Преподавательский этюд в двух частях.

Тик-так, тик-так. Казённые круглые часы на стене показывали половину двенадцатого. Их звук действовал на нервы не хуже бесконечно тянущегося времени, не дающего несчастным студентам наконец уйти в столовую и усмирить поющих китов в животах. Скрип ручек по бумаге, мелькавшие там и тут шпаргалки и телефоны, хмурые лица – проверочный тест был в самом разгаре. За окном шёл проливной дождь, настойчиво барабанящий в стекло. Преподавательский стол был полностью завален непонятными бумагами: в восточной его части высились великие и могучие горы из исследовательских работ, собранных ещё две недели назад; к северу начиналась территория исчирканных, зачастую мятых и заляпанных всякой всячиной черновиков статей и зарисовок; остальное пространство занимали разбросанные письменные принадлежности и прочая ерунда. Творческую натуру этот художественный беспорядок выдавал с головой, но не только это давало понять, что преподаватель зарубежной литературы – человек искусства и натура исключительно тонко чувствующая. Один его образ навевал фантазии романтические и возвышенные. А уж когда в его светлую голову приходили интересные идеи, он и вовсе словно выпадал из времени и пространства, уносясь душой в призрачные миры. Вот и тогда был один из таких моментов. Неотрывно глядя в окно на серое небо, Алексей Викторович витал где-то совсем в другом месте, далеко-далеко от этого промозглого, сырого осеннего дня. Изредка тихо вздыхая о чем-то, лишь ему одному известном, он упорно накручивал на палец золотисто-белёсую кудряшку почти у самой макушки. Такая отрешённость была весьма на руку студентам, так что они старались вести себя как можно тише, дабы не вырвать из блаженной нирваны зверя свирепого и страшного, что не даст списать спокойно. Прошло ещё минут двадцать, и все потихоньку начали заканчивать и сдавать свои работы, но даже это не вернуло Алексея Викторовича к реальности. Народ быстро собирал вещи и покидал аудиторию, стараясь успеть в столовую до образования гигантских очередей, так что помещение очень быстро опустело. Когда староста группы поднёс журнал на подпись, за партами копошилось ещё человека три, не более. Бедная Вика не знала, как и подступиться к преподавателю: на подсунутый почти под самый нос список присутствовавших он не обратил ровным счётом никакого внимания. Произнесённого шёпотом собственного имени тоже не услышал. В глазах девушки плескалась уже откровенная неловкость с примесью паники. Переминаясь с ноги на ногу, она робко пыталась привлечь внимание, но безуспешно. А чувство симпатии к молодому и привлекательному мужчине, теплящееся в юной девичьей душе, только усугубляло неловкость ситуации. Наконец, собравшись с силами, всегда такая бойкая и уверенная Вика звонко пискнула: - Алексей Викторович, журнал! Едва заметно вздрогнув, тот повернулся к девушке и начал расписываться. - Ой, нет. Ваш столбик соседний. Преподаватель помотал головой, пытаясь прийти в себя, и поставил свою подпись уже в нужном месте. - Спасибо большое, - пролепетала девушка, забирая журнал, и получила в ответ тёплую, но совершенно рассеянную улыбку. - Не за что, отнеси Кирюше, - произнёс мужчина, уже увлекшись поисками очень важной бумажки, так что округлившихся от удивления глаз присутствующих он не заметил.

***

Шумная орава толпилась у закрытой двери кабинета. Некоторые активно обсуждали приближающуюся сессию и предстоящие в связи с ней проблемы. Главные прогульщики с ужасом крестились от подобных речей и с хохотом разбегались в разные стороны, не желая получать по ушам за дурацкие шуточки. «Элита» тем временем, как всегда, обсуждала последние новинки моды, свежие сплетни и прочую ерунду, от которой у нормальных людей уши начинали вянуть уже меньше, чем через минуту. Преподаватель явно задерживался. Уже несколько раз из соседней аудитории выглядывала пухленькая маленькая женщина в очках с весьма недовольным выражением лица и в последний раз уже очень настоятельно рекомендовала вести себя хоть немного тише во избежание непредвиденного визита декана. И несчастная женщина вышла бы ещё раз в самое ближайшее время, ведь теперь вся группа бурно обсуждала, можно ли уже дружно свалить, повинуясь одному из древнейших постулатов студенческой бытности. На самом деле, всё мероприятие тормозилось всего лишь маленькой группкой самых ответственных студентов, которые упирались, хватались зубами за стены, но идти наотрез отказывались, а уходить всегда надо либо всем вместе, либо потом влетит. Тут в конце коридора замаячил силуэт. По мере его приближения всем стало ясно, что свалить уже никому не удастся, зато зубрилы выдохнули с облегчением. - Добрый день, мои дорогие алкоголики и тунеядцы, - провозгласил звучный баритон, вызывая бурю эмоций у молодёжи. - А ну цыц! А то сейчас все на орехи получим. Брюнет заглянул в соседний кабинет. - Добрый день, Анна Семёновна. Чудесный день сегодня, однако. Мой ключик не у вас случайно? Уже знакомая всем маленькая женщина в очках полезла в стол, тут же начиная в голос пискляво причитать, какие ужасные студенты у мужчины, как они её изводили всё это время, и что она уже собиралась даже служебную записку писать. Найдя нужный ключ, она поспешила к двери, по-прежнему не замолкая, но стоило ей взглянуть на обворожительную улыбку и поймать чуть томный взгляд зелёных глаз, как она мигом умолкла и едва не зацвела на том же самом месте. - Вы совершенно правы, бесполезные оболтусы, выгнать вообще всех надо, - пропел мужчина, забирая связку и продолжая гипнотизировать несчастную женщину, да так успешно, что та очнулась от произведённого эффекта, лишь когда дверь соседней аудитории захлопнулась за последним вошедшим человеком. Все рассаживались по своим местам и доставали всё необходимое и не очень. Мужчина тем временем раскладывал распечатки лекции, которую сейчас предстояло читать, и журил своих нерадивых студентов. - Нет, я, конечно, понимаю, у вас есть я – весь такой прекрасный и божественный спаситель на радужном единороге, с сапфировым кинжалом и зефирными латами, но в следующий раз будете искать свои оторванные уши по всем углам нашего корпуса. А теперь быстро собрались с мыслями и начинаем писать. Большинство присутствующих страдальчески замычало, но возразить никто не посмел. Уж лучше адская писанина, чем рабский труд, на который отправлялись все недовольные «правящим режимом». И ладно, если бы надо было просто таскать тяжести, это было бы не так страшно. Настоящим испытанием был непосредственный начальник, который неотрывно следил за всем процессом, постоянно повторяя одну и ту же фразу: «Ну, это самое». Для будущих филологов, даже не самых усердных, это было сродни пытке, и разве что кровь из ушей не текла. - …и таким образом мы можем говорить о том, что в древневосточной философии понятие Дао - дословно путь - является одной из важнейших категорий. Юля, я рад за вашу бурную жизнь вне нашей Альма-матер, но обсуждать это ещё и так громко - уже слишком. И кстати, что Вы там говорили про то, что вы напились? – послышалось несколько сдавленных смешков, а первая красавица лишь нагло ухмыльнулась. - Если это так, то ваша болтливость хотя бы обоснованна. А вы, Серёжа, отвели бы лучше даму в ресторан, вон как она без вас соскучилась, аж лекцию мою слушать не может, всё с вами болтает. Что? Меня хотите пригласить в ресторан? Я буду очень рад. Нет, зачёт за это вам не перепадёт. Ну, вот, всегда так. Ладно, пишем дальше. Мужчина подошёл к доске и начал быстро и схематично что-то рисовать, продолжая диктовать. Рассказывал он всегда очень увлечённо, вовлекая внимание почти всех слушателей, так что студенты его пары если не обожали, то хотя бы любили наверняка. Да и его колкости, постоянно направляемые в адрес всех подряд, имели определённый успех и нередко даже становились крылатыми выражениями в узких кругах. Харизматичный оратор с недурной внешностью и полной увлечённостью своим делом, он действительно притягивал людей и мог удерживать их внимание, будоража любопытство и интерес. Пара пролетела очень быстро, а так как она была последней, народ в приподнятом настроении спешил скорее покинуть обитель знаний, но Вике как всегда пришлось задержаться, чтобы проставить подпись. Когда она подала журнал, мужчина неспешно взял его в руки и начал разглядывать. К столу подошли ещё несколько человек, ждущих девушку. - Хм, я смотрю, у вас сегодня был семинар у Алёши? – задумчиво спросил преподаватель, но осознав, что, собственно, ляпнул, поспешил исправиться всё с той же фирменной очаровательной улыбкой на пол-лица, - То есть, у Алексея Викторовича, я хотел сказать. Ребята прыснули со смеху. - Да не переживайте, он вас вообще "Кирюшей" зовёт, - сказал парень, который, очевидно, присутствовал при утреннем инциденте. - Вот как, - заинтересованно протянул Кирилл Тимофеевич. Хитрый огонёк блеснул на дне изумрудных глаз, - вот маленький мерзавец! Задницу ему надеру! А вы чего уши греете? Если что – вы ничего не слышали и ничего не знаете. Если в ближайшее время Алексей Викторович перестанет появляться в институте, знайте: мои руки чисты! Фигурально выражаясь, конечно.