Падение прошлого мира

 

Дрожащие острова. Время битвы Драконорожденного с Раш-шаром, первым из стражей северного предела

      Шеогорат сидел, скучающе полуразвалившись на троне, оперевшись на оба подлокотника и обратившись в слух. Краем уха он уловил тихое журчание двух маленьких ручейков, текущих по бокам центрального зала. К плавным переливам воды примешивался легкий гул магического огня по правую руку от бога безумия, а затем принц даэдра обратил свое внимание на легкий, едва слышимый шепот - очередной безумец рассказывал ему, как курица-потомок великих куриц-ветеранов Кватча выследила его за то, что он в детстве любил убивать и зажаривать цыплят на стальном кинжале, и теперь навела клевету за воровство имперским стражникам. К этой жалобе-шёпоту, сказанному прыгающим мужским голосом, добавился монотонный женский, который терпеливо объяснял богу, как нужно очищать столовые приборы от крови нетчей. Шеогорат, вслушивающийся в каждый шёпот, каждый голос, растворяющийся в их множестве и в то же время придающий этому гулу безумия форму, различил долгую и спутанную мольбу о том, что крысы ходят беспорядочно; он уже шевельнул пальцами, чтобы вмешаться, когда в его разум вонзился другой голос. Тяжелый голос, который беспокоил крайне редко. Который рассказывал ему совершенно другие истории - про принца Мартина, про Лиса и Храм Мотыльков, про Драконьи Огни и ответственность. Этот спокойный голос звучал разы в десятилетия, а его речи были коротки, только они неуловимо меняли его... Они вгрызались в его существование, придавая ему ненавистную ограниченность. Разум Шеогората наполнился словом-гулом "равновесие", а затем голос затих. Принц безумия уже хотел встать, как

...

Довакин глубоко вдохнул и использовал Крик. Цаэски увидел, как Дова раскрыл пасть, и, легким движением отпрыгнув от него, метнул топорик, который врезался в черное нечто, появившееся между ним и Дова. Небо мгновенно потемнело, а мгновение спустя все вокруг наполнилось бурлящей рекой Мертвых Земель, и черный куб, вновь оказавшийся в этой реке, глубоко погрузился вниз

...

      По тому, чем был Шеогорат, был нанесен страшный удар изнутри, и его существование начало затухать, а последнее, что выхватило угасающее сознание - его же собственные ладони, в стремительном рывке соединяющиеся в хлопок.       Тьма, тьма, тяжелая, густая, вязкая тьма, врывающаяся в глаза, вгрызающаяся в уши, давящая на кожу, лишающая всех органов чувств. Защитник Сиродиила, сотворивший этот мир в сердцевине трона Шеогората, тяжело упал на пол. У него было мало времени... Мысль, которой так редко давал шанс ожить и существовать, неслась сейчас галопом: с тех пор, как Шеогорат стал его частью, а затем он - частью Шеогората, ему выдавались лишь редкие моменты такой непозволительной свободы.       Равновесие жестоко, оно не терпит пустоты, и если место безумного бога занимает человек, то вскоре он становится богом... безумным богом. Десятилетия ушли у Защитника на то, чтобы вновь собрать свою идентичность, своё "Я" в этом хаосе обрывков сознаний и мыслей Шеогората, и еще больше времени - на понимание того, что он может действовать только тогда, когда никто его не видит, не слышит, не чувствует и не опознает. Защитник горько усмехнулся сам себе и попытался встать, у него было много дел, а тем временем в его сознании острыми, но пока тускло-приглушенными всполохами продолжали возникать мысли и воспоминания, которые он не хотел забыть после следующего беспамятства:       Равновесие - жестоко, как только он получил Дрожащие Острова, мир начал меняться, словно Ваббаджек охватил своей магией весь Тамриэль. Друзья и знакомые переставали узнавать его - перед ними представал седой старец в странных одеждах, несущий бессмысленный бред. Плата за силу - потому что равновесие, пресловутое, отвратительное равновесие требовало аватары безумия. И его сделали таким. И лишь в редкие минуты, когда равновесие дрожало, он мог вернуть власть над телом и мыслью. Но сейчас... сейчас Драконорожденный расшатывал его так, что оно могло даже обрушиться - и, похоже, вскоре это произойдет. И Защитник Сиродиила собирался ему помочь... он спешно призвал сумку, которую пытался собрать долгие годы, в которой были собраны три могучих артефакта - яркий, источающий мрак едва заметной пульсацией камень душ, золотистый цельный меч, принадлежавший некогда Джиггалагу и броня Защитника - вся эта сумка была единственным его шансом, единственным оружием, у которого долго не было цели... Он повел над ней руками, создавая плетения-ловушки, плетение-судьбу и плетение-перемещение. Его сознание вновь начало затуманиваться и растворяться в жалобах и рассказах безумцев, смертных и бессмертных. Взмах - и последней выхваченной глазом картиной стал портал, распахнувший рваную пасть прямо под сумкой.