Падение прошлого мира

      Довакин очнулся от жжения в груди и открыл тяжелые, слипшиеся от холодного пота веки. Его взгляд, замутненный болью, сфокусировался на причудливой пляске теней на каменном потолке, покрытом ледяными сталактитами. Вдруг одна из танцующих теней начала разрастаться, заполняя весь потолок, и Драконорожденный немедля потянулся к силе, но почувствовал только гулкую пустоту. Ничего. Мир магии был отрезан от него. Раздались едва слышимые шаги, и Довакин тяжело повернул голову, прищурившись от яркого света – в глаза ударили режущие лучики света от костра, отраженного металлом золотисто-черного доспеха.       - Ты в порядке, Драконорожденный? – незнакомец сел, и Довакин заметил абсолютно черные, ничего не отражающие глаза, - глаза души, заточенной в черный камень. Он слышал о таком много лет назад, но никогда не видел – высшая некромантия давно не попадалась никому из ныне живущих.       - Кто ты? – захрипел Довакин и закашлялся, слова дались ему с трудом. Незнакомец потянулся к фляге, лежащей на полу, и, чуть наклонив, приложил ее к губам Драконорожденного – Довакин сделал несколько жадных глотков и откинулся на расстеленный плащ; незнакомец ответил:       - Когда-то меня звали Аликс Ленколиа, мастер меча, живший в Сиродииле… – он замолчал, а затем произнес: - Ты знаешь, как одолеть жреца?       - Я... - Довакин хотел продолжить, но вновь потерял сознание. Воин в черных доспехах чуть покачал головой и пошел к выходу пещеры, обнажая молочно-белый клинок. Пещеры были излюбленным пристанищем слишком многих недружелюбных существ, населявших этот остров.       Драконорожденному снились чертоги библиотеки Коллегии Шепчущих, самый нижний уровень, в котором их команда работала всякий раз, когда они втроем были освобождены от занятий и заданий, и они сутками напролет копались в изломанных, изорванных, потертых и прожжённых остатках книг и свитков, оставшихся от древних.       Драконорожденный увидел их с верхнего левого угла, как будто находился на излюбленном месте паучка, который, как им казалось, очень любил наблюдать за их работой. Шалафи сидела на полу и напряженно выводила белым мелом усложненную руну восстановления, ее руки дрожали, а со лба беглыми капельками падал пот. Довакин узнал руну – это был день, когда они втроем, наконец, разгадали загадку, как применить магию восстановления к неживой материи, а именно - к черной обгоревшей книге, которая была написана в Ордене Псиджиков. О книге больше ничего не было известно; им казалось, они почти раскрыли ее тайну. К самому кругу восстановления было добавлено еще три круга, исписанных словами на айлейдском языке – круг нацеливания, в центре которого лежали все остатки книги, которые они нашли в библиотеке, круг энергии и круг изменений; по сторонам света же были нарисованы черным углем воронки, в каждой из которых лежал свой ингредиент – кровь тролля, кора хиста, кожа мамонта и золотая пыль. Все они когда-то использовались для создания этой книги, и сейчас с их же помощью этот фолиант хотели восстановить.       Шалафи завершила последний штрих и, утерев пот со лба, отбросила мел в сторону. Нэлли привычно встала в круг энергии, в той части, куда входила сила Этериуса - она с ее неисчерпаемым запасом позволяла обходить очень многие запреты магии. Шалидор же встал в круге изменений руны, там, где он смог бы вмешаться, если пришлось спасать бы всех от их же заклинания. Шалафи бегло осмотрела руну: расположение каждого объекта и каждый штрих имели катастрофическое значение, а затем кивнула и встала у южной стороны круга, лицом обратившись к книге, и воздела руки. Руна налилась свечением, а затем из нее начали выходить круги, полные бледно-синего цвета. Шалафи произнесла первые такты заклинания, и Нэлли напряглась - ее тело засветилось, испуская огромную мощь, которую жадно поглощал круг. Книга в центре задрожала и чуть приподнялась над полом, но больше ничего не происходило, а тем временем заклинание начало обращаться против своего создателя. Нэлли задрожала, на лице Шалафи проявились глубокие кровоточащие царапины, но книга так и не начала восстанавливаться, и будущего Довакина внезапно озарила идея – нужно наделить книгу желанием жить. Взмах – и Шалафи отрезана от заклинания; взмах – из книги вырвался темный столб энергии, который врезался в паучка, выпивая его душу, а затем эта душа перетекла в книгу; взмах – в книге пробуждается голод – желание жить, и она, используя энергию круга, притянула ингредиенты к себе, которые начали кружиться вокруг нее, и тогда Драконорожденный вернул в поток энергии восстановление. Книга начала трансформироваться, вокруг нее появлялись странички, исписанные на древнем языке, которые тут же встраивались в книгу, неполные листы вновь обретали свою форму, а затем обложка фолианта вновь стала темно-красной, а на ней появилось золотое тиснение – «Principea Magicka» или на их языке «О принципах магии».       Книга, в которой они копались долгие месяцы, была не про магию, не про то, чему они учились в университете. Книга описывала мир, представленный как система, состоящая из миллиардов уравнений, формул и законов, переплетенных в неразрывный клубок друг с другом. И в этом мире каждое действие, которое было обусловлено еще большим количеством законов, было изменением целого ряда переменных, которые приводили к изменению значений множества уравнений.       Движение руки, которое обусловлено притяжением, силой души, мощью мышц тела, пространством вокруг и самой мыслью - это движение меняло скорость потока ветра, могло сместить движение другого тела, могло погасить пламя или разбить кристалл льда, что приводило к изменению значений множества уравнений мира. Весь мир был представлен как бесконечная, безумно сложная и постоянно протекающая реструктурация мира. Будущему Довакину и остальным потребовалось долгое время, чтобы понять логику этих частей книги, но дальше… дальше описывалась, как магия сама встроена в эти уравнения.       Магия была не просто энергией, которая протекает через все живые и неживые материи, магия описывалась, как переменная без атрибутов. Каждый маг силой своей мысли, опосредованной способностью его тела и души проводить сквозь себя эту энергию, мог присвоить этой энергии любой атрибут. Айлейд не может породить огонь, в их телах нет ни возможности выделять топливо, ни возможности использовать тело как окислитель, и в этот момент вмешивается магия. Маг превращает энергию, текущую из Этериуса, в топливо, меняя ее конфигурацию и состав, а затем придает ее ускорение, обволакивая пламя энергией с атрибутами окислителя, подобно кислороду. И только понимание того, как физические процессы проходят сами по себе, позволяют магам древности воссоздавать их с помощью этой энергии, которая не несет в себе атрибутику.       Многие годы потребовались будущему Довакину, чтобы понять, что вся современная магия ограничена узким пониманием того, чем именно является магия. Маги могли создавать электричество, огонь и холод, повторяя мыслеформы, слова и жесты, которым их обучали, и не понимая того, что все эти движения позволяют энергии придать форму этих физических процессов. Такая магия была названа им потоком, потому, что она могла влиять только на то ограниченное количество переменных, из которых состояли школы магии. Другие же заклинания, основанные на понимании мира и на способности трансформировать энергию, с пониманием того, что из себя представляет эта энергия, были названы плетением потому, что маг переконфигурировал слово, жест и мысль ровно в те формы, которые ему требовались. Создать не просто иссушающий огонь, а создать пламя, способное разрубать металл и не задеть камень, уничтожать нежить и не тронуть ребенка, - это и была магия плетений.       Эти мысли, проносящиеся калейдоскопом перед его глазами, вдруг прервались острым уколом боли - чувство нечеловеческой тоски и одиночества заполнили все его сознание, вырывая из забвения. Довакин вскочил, его замутило и затрясло, но он зарычал:       - Аликс, ты мне нужен! Воин мгновенно переместился к нему, костер мигнул от бешеного потока ветра, вызванного движением мечника, и погас, глаза Драконорожденного мгновенно обратились в змеиные, улавливая малейшие частички света. Он произнес:       - Я знаю, как уничтожить жреца.