты назвал сына Скорпиусом? – Драко отвернулся и спросил через плечо немного севшим голосом. Или мне показалось? – Что за странная прихоть? То, что мы когда-то обсуждали с тобой, как называют наследников в роду Малфоев, – не повод называть первого попавшегося ребёнка Скорпиусом. — Документы на тумбочке. – Я показал на небольшой тубус со свитками. – Обсуди всё со своими адвокатами. Так понимаю, что сегодня ты ничего не подпишешь, Малфой? Жаль. Зря потратил два дня. Вышли мне своё решение по камину, когда всё будет готово – я приеду за бумагами. Постарайся не затягивать слишком долго. — Не терпится подарить Уизлетте свою фамилию? Хм, щедрый подарок. — Не слишком-то Малфои разбираются в подарках и в щедрости. — Не скажи, Поттер. Малфои иногда бывают весьма щедры! Вот тебе мой подарок на Рождество! Звон в ушах, спиной – в стенку, до хруста! Рот вспыхнул от поцелуя. Главное – устоять на ногах, не качнуться! Главное – оттолкнуть! А так хочется ответить ему… Меня расплющило сладостной слабостью. Его руки, его плечи, его запах, в паху – гиря; если он увидит, что у меня встал – умру от унижения! Драко дышал как запалившийся бегун и не моргая смотрел в какую-то точку на стене рядом с моим ухом. Это ухо пылало, я весь пылал, воздух вокруг пылал. Хватит огня! — Ты, Поттер, так и не научился целоваться. – Как ушат ледяной воды! Он резким движением, похожим на удар, оттолкнулся от стены. И подошёл к тумбочке, взял документы, словно взвешивая их в руке. Обернулся. Я поймал себя на том, что облизываю губы. Подхватив пальто, Драко уже стоял в дверях: — Обязательно обдумаю свои условия и сообщу их. Да, тут есть, что обдумать. С Рождеством, Поттер! — И тебя с Рождеством, — негромко ответил я вслед. Собственно, некому уже было отвечать… На улице пошёл дождь, сильный, и сквозь струйки, бегущие по оконному стеклу, мне почти не удалось рассмотреть фигуру мужчины в светлом пальто, очень быстро удалявшуюся от отеля. Зато Эйфелеву башню, мигающую рождественской иллюминацией, было прекрасно видно даже через ливень.