Дело было...

Гимли твердо решил вновь посетить Эребор. Одинокая гора, что манила ранее его предков, зазывала в свои дебри и прекрасные залы. Вернее, Гимли принуждал появиться в Царстве гномов Королевский род Дурина, а так же чрезмерно заботливый Глоин. С самого начала его похода в Ривенделл, гном без перерыва получал известия о заботливых друзьях. А какова же была его радость, что Балин и Ори в свое время таки не отправились в Морию, благодаря, опять же, Королевской чете. Ужас, поглотивший древнее царство гномов восхищал и носил в себе невиданное ранее таинство. В Казад-Дум Гимли планирует отправиться чуть позже, когда отважные воины соберут армию, дабы освободить древние чертоги. Верный друг наверняка последует за ним. - Скажи, Леголас, готов ли ты отправиться в еще одно приключение? Мне нужно посетить Эребор. Мы вспоминаем о том, что ушло, и наша память подернута холодком, - задумчиво произнес Гимли, повторяя свои давние слова. Леголас отвлекся от рассматривания золотистых крон Лориэна и на мгновенье задумался. Ему хотелось помочь в захвате Дол-Гулдура своим собратьям. Одна вылазка уже была сделана при участии друзей. Вновь соревнуясь между собой в убийстве орков, товарищи ликовали, они изрядно соскучились по битве, а Гимли неустанно жаловался про ненадобность секиры. На вопрос Гимли эльф ответил еле заметной улыбкой и кивком. - Вот и славно, - Гимли провел рукой по возлюбленной секире. - Надеюсь, нам по пути встретится хоть один отряд орков, мне не терпится пустить в ход мою красавицу. - Но мы же недавно выходили на поле боя, - молвил Леголас. - Да разве с вами, эльфами, повоюешь нормально? Это ты понимаешь, что нет ничего радостнее всадить орку секиру в голову, а твоим собратьям это все, видите ли, противно. Выдумали красиво убивать, чтоб и крови поменьше было, хе-хе, - выдавил смешок Гимли, вспоминая шокированное лицо одного из новоприбывших в войско эльфов, когда Гимли отсек отвратному противнику голову, а после еще пару раз прошелся секирой по бренному телу, обнажая богатый внутренний мир врага. - Не то, что наши гномы! Да даже женщины не пугаются вида крови и внутренностей! Такие они у нас, храбрые. - Ты так довольно улыбаешься, что мне даже становится неловко спорить с тобой, но я встречал женщину вашего рода, даже без бороды была она, характером была сильна. Но все же, друг мой, не храбра, - неожиданно углубляясь в странный стих, придуманный спонтанно. - Да что ты знаешь о настоящей истории этой женщины?! - в сердцах воскликнул гном. Как-никак Леголас усомнился в одной из уважаемых гномок, да что там, в королеве Эребора. Гимли судорожно выдохнул, не зная как успокоить гнев. - Ты все услышишь, когда мы приедем. Уж они то с правителем устроят нам знатный прием. - Что ж, так тому и быть. Да будет легка наша дорога и приятен день, - эльф провел рукой по верному луку. - К черту спокойный путь! Орков мне, больше орков! Нужно разминаться хоть изредка, хе-хе.

***

Путь был на удивление быстр, хоть и занял немало времени у нетерпеливого гнома. Эльфы противились уходу друзей, но особо настаивать на их присутствии не стали, ограничившись пожеланиями удачи. Ранее пред ними являлась Галадриэль, что не могло не привести Гимли в безудержный восторг. Всю дорогу гном любовался окружающими его горами, без умолку делился воспоминаниями с Леголасом о живущих в Эреборе героях. Рассказы частенько вызывали у эльфа радостную улыбку, уж очень его радовали разные факты из жизни гномов. А Гимли все говорил и говорил, все глубже вдаваясь в различные подробности. - Я был младше Кили всего на пару десятков лет, но все же не удалось уговорить их взять с собой! О, ты бы знал как я буйствовал. У меня уже тогда была борода! Величайшая гордость для гнома моего тогдашнего возраста... Одинокая гора приближалась, представляя собой прекрасное зрелище. Друг Леголаса постепенно замолчал и погрузился в свои мысли. Гном ужасно опасался, что его приезд вызовет не только радостные возгласы, но и упреки отца о столь долгом отсутствии. Изредка все-таки Гимли делился давними историями прошлого, весело усмехаясь в бороду. - Когда отец меня представил Бофуру, я был в смятении. Да ты просто представь! Самый харизматичный гном из всех живущих, конечно же, после меня, хе-хе. А его рассказы о боях, как же он говорил... А, точно! - Гимли прокашлялся, придавая голосу более низкий тембр, стараясь передать все атмосферу, он процитировал Бофура. - Варги, а что с них взять? Вонзят тебе зубы в шею сзади, да вырвут тебе позвоночник к чертям собачьим. Кругом кровища, птички поют, красоты. А тут посреди тропы ты лежишь, отдыхаешь, весь дергаешься, как эльф при неправильном произношении имени ихней Владычицы Лориэна. Вообще, варги даже похожи на посетителей в таверне, им бы мяска только, да с эльфами тоже есть сходство. Уши тоже не особо нормальны. - Странный юмор, - задумчиво произнес Леголас, не зная как правильней отреагировать на душевную повесть Гимли, что уязвила его как представителя столь дивной расы. - Гномий! - Гимли расплылся в довольной улыбке. Ха-ха, не понимают эльфы ничего. На самом деле, он и сам не особо понял тогда Бофура, но Глоин смеялся долго. Наверное, это было достигнуто благодаря странным махинациям рук, проделанных Бофуром, а так же суровым выражением лица. Что ж поделать, большая часть гномов не переносит эльфов и беспрестанно смеется над ними. Это уже стало прописной истиной. Последний привал перед решающим моментом длился недолго. Друзья решили размяться перед сном, размахивая клинками и секирой, издавая воинственные крики. Леголас, после приготовления подобия еды, попытался дать в руки гнома лук, но, увы, безуспешно. - Убери от меня эту штуковину, - оскорбленно пробормотал Гимли. Леголас не стал спорить с этим упрямцем, спел вечную "А Elbereth Gilthoniel", наблюдая за кольцами дыма, исходящими от курящего гнома. Спутники кинули жребий в виде монетки, полностью изборожденной вмятинами с одной стороны, и после этого один легко улегся на землю, а другой принялся поддерживать огонь, подбрасывая в него подобранный раннее хворост. Эльф смотрел вдаль, полностью погруженный в свои мысли, выводил близлежащей палкой эльфийские письмена на земле. Его тревожила близость Лихолесья и осознание того, что возвращение в дом родной будет необходимо. Он прислушивался к громкому посапыванию Гимли и к чудесным звукам леса, который скоро уже будет покинут. - Да ну к черту этот сон! - Леголас вздрогнул от столь резкого пробуждения гнома. - Я думал ты спишь. Сопел, будто армия гномов. - Не могу я спать. Как представлю Эребор, так сразу весь сон уходит, - недовольно пробурчал Гимли, вытаскивая трубку из-за пазухи. Остаток ночи друзья провели смотря на чудесные языки пламени, размышляя каждый о своем. К рассвету разразилась гроза. Тяжелые свинцовые тучи не придавали радужного настроения, а мокрая одежда мешала свободным движениям. Гном громко ругался, и даже Леголас что-то вымолвил на эльфийском, собираясь в путь. Наспех позавтракав, путники грустно осмотрели потухший из-за дождя костер и двинулись дальше. Громадные врата Эребора представляли собой великолепное зрелище. Леголас застыл, вспоминая огромную дыру, что была на месте врат ранее. Гимли усмехнулся, заметив интерес друга. Он подошел к воротам и прислонился к холодной поверхности. Казалось, что гном сию минуту расплачется или же рассмеется от пережитых им эмоций вызванных соприкосновением с позолоченными вратами в царство гномов. Так по-родному Гимли касался пальцами этих изящных выпуклых линий камня, очерчивал пальцами каждую вставленную драгоценность, что стражник-гном, стоящий возле с рычагом открытия врат, на секунду опешил и не узнал гостя. - Кто Вы, Махал Вас побери? - недовольно крикнул страж, с высоты явно приметив эльфа. - Хе-хе, видишь, Леголас, как я давно здесь не был, что и не узнают сына героя, - оторвался от созерцания врат Гимли. Он тут же стал суровей и с раздражением поднял голову вверх, стараясь разглядеть говорящего. - Перед тобой Гимли, сын Глоина. - Ты не только сын героя, ты и сам герой. Леголас, принц Лихолесья, - кивнул головой в знак приветствия эльф. - Сын Трандуила, - зачем-то добавил он хитро улыбаясь. За стеной послышалось кряхтение и врата постепенно отворились перед путниками, открывая взору прекрасные чертоги. Впечатление портил лишь страж, громко шептавший "Черт, черт, черт! Махал, помилуй Райна сына Берина, лучше бы молчал я, ей богу". Впрочем, неуклюжий и напуганный гном изрядно веселил Леголаса, так что Гимли в голос рассмеялся. Не успели товарищи и войти в открывшийся пред ними проем, как рядом уже появились воины, одетые в плотные доспехи, каждый из них был порядочно вооружен. Воины разделились на две группы и встали по обе стороны от друзей, организуя что-то наподобии живого коридора. Гимли пожал плечами и направился вперед, следуя негласному приглашению. Леголас старался не отставать, как-никак, а доверял он только одному гному - Гимли. Воины, ужасно шумя, двинулись за друзьями, видно понимая, что гости и без них найдут дорогу. Так, с ужасным шумом в ушах и восторгом в сердце, Гимли шел по возрожденному Эребору и увлеченно пояснял Леголасу как именно гномьи мастера изготавливают то или иное орудие, как возводился зал, для чего он служит. Эльфу оставалось только кивать, ведь гном ни на секунду не замолкал, не упуская ни малейшей детали. Оживленно повествующий гном изваянием застыл у дверей, что вели в тронный зал. Но, собравшись духом, Гимли отворил золотые створки без помощи назойливого экскорта и прошел внутрь. Весь его вид демонстрировал нескончаемую уверенность гнома очутившегося в родных краях. Первое, что бросилось в глаза эльфу был Аркенстон, древнее наследие гномов. Камень, казалось, затмевал собой все золото листьев Лориэна. Вставленный над каменным троном, он достойно украшал королевский род Дурина, обрамляя его правление. Сам трон был полностью высечен из камня, как бы символизируя гномью твердость и упертость. По бокам от главного объекта находилось еще несколько подобных тронов, но меньше. Видимо, места для королевы и королевских советников или же родственников. На этих маленьких копиях огромного трона виднелось лоскутные покрывала синего цвета. Цвет Дурина. Довершали образ тронного зала четверо стражников в расписных доспехах. Двое были вооружены щитом и копьем, другие держали огромные секиры. А на троне восседал король. Потирая лоб, уставший от вечных дум, гном взглянул на пришедших гостей. Взгляд его тут же прояснился, а губы тронула радостная улыбка. В сердцах правитель вскочил со своего законного места, но, опомнившись, замер. Не по-королевски было вскакивание с трона. Пару секунд он усиленно размышлял, но вскоре расслабился, расправил плечи и, усмехнувшись, двинулся к Гимли навстречу. - Приветствую Вас, мой Король, - гном встал на колени пред властителем, но наткнулся лишь на удивленный взгляд. - Разве так встречают друга? - Поинтересовался властитель, подходя к гному и поднимая того с колен. Он с доброй улыбкой похлопал по плечам Гимли и обнял его. Гимли был тронут подобной встречей. Вскоре Гимли с правителем мирно болтали на житейские темы. Гимли расспрашивал об остальных участниках давнего похода в Эребор и о способах возрождения этого чудесного царства. Но так же интересовала его и Мория, оставленная без должного внимания. Пусть в тех мрачных чертогах и обитал ранее балрог, но они беспрерывно тянули сердце отважного гнома в свои копи. Король насчет Казад-Дума был не очень уверен. Когда разговор заходил в то же русло, властитель неловко гладил свою бороду, стараясь отшутиться, хотя его радовал напор Гимли. Был риск и очень большой. К тому же, Эребор еще не был оживлен до конца. Внизу, в самых глубоких шахтах, еще царил хаос и властвовала разруха. Леголас замечен был только к спаду оживленного разговора. Впрочем, эльф не был в обиде на горный народ, любуясь Аркенстоном и рассматривая произведения гномьих рук. Им была замечена мифриловая кольчуга, охраняющая жизнь Короля, ведь на том была лишь синяя походная куртка и штаны под стать. На какой-то момент эльф даже уснул, благодаря своему умению придаваться сну с открытыми глазами и даже на бегу. - Принц Лихолеский, прошу простить мое невежество, - обратился к Леголасу Король, досадуя на свой промах. - Я отведу для вас с Гимли лучшие покои. Однако, я был бы не прочь переговорить с глазу на глаз. Гимли, Глоин в своей мастерской, хотя сейчас время обеда, так что возможно они набивают животы в нашей особой обедне. - У меня нет тайн от Гимли, - произнес эльф, подстегнутый недовольным бормотанием друга. - Великолепно, меня однозначно радует столь преданная дружба, удивительная дружба, - высказался Король, широко улыбаясь. - У вас там политика, поди. Нет уж! Лучше действительно загляну в великолепную гномью кухню. Сочное, жирное мясо! Не сравнится с вашей эльфячьей едой, хе-хе, - Леголас тяжко вздохнул, услышав реплику Гимли. - Вам будут предоставлены особые блюда, Принц Леголас, не беспокойтесь, - добавил Правитель, жестом приглашая следовать за ним. Гимли же отправился искать отца. Проходящие изредка узнавали его и подходили пожать руку или стукнуться лбами, дабы выразить свое уважение герою. Шепот царил в царстве гномов, прерываемый лишь стуком молота по железу. Даже женщины даровали Гимли свое внимание и свою редкую похвалу, так что гном шел гордо выпрямив спину и довольно улыбаясь, не забывая подмигивать особо симпатичным барышням. Обеденный зал Гимли нашел, к своему сожалению, весьма быстро. Добрые улыбки пленили заскучавшегося без гномок Гимли. "Вот он! Настоящий идеал женской красоты..." - думал сын Глоина, стоя перед заветной дверью, что вела к друзьям и отцу. Но Гимли не успел прогнать свои сладкие мысли о внимании со стороны слабого пола. Именно поэтому, выходящий со столовой Глоин ненароком приложил дверью сына, а после совершенно случайно уронил ему на ногу, что-то очень тяжелое и металлическое. - Оооох, - простонал Гимли от боли. Глоин же, заметив сына, кинулся обнимать своего ребенка, несмотря на сыпавшиеся с его уст проклятия. - Сын мой, ты вернулся, - Глоин посмотрел в глаза Гимли и тот мог поклясться, что видел блеснувшую в старческий глазах мутную слезу. - Отец, - Гимли не мог больше ничего сказать, так сильно его тронула встреча отца и ужасный удар по ноге. Время не пощадило Глоина. Казалось, что он увядает с каждым днем и с каждым часом. Жизнь постепенно покидала его, а те гномы, которые помнили Глоина в молодости, поражались переменам. Но одно в нем оставалось всегда: любовь к семье, а особенно к своей жене, и верность традициям. Гимли было больно смотреть на отца, ранее такого живого и полного сил, но даже старость не убила безграничное уважение сына. - Пойдем же, пойдем! - Глоин оторвался от созерцания сына. После, довольно улыбаясь, добавил. - Старые друзья ждут в столовой. Они будут очень рады видеть тебя. Глоин, сделав пригласительный жест, протолкнул Гимли в широкий проем, и закрыл за собой двери. Синие цвета царили повсюду, как и в тронном зале. За огромным столом, созданным специально для королевских приемов и свадеб, гномы-участники похода тихо пели песню, а несколько ребятишек мельтешили с мечами, устроив друг с другом настоящее сражение. Ох, и не было за этим столом лишь Бильбо Бэггинса, успевшего уплыть в даль, и павших в бою. Остальные же гномы просто пылали здоровьем. Они поглощали пищу так, как свойственно было только им. Тарелки летали от одного гнома к другому, явно проклиная того, кто придумал такую игру. Кубки были полны, а на золотых блюдах подавались изыски гномьей кухни. Кто-то устроил себе прогулку по столу, ненароком уронив чью-то кружку. Один из воинственных мальчиков налетел на сидящего в шапке-ушанке гнома, заставив его расплескать свой эль. - Махал тебя побери, парень, - обернулся гном. Сперва он оглядел меч ребенка, а после с хитрой улыбкой продолжил. - Знаешь как умер твой троюродный дедушка по линии матери? Как-то раз он пошел косить сено, почему-то вилами. Глупый был малый. И вот раз он ими взмахнет, а результата нет. Вот и махал он ими до тех пор, пока не убил весь свой скот и жену. Ха-ха-ха, а вывод таков, что необходимо не вытаскивать оружие из ножен в кругу друзей. - Ну, дядя Бофур, - заныл мальчишка, смотря как Бофур кладет меч на стол возле себя. - И что к чему вообще? Глупая история, не было у меня такого дедушки. - Был, троюродный. Он еще умер благодаря Смаугу. Та летающая печка его так поджарила, что потом только прах и собирали, - Бофур на мнгновение задумался. - Хотя, вот, держи свой меч, авось потомков Дурина и поменьше станет, только бей острой стороной. А я потом буду Королем. Закрою все кузни и призову новую машину для поджаривания, хах. - Да нет, спасибо. Я уж как-нибудь без этого обойдусь, и ты не сможешь стать королем, - сын Короля отказался от меча, подаваемого ему Бофуром, и пошел договариваться с братом о смене игры. Гимли довольно улыбался, наблюдая развернувшуюся перед ним сцену. Сразу же в его душе сладко отзывались воспоминания о том, как Бофур пугал и его, сына Глоина. Гимли решил оригинально привлечь внимание друга и, взяв со стола пирожки с мясом, столь любимые Бофуром, и протянул их гному. - Вот, это кажется тебе поставлено, хе-хе, - усмехнулся Гимли. Шум за столом мгновенно стих, а все взгляды устремились к вошедшему. Сперва лица гномов выражали полное удивление, но скоро они озарились искренней радостью. Гномы, будто раньше готовились к прибытию Гимли, хором выкрикнули слова приветствия на кхуздуле. "Добро пожаловать домой" - подумал Гимли, чувствуя как губы непроизвольно расплываются в довольной улыбке. Гномы повскакивали со своих мест, каждый хотел обнять сына старого друга. Бомбур корил Гимли за худощавость; Бифур отчаянно жестикулировал и выкрикивал отрывочные слова на кхуздуле; Балин, совсем уже старый Балин, требовал полнейшего пересказа приключений Братства кольца; Ори восхищенно вещал о восстановленной библиотеке. Каждый одарил вниманием Гимли, поднося ему вкуснейшие явства и подливая эль в кружку повествующему о своих приключениях гному. - Бофур, а ты, я гляжу, не избавился от привычки пугать ни в чем неповинных детей? - С улыбкой спросил Гимли. - Знаешь, после обморока нашего дорогого Бильбо, сложно так взять и завязать со страшилками, - Бофур поправил шапку и закурил трубку. Гимли хрипло рассмеялся, чувствуя как счастье переполняет его. Рядом были все те, кто вернул Родной дом истинным владельцам, достойнейшим гномам. "Они - истинные герои. Я всего лишь помахал топором, что умеет каждый, а они вернули Родину," - думал Гимли, гордясь своими друзьями, своим отцом, и своим Королем. Благодарность переполняла гнома каждый раз, когда он проводил взглядом по этим каменным узорам Эребора. Маленький пир затянулся до позднего вечера. Леголас и Король вместе с женой присоединились к празднованию, приказывая достать из погреба лучшую медовуху, присланную Беорном по старой памяти. Несмотря на безбородость, Джинет была истинным украшением вечера, Королевой. Сам Король уже успел подзабыть все формальности за выпивкой и весело размахивал своим золотым кубком, порываясь спеть песню. Он не вскочил на стол лишь потому, что его ладонь бережно гладили нежные пальчики жены, а Король не мог отказать себе в этом удовольствии. Слишком многое они пережили вместе. Он не намерен лишаться ее ласки и нежности, независимо от момента проявления чувств. *** Голова у Гимли побаливала, но он был рад таким последствиям вчерашнего веселья. Это означало, что вечер в доброй компании не был пустым сном гнома, и Эребор вчера по-отечески принял его с распростертыми объятьями. Кажется, Гимли уже понял, что не хочет покидать родной дом снова, но верность другу не позволяла ему остаться. Впрочем, впереди еще долгие две недели прибывания друзей в царстве гномов, а за такой долгий срок можно будет успеть и на охоту съездить, например, на оленя, хотя... Гимли не отказался бы и от пачки орков. В этот день гном не собирался выходить в наружный мир. Его душой завладел Эребор. Наспех, гном накинул на себя легкую бежевую рубаху и натянул плотные темно-коричневые штаны. В такой простой одежде Гимли походил более на простого, работящего гнома, работающего в кузне. Тяжелые ботинки под цвет штанов были одеты столь же быстро. Дольше всего гном провозился с бородой, любовно расчесывая ее маленьким деревянным гребнем - подарком матери. В дверь легко постучали. Гимли вздрогнул от неожиданности, стараясь быстрее убрать гребень в свою походную сумку. Тот, по закону подлости, запутался в каштановых прядях, не желая их покидать. Стук в дверь повторился еще пару раз, когда гном понял, что ему придется предстать перед ранним гостем в столь постыдном виде. Дверь он отворил с невероятной для себя скоростью, а после столь же резко повернулся спиной к вошедшему, все еще копаясь в бороде. - Аркенстон, - оповестил гнома мягкий голос. - Он великолепен. Мы не зря посетили Эребор. Здешние строения вызывают у меня непреодолимое чувство восторга, а Аркенстон заставляет вспоминать, что во мне течет кровь Трандуила. Столь прекрасен камень, затуманивающий разум. Я мог бы сравнить его с одним из творений Феанора, но боюсь, что буду обсмеян сородичами. - Кхе-хе, как тебя сегодня занесло-то с утра, - Гимли не ожидал столь длинной речи от друга насчет подземного царства. Он даже успел забыть о запутанной бороде с гребнем, а потому повернулся к Леголасу лицом, стараясь понять, действительно ли это его друг был так восхищен. - Меня тревожат сейчас только две мысли, и ни одна из них не так возвышенна, как твои. Мне бы опохмелиться, все же лучшие гномьи напитки, хе-хе. - Не переживай, друг мой, решим мы твои проблемы с алкоголем. - Неожиданно Леголас обеспокоенно придвинулся к гному, заставив того рефлекторно отшатнуться. Улыбка тронула губы эльфа, затем его тронул и смех. И лишь после этого он, придавая себе воистину королевский вид, поинтересовался. - Твой тайный друг тоже погряз в проблемах? - Что? Ты о чем? - Гимли не сразу вспомнил о своих проблемах, но когда вспомнил... покраснел. То ли от злости на безобидную шутку эльфа, то ли от собственной беспечности, но гном покрылся красными пятнами и начал дышать так громко, что и сам Трандуил мог услышать его. - Черт тебя подери! Эльфы, черт вас возьми! Так опозориться... Леголас одарил друга доброй улыбкой и принялся помогать ему выпутывать гребень, пока гном, закрыв глаза, шептал проклятия на кхуздуле. Эльф был облачен в легкое белое одеяние, сшитое специально для него в Лориэне. Выделяясь из толпы благодаря своему росту и чистоте, он невольно притягивал взгляды гномок, пусть даже те и были за широкими спинами гномов, но могли разглядеть подобную красоту. А женщины, как известно падки на неизвестное и прекрасное. Поэтому, эльф был плохо принят мужской половиной. Даже Глоин не мог заставить общаться с другом сына так, как подобает. Не могли гномы просто взять и начать любить эльфа, а особенно того, кто привлек драгоценное внимание их дам. - Ты мне обещал историю, помнишь? - Эльф с мягкой улыбкой протянул Гимли гребень. Тот что-то быстро проворчал и забрал его, сунув глубоко в походную сумку. - Предлагаю навестить Королеву чуть позднее, а то мы подскочили с тобой как привыкли в походе. Не хочется мне что-то надоедать Королю своим присутствием в их покоях раньше времени, - Гном задумчиво провел рукой по бороде. - Мы можем узнать о ней, если хочешь, у твоих вчерашних новых знакомых. - Короткие сводки? - Да, что-то наподобие, ведь не вам, эльфам, судить столь благородную гномку! Утверждаешь же, что она не храбра, а, мой друг? - И что же ты сам о ней думаешь? - Леголас проигнорировал вопрос гнома, задавая свой. - Говорил уже, - раздраженно ответил гном, потом он несколько смягчился. - На голодный желудок особо не порассуждаешь, а без стаканчика уж совсем не то будет, хе-хе. Эльф прекрасно понял намек, а потому первый вышел в темный коридор, ведущий в неизвестность. Гимли же шел весьма уверенно, выбирал нужные повороты на развилках, здоровался с патрулирующими стражниками. Коридоры сменялись вечность, как показалось Леголасу, но в конце их ждала та самая дверь, в которую они входили вчерашним вечером. Один с отцом, другой с королевской четой. На том самом огромном столе стояла одинокая серебряная кружка, остальное безобразие гномов было убрано старательными служанками. Хотя кое-что они и не смогли исправить: огромная впадина, оставленная топором Двалина. Гимли с Леголасом присели за стол и, обнаружив колокольчик, позвонили в него. Тут же явился статный гном, здешний лучший повар. Он выслушал пожелания друзей, с неодобрением косясь на Леголаса, а после скрылся в кухне, исполнять пожелания. Кружку он не убрал. - Так что с моим ответом? - Поинтересовался эльф, когда стол пред ними уже был заставлен солониной для Гимли. Сам эльф предпочел обойтись овощным блюдом. - Она...мм.. - Гимли с усилием проглотил огромный кусок мяса и запил его элем. - Мммм... Мои благодарности повару! Повар, не ожидавший похвалы довольно улыбнулся, а после поклонился в знак признательности. Вчера-то Гимли было совсем не до учтивостей, и он умудрился уронить одно из вкуснейших блюд повара, даже не извинившись. Время шло, еда исчезала с невероятной скоростью, а гном так и не смог просветить Леголаса в интересном для эльфа вопросе. Действительно, как можно успевать говорить, когда после "травяной" диеты Лориэна, ты возвращаешься в мясной рай. Повар, нашедший себе нового преданного посетителя, поставлял блюдо за блюдом с некоторым перерывом, ведь не мгновенно все готовится. Для эльфа набор блюд был не так велик, да и как ни старался повар-гном, но не смог тронуть сердце вечного жителя. Дверь кухоньки, что была в столовой, отворилась. Оттуда вышел на этот раз не повар, а, как могло показаться на первый взгляд, его помощница. Одетая в простое шелковое платье, изрядно запачканное мукой, гномка несла в одной руке очередной шедевр повара, а в другой тоже какое-то мясное блюдо. Шедевр повара она поставила подле друзей, а мясное блюдо поставила на стол возле той самой одинокой серебряной кружки. Когда Гимли осознал, кто только что подал ему тарелку с едой, то буквально вскочил с места и шокировано уставился на Королеву. Леголас тоже опешил, все больше удивляясь странностям гномов. - Ваше Величество, к-как Вы так... здесь... там.. - Гимли пытался понять понять произошедшее, показывая на дверь кухоньки. - Король выехал с войском. - Она сделала маленький глоток из кружки. - Недалеко было замечено несколько отрядов орков, а еще эти разбойничьи нападения на Дейл... - Но почему он не позвал нас с собой в поход? Уж поверьте, орков мы порубили достаточно, и еще не откажемся поубивать их, хе-хе, - Гимли почтительно склонился перед Королевой, вглядываясь в ее печальные глаза и напряженные плечи. Она явно переживала и находилась в паническом состоянии, о чем свидетельствовало ее пребывание здесь. Вчерашняя ее гордость куда-то делась, легкость и вовсе исчезла. Гном видел лишь безграничный океан тревоги и беспокойства. Ее белые от муки пальцы, нервно теребили подол платья. - Известие о очередной проблеме с орками пришло в середине ночи. Его буквально вытащили из постели, - она ухмыльнулась, вспоминая недовольное лицо возлюбленного, когда в дверь постучали, прерывая их сладкую негу. - Мой Король взял с собой отряд лучших воинов и тут же отправился в путь. Вы - наши гости, Гимли. Какими мы были бы хозяевами, если бы подняли вас после столь длительного пути в Эребор, заставив сражаться? - Хорошими, - пробурчал гном. - Хорошие хозяины всегда делятся орками. Королева рассмеялась и с благодарностью взглянула на Гимли. Но все же черти не переставали скребсти у нее на душе, заставляя воображение разрабатывать все новые и новые несчастья, что могли бы произойти с ее Королем. Эта игра воображения вновь заставила ее немного вздрогнуть, но на этот раз она нашла облегчение в легком постукиванию по столу, к раздражению Леголаса. - Вы волнуетесь? - заинтересовано поинтересовался эльф. - Да, это так. Когда мой Король отправляется куда-либо, то я, по правде говоря, прихожу сюда и помогаю Фуину с готовкой. - Совершенно честно ответила гномка. - А как Вам, Принц Лихолеский, восстановленный Эребор? - Ваши мастера проделали огромную работу, Ваше Величество, - учтиво ответил эльф. - О, не верьте этой вежливости, сударыня! Он в восхищении, - встрял Гимли. - Неужели Вам действительно так понравилось? - удивленно спросила Королева, даже не стараясь сдержать радостную улыбку. - Да, Ваше Величество, но мне было отказано в одной милости, - Леголас хитро взглянул на сына Глоина. - Какой же? - Королева даже не имела вариантов на счет этой "милости", разве что только претензия заключалась в малом списке блюд из овощей, как вариант. - Друг мой, - эльф торжественно посмотрел на Гимли, - рассказывал мне о Вас, но никогда не упоминал ни единой подробности из Ваших приключений. Конечно же, все знают песнь, сочиненную в честь отряда отважных гномов, но Вы там не упомянуты, хоть и преодолевали трудности вместе со всеми участниками. В другом сказании Вы присутствуете лишь в паре строк, не особо важных для описанных там событий. В Лихолесье, не в обиду Вам сказано, Вас особо недолюбливают и говорят о трусости. Гимли называет Вас храбрейшей гномкой, и я верю ему, но как же так получилось, что Вы будто тень в легенде? Кто Вы? - Уж не думал я, что когда-либо смогу упрекнуть ТЕБЯ в отстутсвии учтивости, - покачал головой Гимли. Да, он прекрасно знал, что Леголас интересуется походом, его участниками и действиями. Эльф часто не понимал, почему же он не додумался спросить отца о тех давних пленниках. Впрочем, ответ ясен. Леголас был молод, весел и его совершенно не интересовали никакие из "гномьих интриг", как называл заключение гномов в темницах Трандуил. Сейчас же, особенно после последнего тяжкого похода, у эльфа будто открылось второе дыхание и он усиленно старался узнать как можно больше о этом мире, чтобы унести эти знания на больших, полных эльфов, кораблях. Королева замерла за столом, вертя в руках уже пустую кружку и отчаянно понимая, что выпить надо бы еще. Гимли был ее давним другом, о котором она услышала гораздо раньше, чем увидела его в живую. Глоин носил с собой портреты сына и жены, а Джинет была единственной девушкой в отряде, которая по всем установленным правилам жизни должна была проявлять интерес к чужим детям, так, по крайней мере, считал Глоин. В любую тихую минуту, когда веселье у костра заканчивалось, когда кончались все знаменательные байки авторства гномов, Глоин доставал это напоминание о семье и с мягкой улыбкой смотрел на него, призывая девушку любоваться вместе с ним. Джинет не возмущалась и составляла ему компанию, выслушивая его веселые рассказы о проказах сына. Джинет никогда не обижалась на то, что в песнях и сказаниях было и вовсе забыто о ее существовании, но сейчас это почему-то кольнуло чуть больнее, чем раньше. Наверное, это из-за эльфа. Ведь ненависть у эльфам, как казалось Королеве, приобретается фактом принадлежности к королевской семьи. Не удивительно, помня ненависть Торина к остроухим. Но в этом эльфе было что-то особенное, отличающее его от остальных. Королева успела заметить еще вчерашним вечером гордую осанку, эльфийскую легкость во всем, но тут сияло открытое любопытство. И это поражало. Те эльфы, с кем давно приходилось знаться юной Джи в Ривенделле, были настолько умудренные своей долгой жизнью, что их интерес давно угас, превратившись в сплошные наставления. Вместе с мудростью приходит и пассивность. Гимли все выговаривал эльфу, разъясняя все нюансы общение с гномьими женщинами, чтобы не стать врагом народа, да еще и разъяренного Короля, обнажившего клинок. То и дело он смачивал горло горячительным напитком, отчего его возмущение не только не утихало, но и набирало громкость, отчаянную жестикуляцию и особо изысканные эпитеты. Эльф же пристально смотрел в глаза гномки, обычной женщины, и прекрасно угадывал в них ответ Королевы. - Фуин, будь любезен, вина господину эльфу, - распорядилась Джинет, подошедшему повару. - Наполни и мне кружку чем-нибудь горячительным, а Гимли приготовь свое особое блюдо, он будет рад. Леголас почтительно кивнул Королеве, благодаря за вино. На ее устах расцвела расслабленная улыбка. Как-никак вспоминать все заново приходится не так уж и часто, а тем более делиться своей жизнью с кем-либо. Подобные мысли хоть и немного, но закрывали собою тревогу о муже. Ведь эта история - их история - заставляла ее сердце биться чаще. Именно в том зеленом крае было истинное начало ее жизни, тяжелой и непривычной, полной тревог и ожиданий, надежд и отчаянья. - Сударыня, как я мог заметить, Вы уже повеселели и отвлеклись от своей печали, - резко встал изо стола Гимли, будто намереваясь произнести тост, но, на мгновенье задумавшись, произнес отнюдь не его. - Расскажи же нам свою историю, Джинет! Клянусь, но и мне довелось мало слыхать ее от отца, а все эти песни чушь собачья, ни грамма правды. Да и тебе будет как время скоротать, не возиться же королеве на кухне. - И этот гном говорил мне об учтивости, - улыбнулся эльф. Джинет обрадовалась этой формальности, как варг отсутствию орка на спине. Ей казалось, что формальности загоняли их в глубокий, бездонный овраг, в котором не было ни дружбы, ни каких-либо моральных ценностей. К тому же, Гимли был ее давним другом, ей было приятно, что он не забыл ее имя за свое долгое путешествие. Гном все еще стоял, ожидая ответа. Она кивком головы пригласила его вновь присесть, тем временем тщательно все обдумывая. Старые походные записи хранились в покоях, а рассказывать на память было нельзя, ведь так можно половину вовсе и не упомянуть даже. В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь еле слышным шипением масла с кухни, а так же глухими ударами. "Ух ты, наверное, будет отбивная" - с восторгом подумал Гимли. Кажется, Бомбур успел лишь за один вечер заразить чудовищной тягой к еде. Хотя нет. Это все чертовы эльфы виноваты с их нелюбовью к мясу. - Хорошо, я расскажу вам эту историю, но... - помедлила она, устало потирая рукой голову, стараясь собраться с мыслями. - Но предупреждаю сразу - из меня ужасный рассказчик. Все началось в Шире. Как сейчас помню эти зеленые холмы... Леголас отпил принесенного вина, изумляясь его вкусу. Весьма неплохо было для гномов иметь его в запасе. Гимли отодвинул от себя блюда и придвинул кубок с горячительным. Друзья приготовились слушать великую историю, а рассказ уже начинался.