В цепях

***

Покончив с утренними процедурами, новоиспеченная семья отправилась в кафе. Генри хоть и ребенок еще, а аппетит у него как у взрослого. Да и самой Свон не мешало бы перекусить. Когда она в последний раз нормально ела? Вчера или позавчера? Кажется, с тех пор, как тут развернулась сказочная неразбериха, она ни разу полноценно не ела, перебиваясь лишь бургерами и неимоверным количеством кофе. Да и было ли время нормально питаться, когда саму окружающую обстановку «нормальной»-то и нельзя было назвать, не то чтобы следить за своим рационом. Впрочем, тяжелые времена юности сослужили верную службу, и Эмма научилась не замечать голод, когда бывало, еды нельзя было достать по нескольку дней. Отмахнувшись от назойливых мыслей, Эмма переключила свое внимание на Генри, который уже в течении нескольких минут, увлеченно о чем-то ей рассказывал. Заказав омлет с беконом и любимого двоими какао, прибывшие принялись обсуждать план дальнейших действий. - Эмма, ты точно уверена, что не хочешь жить у нас? – не успокаивался Генри. Девушка лишь в очередной раз вздохнула. Ребенок не должен знать всей правды, а без нее невозможно было объяснить Генри, что она не хочет жить в доме его приемной матери, которая тем временем, париться в психбольнице. Поэтому она очередной раз отрицательно покачала головой. - Нет, Генри, не хочу. Когда я была в таком возрасте как ты, я тоже жила в таких домах, но отношения с их владельцами у меня не заладились. Это не самые приятные мои воспоминания, - Эмма тяжело вздохнула, - и подобные дома вызывают у меня негативные чувства. Извини, малыш, но я не смогу жить в таком доме. - Это ничего, - подбодрил ребенок и улыбнулся, - будем жить как путешественники в отеле. Эмма не могла не улыбнуться в ответ на старания сына поднять ей настроение. - Как путешественники, - повторила девушка и обняла своего ребенка.

***

Первым делом, как и обещала Эмма, они отправились за вещами Генри. Решено было забрать все необходимое, чтобы мальчик мог чувствовать себя более комфортно, поэтому шериф взяла служебную машину и купила несколько больших сумок в местном супермаркете. Открыв дом ключами Генри, Свон незамедлительно направилась наверх, стараясь даже не смотреть по дороге на всю эту неописуемую красоту, возведенную руками Регины, пусть и не лишенными магии. Девушка твердо решила ни на минуту дольше не задерживаться в белом особняке. Здесь все было пропитано Ею, дышало Ее величием и превосходством, гордо смотря снизу вверх на незваную гостью. Эмме всюду чудилось, что вот-вот в комнату войдет сама царственная хозяйка, обрушая свои гнев и презрение на вторгшуюся девушку. Стараясь отделаться от навязчивых ощущений, Свон спешно поднималась вслед за сыном, который уже намеревался начать экскурсию по дому. - Не сегодня, пацан, - ответила Эмма на предложение сына «осмотреть здесь все». Только бродить по дому «Злой Королевы» ей еще не хватало, будто и без того проблем мало накопилось. – Давай в следующий раз. Генри нехотя кивнул, в глубине души не понимая странного поведения матери. Складывалось ощущение, что Эмма хотела поскорее отсюда уйти. Добравшись до комнаты сына, девушка впервые почувствовала перемену в воздухе. Здесь все было по-другому. Комната Генри не поражала красотой, но любовь, с которой была размещена каждая деталь, глубоко поразили ее. Эмма сама жила в приемных семьях, но нигде детям не уделяли столько внимания. Завсегда детские были лишь набором кроватей, нередко двухэтажных, с разбросанными по полу игрушками, за которые каждый готов был порвать другому глотку. Приемные дети приносили неплохой доход, разве кого заботило личное пространство ребенка? Здесь же дело было вовсе не в деньгах Миллс. Да будь она миллионером, но если бы не любила своего приемного ребенка, то не стала бы столько времени уделять устройству его среды обитания. Свон еще раз оглядела комнату. Придраться было не к чему. Да, Регина не баловала Генри, но у мальчика было все необходимое: любимые игрушки, компьютер, новая одежда, просторная кровать – что еще нужно ребенку в 10 лет? Регина любила Генри, и это было очевидно. Да и ожесточенная борьба, тянущаяся между ними несколько месяцев, разве не была доказательством того, что Миллс ни за что на свете не согласилась бы расстаться со «своим» ребенком. « «Ее ребенком» - как странно это звучит, - размышляла Эмма, с удивлением замечая, что не испытывает ненависти к мадам мэру. Все попытки испортить шерифу жизнь были лишь оборонительной реакцией со стороны Регины, изо всех сил старавшейся защитить Генри от возможных потрясений в его жизни. Что ж, у мэра Миллс были все основания сомневаться в Эмме, и даже ненавидеть ее. Разве Свон уже однажды не доказала, что не заслуживает доверия. Да и имела ли она какое право, являться к Регине в дом, после того, как сама отказалась от родного сына?» Девушка сидела озадаченная, возникшими, словно из ниоткуда, непонятными мыслями. Генри, видя перемену в настроении матери, не стал вмешиваться, и решил сам начать паковать вещи, оставляя озадаченную Эмму наедине с невеселыми думами.

***

Теплая ладонь, опустившаяся на плечо, заставила Эмму вздрогнуть. - Мам, я все, - осторожно произнес Генри. Только теперь Свон заметила, что ребенок уже успел собрать все сумки, в то время как она вела внутренний монолог. - Так быстро? – улыбнулась девушка. – Ты уверен, что все взял? Мы не скоро тут появимся. Может, ты хочешь еще что-то захватить с собой? Ребенок смешно сморщил нос, напрягая мальчишескую память. Перемена в лице сына не ускользнула от внимания Эммы, хоть Генри сразу попытался вернуть ему привычный вид. Казалось, что ему стало неловко от возникшей идеи. Девушка вмиг заинтересовалась, что именно задумал Генри, но чтобы не смущать сына, она встала с кровати. - Давай, я пока спущу сумки вниз, а ты меня догонишь. Мальчик кивнул с благодарностью. Эмма закрыла за собой дверь, позволяя Генри сохранить свое право на тайну.

***

- Даже не думай об этом!-с возмущением выпалила Мэри Маргарет, заслыша о желании Эммы увидеться с опальной Королевой. - Мэри Маргарет … - Эмма! Это слишком опасно!!! - Чем может быть опасна безоружная женщина, сидящая на цепи? – уже с недовольством спросила девушка, проклиная все на свете, за то, что завязала этот разговор. - Она – ведьма!! - В прошлом. И сейчас у нее нет магии. Вы же сами предприняли все меры, чтобы не допустить этого. Так почему она может считаться для меня опасной? - Бывших ведьм не бывает, как не бывает и бывших принцев и принцесс. Если ты стал кем-то, то ты будешь им до конца. Я знаю Регину с детства, и то, что в этом мире она стала мэром, вовсе не меняет ее черного сердца и проклятой души. Она меняет обстоятельства, но не саму себя. Ты видишь оболочку, но внутри, у нее все то же гнилое сердце, с его непомерной жаждой мести. - Мэри Маргарет, погоди. Дай мне хоть слово сказать. – уже на повышенных тонах вставила Эмма. - Ты знаешь ее давно, и насколько я поняла, у вас никогда не было теплых отношений и … - Вообще-то, были, - уже более тихо ответила Бланшар, на что получила вопросительный взгляд дочери. – Регина не всегда была такой. Я еще застала то время, когда она могла искренне улыбаться и радоваться. Но это было давно. А потом, случилось нечто, что навсегда переменило ее… нас обеих. Она превратилась в тирана, а я в разбойницу-беглянку, преследуемую всеми шакалами империи. - Что случилось? – почти шепотом спросила Эмма. - Регина должна была выйти замуж за моего отца, но как оказалось после, вовсе не по своей воле. Была еще одна колдунья - Кора – мать Регины. Поверь мне, что наша мэр Миллс и вполовину не столь опасна и бездушна, как ее эгоистичная мать, ставящая власть превыше всего. Из-за своего непомерного честолюбия она в одну душу уперлась отдать свою дочь замуж за короля, и слышать ничего не хотела о беззаветных чувствах Регины к их конюху – Даниелю. Но я не знала об этом. Боже, мне всего-то было не намного больше, чем сейчас Генри. Я наивно полагала, что Регина любит моего отца и хочет стать моей матерью. Как-то раз, я застала ее с Даниелем в конюшне. Мои детские мечты рухнули и я в слезах побежала в лес, но Регина догнала меня и объяснила, что они любят друг друга, и что она не может стать моей матерью, хоть и хорошо ко мне относится. Они хотели бежать, и она взяла с меня обещание, что я не расскажу об этом ее матери. Я тоже хотела, чтобы они были счастливы, и когда Кора стала меня настойчиво расспрашивать, я рассказала ей всю правду. Я действительно полагала, что она любит дочь, и позволит ей быть с тем, кого она любит. Но я не знала Кору. Вскоре Регина вернулась, и сказала, что Даниель ее бросил. Теперь все королевство готовилось к свадьбе короля. Я была счастлива, так как теперь у меня снова могли быть мама и папа. Регина стала моей мачехой, и мы все трое жили в королевском дворце. Лишь спустя несколько лет я узнала, что Даниель вовсе не бросил Регину, а пал от рук Коры, которая вырвала ему сердце прямо на глазах у дочери. Потом погиб мой отец. С тех мне не было житья в родном доме. Регина начала на меня охоту, виня в смерти ее возлюбленного. Вместе с тем в королевстве начались реформации, ужесточая тиранию новой Королевы. Везде, где только можно было, висели мои портреты, обещая баснословные цены за мою поимку. Деревни и леса прочесывала королевская стража. Когда Регина поняла, что таким способом ей результатов не добиться, в ход пошли убийства и магия. В то время она и получила прозвище «Злой Королевы». Она вырезала целые селенья за их отказ выдать мое местоположение. В один из таких дней я и познакомилась с твоим отцом. Здесь все тоже было далеко не просто, но это длинная история. В конце концов, Регина своего добилась. Она схватила Дэвида и, угрожая лишить его жизни, шантажом заставила меня съесть отравленное яблоко. То самое, которое она приготовила и тебе. Но ликование ее было недолгим, так как истинная любовь побеждает всегда. Твой отец нашел меня и спас. С тех пор в королевстве началась война за престол. После долгих усилий Регина была побеждена и навеки изгнана из королевства. Мы ждали твоего появления на свет, но над всеми нами висело страшное пророчество Королевы – превратить наши жизни в ад и уничтожить все и всех, что нам было дорого. Нам удалось найти способ спасти всех. Но цена этому была велика. Ты - была единственной нашей надеждой, милая. Клянусь Богом, я не хотела с тобой расставаться! И если бы дело шло о нас троих, то мы лучше бы погибли все вместе. Но мы не могли обречь всех людей королевства, за которых были в ответе. Нам пришлось пожертвовать нашей семьей. Но, Эмма, ты всех спасла! Тебе выпала судьба стать нашим Спасителем, и ты разрушила проклятье и вернула нам нас самих, пусть даже поначалу и не верила в это. Теперь, когда мы все вместе, мы не можем вновь рисковать тобой. – Закончила Белоснежка, поправляя непослушную прядь Эмминых волос. - Вы не рискуете, Мэри Маргарет. Поверь, все будет хорошо. Но я уже выросла, и могу сама принимать решения. Мне нужно увидеться с Региной и это произойдет сегодня. Пожалуйста, не стой у меня на пути. Белоснежка не смогла удержаться от грустного вздоха, но спорить с Эммой было бесполезно – она просто непреклонна. Другого выхода не оставалось, поэтому Снежка лишь кивнула: - Пусть будет так. Но охрана все время будет за дверью, и ты позовешь их, если что. - Спасибо, - поблагодарила Свон, слегка сжав руку подруги.

***

Эмма и предположить не могла, что вход в психбольницу расположен прямо внутри городской. Минуя стальные двери, девушка спустилась вниз. Да, родители, конечно, явно перестарались – цепочка охраны тянулась от лестницы до самых дверей одной из комнат, которых, к слову сказать, было довольно прилично. Большинство из присутствующих Эмма видела впервые, хотя среди обычных людей, промелькнула и парочка гномов с кирками. Несмотря на наличие электрического света, подземелье все равно окутывал полумрак. Минуя охрану, которая кивала в знак приветствия, Свон добралась до дверей Миллс. Караул поспешно принялся отпирать двери, не забыв предупредить девушку, что «если вдруг что», помощь придет незамедлительно. Слегка кивнув, она оставила многочисленную стражу позади. Как только дверь за ее спиной закрылась, Эмма тут же остановилась. В комнате было очень темно. Лишь небольшое окошко у потолка пропускало тусклый дневной свет. Свон пришлось немного переждать, прежде чем глаза привыкли к такой обстановке. Первое, на что девушка обратила внимание, это были две цепи, железными змеями тянувшиеся к кровати на которой сидела Она. Эмма даже не сразу признала Миллс, настолько отличалась теперь, сидящая перед нею, от той мадам мэра, которую знала Свон. Миллс подняла голову. Легкий холод пробежался по спине Эммы, когда она встретилась с глазами женщины. В них не было ничего – пустота. Обычно, такие огненно-карие, пылающие шквалом эмоций и неугасимым духом борьбы, теперь пугали своей чернотой и бездонностью. - Пришли позлорадствовать, мисс Свон? – сухо осведомилась женщина. - Регина, я пришла с миром, - ответила Эмма, слегка приподнимая руки в примирительном жесте. - Надо же, как интересно, - голос Регины не излучал никаких эмоций, отчего Эмме становилось не по себе – как вести себя с «такой» Региной, она не знала. - Я хочу поговорить с тобой. - О чем? - О всем. Мне нужно во всем разобраться. И, если честно, я не знаю куда идти. - Прийти сюда не лучший вариант, мисс Свон. - Мне больше некуда идти. - Вот как? – слегка изогнулась бровь. – А как же ваша заботливая мамаша? Разве она до сих пор не осведомила вас о происходящем? - Регина, перестань ёрничать! Она рассказала мне все, но мне этого недостаточно. - Чего же вы хотите, мисс Свон? - Эмма. Пожалуйста, называй меня Эмма. - Вам не кажется, что это не самый подходящий момент? - Другого может не быть. Я не враг тебе, повторю еще раз. - Именно потому, что ты мне не враг, я и нахожусь здесь? - Это не мое решение, посадить тебя сюда, и ты должна знать, что я была против таких радикальных мер. - С какой стати мне верить тебе, «Эмма»? - деланно выделила женщина. - Потому, что ты в такой же мере мать Генри, как и я, – тихо ответила Свон. Регина меняется в лице, щуря глаза. После небольшой паузы,все же звучит: - Как он? - Нормально. Я уже забрала его из больницы. Вэйл говорит, что все обошлось, но у него еще может кружиться голова. Женщина молчит, не решаясь задать следующий вопрос. От него зависит все, но Регина боится узнать ответ. - Можно? – спрашивает Эмма, кивая на кровать Миллс. - Садись, - тихо отвечает женщина. Эмма устраивается рядом. Первое время они просто молчат. Миллс не может спросить, а Свон гадает, что же мучает Регину. Так проходит несколько минут. - Он не ненавидит тебя, - тихо произносит Эмма. - Что? - Он не ненавидит тебя, - повторяет она чуть громче. Миллс облегченно вздыхает, уже не обращая внимания на слезу, чертящую мокрую дорожку на щеке. - Как ты… - Догадалась. Меня тоже мучил этот вопрос, первое время. Но он простил. И меня. И тебя. - Генри… - шепчет Миллс, улыбаясь сквозь слезы. - Он спрашивал о тебе. - Ты сказала? - Нет. Он знает лишь то, что ты сейчас в каком-то месте, и не можешь с ним видеться первое время. - Он с вами живет? - Нет. Я сняла номер «У бабушки». Регина вновь смолкает. Эмма же не решается нарушить тишину. Так они и сидят вдвоем, каждая со своими мыслями. Впервые, за долгое время, Свон не чувствует себя неловко рядом с Миллс. Это удивительное открытие она все же оставляет при себе. Странно, но в этот раз не то что перепалка, но даже слова кажутся лишними. И тишина, охватившая комнату, вовсе не такая уж и безмолвная. Миллс первая нарушает молчание: - Ты можешь пока жить у нас с Генри. - Эээ… Регина, спасибо конечно, но я не могу воспользоваться твоим предложением. - Почему? – наивно удивляется Миллс. - По многим причинам. – Эмма тяжело вздыхает. – Я не могу жить в твоем доме, в то время как ты сидишь здесь. Женщина отвечает не сразу. Подтянув к себе коленки, она кладет на них подбородок. Это простое движение задевает цепи, и звон стальных звеньев пронзает тишину. Эмма отводит глаза. Ей больно видеть Миллс в таком состоянии. И без того хрупкая Регина, на фоне металлической привязи, кажется теперь вовсе беззащитной. Как бы стыдясь своего вида, Регина тоже отводит взгляд. Неловкое молчание вновь повисает в воздухе. - Я думала, что ты уедешь вместе с Генри, - шепчет Миллс. - Я не могу уехать. Здесь ему будет лучше. - Позаботься о нем. - Обязательно, - обещает Эмма. На сегодня между ними все сказано. «Что ж, это было довольно неплохое начало,» - про себя подумала Свон. Останавливаясь у двери, Эмма обернулась: - Можно, я еще к тебе приду? - Приходи, - соглашается Регина. - До встречи, - прощается Эмма. - До встречи, - шепчет Миллс.