Падение прошлого мира

      Как только могущественный барьер магической бури лопнул под тяжестью Крика, щупальца познания, которые всегда окружали ауру Драконорожденного, со стремительной скоростью рванулись вперед, и через секунду изощренное плетение, созданное так, чтобы каждое щупальце ощущалось как чуть заметное дуновение южного ветра, едва ощутимым даже на чуткой коже айлеидов, добралось до цели и... погасло. Оно было не разорвано, не разрушено и не отражено, а филигранно отрезано от ауры Драконорожденного, превращено в безвредный поток мысли. Глаза Дова расширились – это могло значить только одно: перед ним кто-то из древних магов, кто-то из тех, кто знал тайну магии Нирна, способный работать с плетениями...       В Нирне издревле существовали десятки школ магии. Вначале, большая часть школ магии создавалась и непрестанно улучшалась проживающими здесь расами, как шехай редгардов, звериный язык босмеров или таинственная магия айлейдов, однако самая страшная и самая могущественная магия зародилась в стенах университетов. Обученные в предшествующих Гильдии Магов, Коллегии и Ордену Псиджиков университетах, эти маги были способны двигать горы и менять русла рек, врываться в планы Обливиона и в Этериус, разрушать и менять самую структуру мира. Однако в процессе войн между самими магами, магами и слугами даэдра, магами и обычными жителями Нирна, не принимающими такого вмешательства в мир, величайшие мастера погибали, а вместе с ними эти секреты постепенно забывались. Апофеозом всему стала великая битва между университетами, в которой погибли почти все те, кто понимал такую магию, сами университеты были разрушены, а книги сожжены - возможно, во избежание повторения старых ошибок.       От понимания волшебства почти ничего не осталось, и лишь затерявшиеся позволили искусству магии пережить эти темные времена. Новое поколение магов, появившееся из чувствующих магию, но не способных контролировать свои силы, в конце концов через несколько десятков лет смогло деконструировать магию свитков, а затем - научиться создавать заклинания и без них. Огненные шары, ледяные глыбы, чары иллюзии - новая магия овладела Нирном. Так, вместе с каждым найденным осколком прежних времен, зарождались академические школы – искусство разрушения, иллюзии, изменения и прочие, все они были не чем иным, как жалким обломком великого прошлого, появившимся из самых примитивных заклинаний.       Но иногда появлялись маги, подобные Маннимарко, которые могли творить за пределами понимания всех магов своей эры. Драконорожденный читал в историях того времени, насколько маги были беспомощны перед ним и его силой, и лишь два архимага смогли его остановить, пожертвовав жизнью одного из них. Этот вопрос – различие между магами, между магией прошлого и настоящего, не давало покоя юному волшебнику, начавшему свое обучение в Коллегии Шепчущих. Его страсть к магии древности многим казалась глупой и бессмысленной, но он, а затем Шалафи и Нэлли, которые прониклись его детской страстью к превосходству над остальными, искали ответ и нашли его...       Весь этот всполох воспоминаний и образов, пронесшийся в мыслях Драконорожденного в одно мгновение, медленно обращался в ужасающее понимание своей беспомощности. Это существо превосходило Драконорожденного в магической дуэли, но, что было куда хуже, именно оно, скорее всего, и поглотило душу Дова, а это значило, что его противник - еще один Драконорожденный. Довакин сжал зубы до хруста - вся его надежда сейчас была на боевой опыт и на скорость своих заклинаний. Он закрыл глаза - в его голове начало выстраиваться плетение...       Мирак услышал, как лопнул его барьер, а затем, через несколько мгновений, воздух начал сгущаться в облака тумана. Звуки окружающего мира становились тише, а туман - гуще. Жрец хищно улыбнулся - ему нравился такой подход; туман скрывал не только звуки, он скрывал и присутствие жизни, но самое главное, туман, порожденный магией заполнял все пространство, не позволяя колдующим почувствовать какое бы то ни было заклинание. В голове Мирака мгновенно возник образ плетения - и в ответ вокруг него возник щит, отражающий потоки силы; он был готов к любой магической атаке. Вдруг облако тумана взволновалась и оттуда вырвалась ужасная пасть, полная острых клыков - и огромный Дова сомкнул челюсти на правом плече Мирака. Тот отпрянул, а затем взмахнул клинком в левой руке, из которого мгновенно вырвались десятки щупалец, оплетшие дракона. Маленькие глазницы на щупальцах засветились, поглощая и выжирая энергию из тела Дова. Жрец начал произносить слова Смерти, как облик дракона вдруг начал стремительно сжиматься, и через мгновение в щупальцах меча Мирака оказался посох, из навершия которого вырвался сноп яркого белого света. Лучи вонзились в тело жреца и души Дова, которая тут же начала растворяться. Мирак начал падать, как под его телом оказалась пелена сгустившегося воздуха, на которой была начерчена руна мороза...       Довакин c огромной скоростью рванулся к Мираку, обманутому его копией, - руна продержится еще с десяток секунд. В его руке появился посох Магнуса, который Драконорожденный в то же мгновение обратил в яркую черную молнию, а затем размахнулся и направил ее прямо в сердце жреца. Вдруг жрец, который не мог шевельнуться, схватил молнию левой рукой и погасил в кулаке, будто беззащитное пламя маленькой свечи. Зрачки Драконорожденного расширились, а секундой спустя он с удивлением опустил взгляд на свою грудь, в которую была вонзена лапа жреца, и в тот же миг наступила тишина. Магии больше не существовало, все чувства сразу притупились, и лишь жжение в груди становилось сильнее. Драконорожденный попытался протолкнуть в легкие воздух, добившись только тягучего хрипа. Он медленно повернул голову к жрецу, который произносил какие-то слова. Звук доносился как будто из под большой подушки: Гол-Ха (1)...       - Не сегодня, приятель.       Белый меч вонзился в плечо жреца, и из раны в ту же секунду поползли-проросли белые кристаллы, в одно мгновение сковавшие все тело Мирака, не позволяя ни шевельнуться, ни крикнуть. Мирак принялся распутывать чужеродное плетение, а затем, разрушив его, жрец вскинул меч и осознал, что остался один, и лишь в воздухе под ним медленно падали, тая, один за другим разрушенные кристаллы. ----- (1) Первые два слова Туума "Подчинение воли", которым владеет Мирак.