В цепях

***

Эмма осторожно затворяет за собой дверь. Фух, кажется, все спят. - Эмма! – голос Мэри Маргарет за спиной заставляет девушку схватиться за сердце. - Мэри Маргарет! – Эмма с упреком смотрит на подругу. – Разве можно так пугать людей?! – Серые глаза подозрительно сужаются. – Стой, ты что, караулишь меня? - Эмма, я просто волновалась за тебя. Ты ушла и долго не возвращалась. Конечно, я ждала тебя. - Что-то раньше я за тобой подобного не наблюдала. - Раньше я не была матерью и … - Стой! Пожалуйста, не начинай. Не сейчас. Я устала, и у меня дико болит голова. Я не настроена сейчас на «семейные» беседы, - отрезает Эмма и тихо добавляет, - извини. - Ничего. Все хорошо, - кивает Бланшар. – Но обещай, что позже, мы обязательно поговорим. - Обязательно, - обещает Свон и скрывается на втором этаже. Дэвид выходит из соседней комнаты. Он слышал все, о чем говорили женщины. Белоснежка поднимает на мужа печальные глаза. - Что мы будем с ней делать, Дэвид? Она такая взрослая, и никак не хочет идти на контакт. - Мэри Маргарет, - сильные руки мужчины обвивают талию жены, - не переживай. Просто, дай ей время. Ты же видишь, ей сейчас гораздо сложнее, чем нам. - Вижу… Но, если обсудить проблему вместе, то всегда можно найти решение и … - Посмотри на нее. Она не похожа на тех людей, которым помогает душевная беседа. Не ее вина в том, что она привыкла быть одна. Но пусть она наедине разберется со своими чувствами. Я уверен, когда Эмма будет готова, она даст нам об этом знать. - Надеюсь, что ты прав, Джеймс,- шепчет женщина, касаясь теплых губ Прекрасного.

***

В комнате темно, и даже свет из окна не может рассеять густые сумерки, заполняющие помещение удушающей чернотой. Регине нравится черный. Но не тьма, которую он несет, окончательно лишая шансов на спасение. Этой ночью Королева так и не сомкнула глаз. Впервые, за последние 10 лет, женщина вновь была одна. Но теперь, даже не собственное одиночество заполоняло разум. Все мысли были сведены воедино, обращаясь лишь к одному человеку, который еще имел значение – к Генри. Как там теперь ее сын? Где он? С кем он? И… сможет ли он простить ее? Что же она натворила? Боже, ее малыш чуть не умер. «Пусть с ним все будет в порядке… Пусть он будет в порядке...- как заклинание шепчут сухие губы. Генри. Прости меня. Пожалуйста, прости меня. Я не смогу без тебя, если и ты отвернешься от меня. Ты же всегда давал мне надежду. Ты все, что у меня есть… »- сквозь слезы добавляет женщина. Столько лет проведя вместе, сегодня, мать и сын оказались по разные стороны. Хотя… Кого она обманывает. Разве Генри и раньше не пытался сбежать от Регины? Разве он не чувствовал то зло, которое хранила под масками мэр Миллс? Сколько раз ее сердце сжималось, когда сын в порыве гнева называл ее Злой Королевой? И разве она не чувствовала горькую обиду и безысходность от того, что ребенок был прав? Все это было. Было бы глупо, утверждать обратное. Глупо обманывать саму себя. И в конце концов –то Генри оказался прав: она действительно злая. Женщина с черным сердцем, поверившая в то, что когда-то сможет быть счастлива. Она пыталась. Честно, пыталась. Этот мальчик, чужой брошенный ребенок, сын нелепой Эммы Свон, он стал таким родным. Крошечный кричащий комочек, каким она впервые приняла его в свое сердце. Он ведь поверил в нее тогда. После стольких лет непрестанных попыток, бессонных ночей и беззаветной любви, был ли кто вправе говорить, что это не ее малыш? А что в итоге? Ее сын сейчас с той, что однажды уже предала его. Да разве сможет Свон быть матерью? Она же сама с собой справиться не в силах. Да как такой можно доверить ребенка? Если… если она вновь откажется от него, что будет с Генри? Это разобьет ему сердце. Она знает наверняка. Как бы ни было больно это осознавать, но именно Эмма стоит под номером один в сердце этого мальчугана. Регина тяжело вздыхает. В комнате душно, и очень хочется пить. Но воды нет. И звать кого-либо бесполезно. Ей ли не знать? Эти стены не выпускают звуки. Здесь ты отрезан от мира. Ты больше не существуешь.

***

Эмма допивает остатки своего кофе. Она отказалась от завтрака, ссылаясь на поспешность, но все же не торопится уйти. Мэри Маргарет внимательно следит, как дочь с беспокойством вертит чашку в руке. Зеленые глаза пристально всматриваются в лицо девушки, желая понять, что же мучает Эмму. Свон замечает взгляд подруги, отчего в очередной раз, становится не по себе. - Мэрии Маргарет, перестань так смотреть на меня. Ей Богу, мне прям жутко делается! Бланшар поспешно отводит глаза в сторону. Но лишь затем, чтобы через минуту продолжить наблюдать за эмоциями Эммы. Шериф закатывает глаза и отставляет чашку в сторону. - Ну, говори уже, о чем ты хочешь меня спросить. Снежка удивленно вскидывает брови, и старательно прячет радость – Эмма все-таки заговорила первой. - Эмма, о чем ты беспокоишься? Я же вижу, ты все утро на нервах. Сказала, что торопишься, но все же не уходишь. -О чем я беспокоюсь? Хорошо. Я расскажу. Меня беспокоит то, что мне сейчас ехать в больницу к сыну, а я ума не приложу, что же ему сказать, когда он спросит, где Регина. Уж спасибо вам большое!!! - Скажи правду, - советует Бланшар. - Правду? Вот так просто. Вот прям взять и сказать: «Милый, твоя мама сидит на цепи в психушке. Но ты не переживай, ведь бабушка сказала, что так будет лучше.» Да как это вообще будет выглядеть? И кто я после этого, если позволила засадить человека, который усыновил моего ребенка?! - Эмма, ты переживаешь за Регину? – Белоснежка не может скрыть удивления. - Что? Нет. Ну, то есть да. Черт… Мэри Маргарет, пойми и мое положение. Сейчас со мной остался сын, с которым у нас не самые лучшие отношения, начиная с его рождения. А Регина… Она ведь его мать. И она любит его, я знаю. И да, пусть у нас с ней не сложилось с самого начала, плюс еще все эти ее фокусы по выживанию меня из города, но к Генри то она отношения не меняла. Он по-прежнему ее сын. А тут такое развернулось… Разве это честно, по отношению к ней? Разве она заслуживает такого финала? - Эмма, - Мэри Маргарет хотела было взять дочь за руку, но в последний момент передумала, - я понимаю твои сомнения. Ты считаешь наше решение несправедливым касательно Регины, но оно справедливо по отношению к окружающим. Когда стоит выбор между обществом и одним человеком, то выбор очевиден. Мы не можем подвергнуть людей такой опасности. Поэтому ее пришлось изолировать. И, поверь мне, она там, где заслуживает. Эмма, ты не знаешь, но это уже не первый раз, когда мы с твоим отцом сталкиваемся с подобным. Однажды, Регину должны были казнить, но в последний момент я не позволила сделать этого. Мы дали ей еще один шанс. И знаешь, что она сделала? Всадила в меня нож. Широко распахнутые глаза девушки, вызывают улыбку у Белоснежки. - Как я выжила? – предупреждает она вопрос Свон. – Все просто. Магия. С тех пор Регина не властна причинить вред мне или твоему отцу, но окружающие не обладают таким иммунитетом. А она все так же опасна. Ты даже не представляешь, на что она способна в ярости. Я понимаю, Эмма, что ты хочешь как лучше. Но лучше будет, если она останется там, где сейчас. Ей там самое место. Что касается Генри… Что ж, скажи ему правду. Тем более, после того, что произошло, не думаю, что он захочет с ней общаться. Эмма кивает и выдавливает жалкую улыбку. Поскорее бы уйти отсюда. Оставаться дальше с Мэри Маргарет становится просто невыносимо. Все эти речи о прошлом, о злых королевах, принцах и магии просто пугают ее. Нет, ну а как можно спокойно относится к тому факту, что твои родители заброшены в этот мир каким-то заклятием, и, по сути не только они, но и ты сама. Это так необычно. Так неправильно. Такое не поддается осмыслению. А Эмма не любит неразберихи внутри себя. Сейчас ей нужно ехать к сыну. Но она боится. Боится того, что Генри начнет задавать вопросы. И Свон боится на них отвечать. Потому что ее ответы будут бесчеловечны.

***

- Привет, пацан! – улыбается Эмма. Радостный взгляд сына, на время заставляет забыть о проблемах. - Мама! – мальчик тянет руки, и девушка прижимает его к себе. – Я рад, что ты пришла! Я так ждал тебя! - Я тоже рада! Ты как себя чувствуешь? У тебя что-то болит? - Нет, все нормально. Только голова еще кружится немного. Доктор Вэйл сказал, что к вечеру я уже могу поехать домой. - Отлично! – снова улыбается Эмма, но в голове тут же проносится мысль «домой?», а куда это «домой»? Не повезет же она его к Мэри Маргарет или в дом к Регине. Мальчик тут же реагирует на перемену в лице матери. -Что-то случилось? А где Регина? «Черт! Началось.» -подумала Свон. - Малыш, - девушка старается смотреть в глаза Генри, - дело в том, что Регина пока не приедет. - Не приедет? – переспрашивает Генри. - Нет, не приедет. Пока ты спал тут, завязалась небольшая ссора. В общем, твоя мама и твоя бабушка… - Белоснежка? – уточняет мальчик. - Да, Белоснежка. Не поладили они, короче говоря. - Ну, это понятно. Злая Королева ненавидит Белоснежку. Они всегда ссорятся. Так, а где она? Где моя мама? - Ну… понимаешь, она сейчас в одном месте, и еще побудет там некоторое время, пока все не уляжется. Генри резко садится на кровати. Детские глаза с удивлением распахиваются. - Вы что, в тюрьму ее посадили?! - Ээээ… Не совсем. Но пока что, вы не сможете видеться. Прости, Генри, - добавляет Эмма. Она пристально смотрит сыну в глаза, стараясь понять, как же ребенок отреагировал на данное известие. Генри лишь хмурит брови, но молчит. Его лицо не проницаемо, и Свон не может разгадать, что же на самом деле переживает мальчик. «Лишь бы снова не вбил себе что-то в голову,» - мысленно просит Эмма. - Ладно, - наконец отзывается Генри, - пожалуйста, забери меня сегодня вечером. - Конечно, пацан! – облечено произносит Свон.

***

Выйдя из больницы, Эмма некоторое время сидела в машине. Решение никак не приходило в голову – куда привезти ребенка? К Мэри Маргарет в дом – ну уж нет, спасибо, хватит сидеть на шее у подруги; в дом к Регине – тоже не вариант, не может же она просто так поселится в чужом доме, даже если там живет Генри. Уехать сейчас из города не представлялось возможным. Хоть Эмма и имела кое-какие запасы, но одно дело – жить самой, и совсем другое – вместе с ребенком, которого помимо пропитания, придется снабдить абсолютно всем, что необходимо детям. Оставался лишь один вариант, и Свон направилась «К бабушке».

***

На город уже как час опустились сумерки, но Эмма все не появлялась. Генри, уже в привычной ему одежде, а не в больничном халате, нетерпеливо мерил комнату шагами. Разные мысли закрадывались в детскую голову, вплоть до того, что мама вновь бросила его. Когда пацанское терпение уже почти подошло к концу, в дверях появилась Эмма. - Привет! – мягко улыбнулась Свон, и Генри с радостью бросился к ней. - Эй, полегче, парень,- удивляется девушка такому порыву любви, крепче прижимая сына к себе. Такой необычный для нее жест, ставший уже почти привычкой. – Ну что, пошли? Генри кивает и первым вылетает за дверь, едва не сбивая доктора Вэйла. Последний лишь с улыбкой качает головой. - Доктор, добрый вечер! - Вечер добрый, мисс Свон! Вы забираете Генри? - Да, я. Скажите, как он? Есть ли какие-то противопоказания, чего ему нельзя делать или употреблять? - К счастью, ничего такого. Мы имели дело с колдовством, а не с болезнью, что хоть и сильнее по своему воздействию, но все же обошлось без последствий для Генри. У него еще может кружиться голова периодически, но это скоро пройдет. - Спасибо, док. - Не за что. Надеюсь, вы не скоро появитесь в наших стенах! - Сплюньте, - смеется Эмма и покидает помещение.

***

Всю дорогу мать и сын не проронили ни слова. Эмма не знала с чего начать, а вот молчаливость Генри ее порядком насторожила. Это было его непривычное состояние, и это явно сигналило о тревоге – не дай Бог он опять что-то задумал! В то время Генри смотрел в окно, а в голове его уже намечался план действий. Пока он спал, столько всего произошло, и со всем этим стоило разобраться. Конечно, первым дело нужно было выяснить, куда подевалась его вторая мама. По неким соображениям ребенок уже понял, что от Эммы он ответа не услышит. А значит, предстояла новая операция. А у каждой операции есть свое кодовое имя. Вот только название никак не шло в голову. Как же ее назвать? «Кобра»- уже занята, «Паук» - не подходит… Так как же?! А может, «Летучая мышь»? А почему бы и нет? Она бесшумная, легко добывает информацию об окружающем мире и легко минует все ловушки. Значит решено. С завтрашнего дня в силу вступает операция «летучая мышь». Довольный таким началом дела мальчик и не заметил, какой дорогой они едут. Глаза Генри удивленно расширились, когда вместо привычной Маффлин-стрит жук подкатил к гостинице миссис Лукас. - Мам? - Да, Генри, это именно то, о чем ты подумал. Понимаю, тебе, вероятно, не очень комфортно будет находиться в отеле, но первое время мы поживем здесь. А дальше уже что-нибудь придумаем. Идет? - А почему мы не можем поехать ко мне домой? Мы могли бы жить там вдвоем, пока не вернется мама. - Генри, давай это обсудим не здесь, хорошо? - Ладно. Миссис Лукас отвела прибывших наверх в заранее приготовленную комнату. Эмма хотела снять две комнаты, но в последний момент решила, что поначалу они обойдутся и одной, тем более нужно будет постоянно присматривать за Генри, раз обстоятельства сложились таким образом. «Бабушка» вложила в руку шерифа ключи и, пожелав всем спокойной ночи, удалилась. Генри стоял посреди комнаты, с любопытством изучаю новые апартаменты. Свон решила, что нужно как-то разрядит обстановку. - Ну что, пацан, выбирай: кровать или диван? Лицо Генри осветилось озорной улыбкой. - Диван. - Ты уверен? - Да! - Ну, ладно. Эмма прошлась по комнате. - Так, там у нас душ. Твою зубную щетку я не захватила, но там есть все необходимое. Так что, дуй в ванную, а потом спать. Завтра мы заедем к тебе и заберем твои вещи. - То есть, завтра я в школу не иду, - как бы невзначай переспрашивает ребенок. Свон лишь усмехнулась. «Нет, ну ты подумай, ну все просчитывает в один момент». В слух лишь прозвучало: - Нет, не идешь. Дня два ты еще погуляешь, придешь в себя, я поговорю с Мэри Маргарет. Ну, а потом, продолжишь свое обучение. Ведь то, что твоя учительница – Белоснежка, это ведь еще не повод не ходить в школу, верно? - Верно, - улыбнулся в ответ Генри. Когда дверь в ванную закрылась, а через минуту зажурчала вода, Эмма, наконец, позволила себе присесть и выдохнуть. Кажется, все идет не так уж плохо. Конечно, она боялась встретить от Генри нежелание жить в отеле, обиду или упертость. Но пока, вроде бы, ничего не предвещает неприятностей. Шериф расстелила Генри диван, а сама забралась на кровать под одеяло. Идти сегодня в ванную уже просто не оставалось сил. Через несколько минут возле кровати показалась мокрая мальчишеская голова. - Спокойной ночи, мама! – сказал Генри и чмокнул девушку в щеку. Этот простой жест всколыхнул внутри непонятную волну чувств, что Свон смогла лишь тихо ответить: - Спокойной, милый. Засыпая под мирное посапывание сына, шериф теперь думала совсем о другом. Впервые, за эти пару дней, Эмма поняла, что ей нужно увидеться с Региной.