В цепях

***

Регина слышит стук в дверь. Тревожные голоса раздаются снаружи. Вот оно. Рано или поздно это должно было случиться: то, чего она всегда боялась. Теперь маски пали. И она довольно отчетливо себе представляет, кто стоит по ту сторону. До двери всего несколько шагов, но сердце отчаянно колотиться, разум кричит –«не отворяй!», а пальцы уже легли на ручку. Последнее препятствие позади. Толпа, взволнованная и многоликая. Толпа безумная. Как они затихли, только при одном ее виде. Твари! Такие же трусливые, как и в тогда. Ее руки касаются чьего-то плеча, отталкивая наглеца обратно. Вэйл! Этот-то куда лезет? Чокнутый доктор. Хотите Королеву? Что ж, вы ее получите. Руки взлетают в воздух, но ничего так и не происходит. Как!? Магия не вернулась?!? Трусливые мыши осмелело тянут головами. Сейчас начнется! Враз окрестность сотрясают восторженные крики – у Королевы нет магии!!! В ушах звон их голос, уже не сторибрукцев – это сыплют свои проклятия обманутые жители Зачарованного Леса. Десятки рук тут же тянуться к королевскому телу. Толпа оттесняет женщину к колонне, отрезая пути отступления. Руки доктора хватают ее за плечи, и он с силой бьет ее о бетонное изваяние. В темных глазах сверкает бессильная ярость – против толпы у нее нет шансов. Беглый взгляд охватывает присутствующих. Надо же, стопроцентная явка: придурашная бабуля с арбалетом, ее гулящая внучка-оборотень, коротышки с молотками, о, ну как же без Прекрасных, и Эмма. Почему она стоит? Неужели она позволит им схватить меня? Шериф чертов! Ты на меня работаешь! Останови же их!! К горлу подкатывает тошнота, когда чужие руки касаются моего тела. Десятки чужих рук. Кто-то вцепился в шею мертвой хваткой, и становится тяжело дышать. Вдохнуть уже невозможно. Движущаяся картинка перед глазами постепенно начинает уплывать. Из последних сил нахожу глазами Эмму. Что-то все же изменилось в ее лице, перед тем как мир погрузился в абсолютную темноту.

***

- Мэри Маргарет, ты уверена, что нужны столь радикальные меры? Черт возьми, мы же в ХХI веке живем. - Эмма! – голос Белоснежки слегка рассержен. – Это ты живешь в ХХI веке. Регина же не принадлежит ему. Ты не знаешь, какое она зло! А со злом надо бороться его же методами. Мы с твоим отцом всего лишь хотим обезопасить людей. Обезопасить тебя и Генри, в конце концов. - Я понимаю, что вы хотите как лучше, – Эмма чувствует, что у нее почти не осталось аргументов в пользу опального мэра, – но ведь так нельзя! Она же человек, как и мы. Мэри Маргарет, вспомни, когда она хотела тебе навредить, тебя она на цепь не сажала. - Эмма?! – Бланшар в удивлении отстраняется от дочери. Видя растерянность жены, Дэвид приходит на помощь. Мужчина подходит к шерифу и садится на край стола. - Эмма… - голос Дэвида звучит мягко, но за ним прослеживается железная воля. – Я понимаю, для тебя сейчас все ново. Ты не знаешь нас, как своих родителей. Для нас тоже это немного неожиданно – ведь ты уже такая взрослая. Но есть вещи, которые остаются неизменными. Мы знаем Регину. И поверь мне, Региной она перестала быть уже очень давно. Ты слышала, что ее зовут Злой Королевой. И это – правда. Благодаря черной магии и своему, не менее черному, сердцу она долгие годы мучила целое королевство. И я сомневаюсь, что она ограничилась лишь Зачарованным лесом. Эмма, она стольких загубила лишь из-за одной своей мести. Да, сейчас у нее магии нет, но она вернется. И ты думаешь, она помилует хоть кого-либо, когда ее планы вторично пали? Эмма сидит в раздумьях. В голове кишит рой мыслей, и какая из них правильная, понять сейчас невозможно. Черт, ну с Региной никогда просто не было. Но теперь такое творится! Да как подобное вообще может происходить в реальности?! Заклятья, Злая Королева, титулованные родители!!! Боже, как не сойти с ума? Если Дэвид прав, то Миллс действительно очень опасна, и Генри вряд ли стоит видеть ее в таком состоянии. Но там, возле белого дома на Маффлин-стрит, Регина ну уж никак не была похожа на чудовище, каким ее рисуют окружающие. Свон видела лишь запуганную женщину, которую яростная толпа едва не раздирала на части. Видать она им действительно насолила. Тогда Эмма едва успела разжать руки Вэйла, с остервенением душившего беззащитного мэра. Нет, Миллс конечно была той еще штучкой, но чтобы закрывать ее в психушке, да еще и заковывать в цепи – это уже слишком. Свон не хочет быть причастной к этому. Последний раз она кидает взгляд на Регину, что сидит сейчас за решеткой. Она до сих пор без сознания, чертов Вэйл, но руки за спиной скованы в наручниках – Эмма не видела в этом необходимости, но Мэри Маргарет настояла. Эмма переводит взгляд на новообретенных родителей.С этим еще предстоит разобраться. Но сейчас, они испытующе смотрят на девушку, ожидая, что она примет их сторону. И Мэри Маргарет, она выглядит как-то странно. В нее как демон вселился после падения заклятия. От милой учительницы и доброй подруги не осталось и следа – она до сих пор не выпускает меч из рук. Где она его только взяла? Взгляды Прекрасных непреклонны, и шериф понимает, что их не переубедить. Черт с ними, это их бой. Они знакомы с Региной, знакомы со Злой Королевой, со всеми этими проклятиями и магическими фокусами. Думают, что знают, как стоить поступить – вперед. Она в этом не станет принимать участие. - Хотите посадить ее на цепь? Сажайте, я не стану препятствовать. Но и участвовать в этом не буду. Вы знаете, я против этого. Но если вы считаете это необходимым – действуйте. Это ваши разборки – не мои. Эмма забирает со стула курточку, и уходит из офиса. Белоснежка пытается что-то сказать, но легкий кивок Дэвида понуждает ее замолчать. Сейчас есть проблемы куда важнее. У них еще будет время. Теперь оно будет у всех.

***

Эмма стоит у черты города, но знает, что уехать не сможет. Не теперь. Ее сын только очнулся от проклятия, и пусть мальчишка выглядит абсолютно здоровым, он все еще слаб. Теплое какао приятно горчит во рту, но даже от любимого напитка сейчас легче не становится. Эти 24 часа как сущий ад. Все с ног на голову, прямо как… в сказке. Подумать только, Генри был прав. Однако Эмме все равно не стыдно, что она не верила ему. Да и кто бы поверил? Ну разве в нашем мире Злые Королевы заправляют городом? Или ни с того, ни с сего на двадцать девятом году жизни ты находишь своих родителей – Белоснежку и Прекрасного Принца, которые к тому же, твои одногодки. Да разве так бывает-то, а?!?! А Регина… Она ведь пыталась меня отравить. Стерва! Чуть не угрохала собственного сына в итоге. Эмма со злостью отшвырнула стакан. О да, она была чертовски зла. Но не на Миллс даже, и не на ее попытки избавиться от шерифа, Эмма-то, в принципе, с самого начала поняла, что жди беды от мадам мэра. Бесило очень многое: родители, сразу взявшие власть в свои руки и вершащие самосуд, жители, которые как с цепей посрывались, Генри, укусивший этот чертов проклятый пирог, и, наконец, Эмма злилась на саму себя: ведь надо же было дуре умудриться поверить во все это, чтобы развернулась такая адская неразбериха. Ведь не поверь она в существование этого заклятия, скольких проблем бы пришлось избежать. Но с другой стороны… Генри бы сейчас лежал в больнице, а она бы так и не узнала правду о своих родителях. Как же это все сложно!!! Желтый автомобиль неторопливо покатил обратно в Сторибрук.

***

Регина очнулась. Голова болела и ужасно тошнило. Миллс в недоумении озиралась по сторонам. Психушка?! Заперта в собственной психбольнице?! Женщина попыталась встать – ничего не вышло, однако послышался лязг метала. С трудом поднимая руки, она разглядела железные браслеты, от которых коваными звеньями вились длинные цепи. Это были не простые оковы. Хоть Регина больше не обладала магией, но не почувствовать чужую магию она не могла. - Голд… - прохрипела женщина. - Я здесь, дорогуша, – тут же послышалось из темноты. - Что ты наделал? Какого черта я здесь? - О… - по комнате разнесся издевательский смех, и Миллс отчетливо представила его, искаженное в гримасе, лицо. – Это не я. Твоя предусмотрительная падчерица поместила тебя сюда. Я лишь оказал ей небольшую услугу. Ты наверняка уже догадалась, да? - Ублюдок. Заклинание, лишающее магии. - Абсолютно верно, - вновь ухмыляется Голд. - Ты пожалеешь… - О, ну это мы еще посмотрим! Доброй ночи, Регина! – слышаться его слова, перед тем как комнату окутывает фиолетовый дым.