Слепая связь

- …забираю то, что мне нравится, – пронесся отрывок где-то на задворках сознания. Как часть сна, который быстро забывается, как бессмыслица. Кто это сказал? Мужской голос, но чей он? Он не вписывался в сон. - А ты в самом деле смелая, не визжишь от страха, как многие до тебя! – еще одна фраза того же голоса. Отчетливость, грозность и насмешка. Слишком громко для сна. Сознание, наконец, проснулось, выходя из полуденной дремы, но темнота осталась, будто и не просыпался вовсе, пребывая в очередной темной дыре сновидений. Шевельнул руками, разминая затекшие мышцы, в которых тут же появилось острое жжение. Видно уже несколько часов прошло. Надо же так умудриться заснуть на балконе за своим любимым занятием – изучением окружающего мира по звукам. Их всегда так много, пестрые, светящиеся, разноцветные, отдаленные и близкие. Но это всегда лишь звуки. Порыв ветра растрепал черные волосы, обдал кожу легкой свежестью и прохладой. Ощущение – все, что у него есть: будь то ветер, дождь, снег. А ведь ветер невидим, для всех невидим, не только… Но каждое его движение ощущалось особенно четко и безгранично. Это все, что дано природой для такого, как он. - Вот здесь будет удобней, не хочу в этом засратом коридоре проводить ритуал! – этот голос стал ближе, видимо, он переместился в зал. Кто же это? Голос точно настоящий, хоть и показался сначала иллюзорным. И где Шизуне? Она же сказала, что пойдет в магазин. - Что тебе нужно? Секс? – прозвучал гневный голос Шизуне. – Так бери и проваливай отсюда! Что там происходит? Она злится, сильно злится. Но она всегда спокойная и сильная, в ней это особо подчеркнуто, как неизменные качества. Парень встрепенулся и заерзал в кресле. Гневные возгласы Шизуне настораживали и беспокоили, заставляя шевелиться. - Не так все просто, дорогая! Секс – это только часть программы, что тебя ждет. Послышался крик женщины, похоже, она не выдержала, хоть и старалась показывать свою стойкость по-максимуму. Страх перед неизбежной опасностью взял свое. Унизил ее сдержанную персону. - Не тронь меня! Ублюдок! – закричала Шизуне, а глаза ее бешено ходили по комнате, будто что-то выискивая, и, наконец, остановились на чуть приоткрытом балконе. За джунглями комнатных растений она смогла разглядеть темную макушку ее мальчика и резко развернулась обратно, чтобы не привлекать внимание. Она нашла, что искала. Он там, и хотелось надеяться, что не подаст звуков, а маньяк не увидит его. Она обещала сберечь его, заботиться о нем и, если с ним случиться что-то плохое, она никогда себе этого не простит. - Поздно ты просить начала, - заметил Хидан, связывая ее руки, разрывая одежду, фиксируя положение головы. Она ничего не могла сделать, она была слабой по сравнению с этим крепким мужчиной, который подобные вещи вытворял не в первый раз. «Пожалуйста, Саске, не выходи! Молчи, прошу тебя!» - все ее мысли были только о нем, ее подопечном, который стал ей сыном. А Хидан уже раздел ее догола и расстегивал ширинку на брюках. Но прежде чем, начать ритуал, сказал: - Твоя душа узнает, кто ее себе заберет! – он приблизился к ее глазам. - Я Хидан, твой новый владелец! От этих слов похолодела не только Шизуне, но и Саске. Парень весь затрясся, такие слова могут означать одно – смерть. В них была некая предрешенность, кусок судьбы. Он хотел помочь своей опекунше, но что он может, в его-то состоянии. Если даже она, сильная, здоровая женщина, не может справиться, то он и подавно будет в проигрыше. Тяжело признавать свою никчемность, но пришлось. Хидан вошел в тело бьющейся в истерике женщины. По комнате прошелся пронзительный крик. Саске чуть не подскочил, чтобы броситься на выручку, но вовремя остановил себя. Схватился за голову в безумном жесте, чуть ли не вырывая волосы. Его сознание расходилось на части, он должен что-то сделать, он не может здесь сидеть, когда над бедной женщиной издеваются самым ужасным образом. Он мужчина, в конце концов! Не надо быть тряпкой! Из глаз Шизуне потоками лились слезы боли и ужаса, а тело вздрагивало от каждого болезненного толчка. В ее голове вертелись только две основные мысли: «быстрей бы все это кончилось» и «только бы он не заметил Саске». Голову ей плотно зафиксировали руки насильника. Он смотрел прямо в глаза, будто заглядывал через них в самую душу, а может это так и есть. Его не оставляла злобная ухмылка, наводящая еще большую панику на жертву. Губы впились в обсохшие губы женщины, а глаза не отрывались от бездонной души. Ритуал подходил к концу, осталось только забрать главную ценность – основное достоинство человека. Мачете блеснул в луче света от окна и опустился к глазам, входя в нежную кожу по контуру глазниц. Саске шокировали дикие, душераздирающие вопли. Они полностью предали ему уверенности и, нащупав ручку трости, он приподнялся. Впереди одна темнота и бездна, но есть крик, который ведет его, как лунная дорожка во тьме. Ноги тихо, еле слышно передвигались, и когда он смог добраться до балконной двери, вопль стал намного сильней и яростней. Вот уже он переступает порог и приближается к звукам, благодаря которым воображение вырисовывает легкие светлые контуры, и он идет четко к ним. Крик стал затихать, угасая, как свеча. Саске чувствовал по звукам, что уже рядом, и замахнулся тростью. Попытка наугад, но возможно он попадет хоть по какой-нибудь части тела, нанесет хоть мелкое увечье. Тонкий кончик трости попал по спине Хидана. Тот немного опешив от неожиданности, повалился на тело уже мертвой женщины, в руках он зажимал окровавленные глаза. - Какого хуя! – он глянул на замершего в боевой стойке подростка. – Ты еще кто? Саске снова замахнулся тростью, нацелив ее в сторону голоса, грубого мужского голоса, который теперь не оставит ни один из его снов. Но не попал, ведь Хидан перехватил деревяшку на полпути и вырвал из рук. От резкого натяжения Саске свалился на колени. Руки задвигались по полу и наткнулись на разбросанные волосы, испачканные кровью. Саске понюхал пальцы: запах ржавчины, металлический и неприятный. Кровь! Уже знакомо. - Что вы с ней сделали? – голос у парня выглядел уверенным, но крупинки страха можно было заметить невооруженным глазом. – Отвечайте! Хидан обратил внимание, что у пацана закрыты глаза. К чему бы это? - Посмотри и увидишь, – спокойно ответил он. - Вы смеетесь надо мной? – Саске снова пошел гулять руками, но теперь перешел на лицо с пустыми глазницами, заполненными кровавым месивом. Он ощутил это и с немым рвением приставил пальцы к шее. Пульс отсутствовал, в этом не было сомнений, он не мог ошибиться в таком вопросе. Она умерла? Ее больше нет? Что теперь будет с ним? - Что это за фишка? Зачем ты ее ощупываешь? – Хидан и вправду заинтересовался действиями парня, который по-прежнему не открывал глаз. - Вы ее убили! – раздался крик, полный смятения и потерянности. – Зачем? За что? - Она избранная. Можешь не задумывать об этом. Ты ее сын? «Этого пацана надо убрать. Но я хочу узнать, почему он себя так ведет». - Нет. Она была моей опекуншей, – Саске и сам не заметил, как быстро он перешел на «была», а вроде только что узнал о смерти. – Что значит «избранная»? Хидан подивился интересу мальчика и его устойчивости перед смертью. В нем был стержень, как и у Шизуне, удерживающий его от истеричных рыданий. - Она принесена в жертву моему Богу. А тебе пора раскрыть глазки мальчик. Неужели так боишься увидеть правду? Саске поморщился от этих слов, он больше чего бы то ни было хотел увидеть эту самую правду, но не мог. Это невозможно, в его случае - точно. - Ну, давай же, не тяни, или ты трусоват? Да, наверное, трус в нем занял очень много места, ведь только трусы оставляют женщин на растерзание. Веки приподнялись, но это не дало увидеть картину; в темное царство добавились лишь блики от солнца. Хидан таращился на черные, покрытые белесой пеленой глаза мальца. То, как они смотрели, и при этом ничего не видели - душа в них заперта, ее не разглядеть. Мальчик явно слеп! Невероятно! Такого Хидан раньше не видел – это небывальщина! - Ты слепой, – сказал он сам себе, подтверждая информацию вслух. - Да, а вы этого сразу не заметили? – Саске не понимал, как можно не узнать в нем слепца, такое сложно не заметить. - Признаться, нет. И давно ты такой? - С четырех лет. Я обжег лицо кипятком, и попало на глаза, – кто-то заинтересовался им, хоть это и убийца, раньше его больше игнорировали, не хотели общаться с инвалидом, не хотели знать ничего о нем. Он изгой. - Невероятно, ты большую часть жизни не видел. Твоя душа, наверное, чиста, как у младенца. Глаза в руке напомнили о себе чавкающим звуком, перекатившись на бок. «Блять, нужна посуда!» - Как тебя звать? – спросил Хидан и поднялся на ноги. - Саске. - Саске, у вас дома есть пол-литровые банки или какие-нибудь вообще? Позарез нужны. Парень пожал своими миниатюрными хрупкими плечами. - Откуда мне знать, я же не видел ничего. Всем Шизуне занима…лась, – боль от потери встала на свое положенное место. – Вы меня хотите убить? Хидан уже отсканировал сервант набитый фарфором в поисках банок – ничего не было. И посмотрел на эту маленькую скукожившуюся фигурку. Захотелось сказать «нет», но как же так, он не мог оставить свидетеля. Но Саске ни черта не видит! Ну и что! Описание убийцы он дать не сможет, а убивать это несравненное чудо не хочется. Мысли ушли в сумбур и неразбериху. - Я пока не знаю. - Честно, по крайней мере. Хидан отправился на кухню. Время от времени оттуда раздавалось хлопанье дверок шкафов и звяканье посуды. Через продолжительную паузу полилась вода из крана и вскоре затихла. Саске продолжал сидеть рядом с мертвым телом последнего человека в своей жизни. Теперь у него никого нет, он останется один или умрет здесь и сейчас от рук психа, несущего странный бред о религии. Неужели какая-то религия заставляет приносить жертвы своему Богу – этого не может быть. Религия - это навеянная чушь. Видимо, дело в секте, только у них могут быть подобные правила и способы поклонения. Саске знал, что настоящий Бог не приемлет убийство, в том числе и во благо. - Ну, что, Саске, пора и с тобой разобраться, – вернулся в комнату голос «психа». Саске гордо поднял голову и приготовился ждать смерти. Все равно жизни для него больше нет, он никому не нужен. Отправиться следом за родителями и Шизуне - для него самый лучший выход. Он готов к этому шагу. - Ты уверен, что дамочка не твоя мамаша? Уж, больно вы оба смелые. Хотя, с кем поведешься, от того и наберешься. Хидан присел рядом с мальчиком, разглядывая эту неприступную гордость в его лице, которую он сам никогда не увидит. Тонкие черты, обводящие острый подбородок, белоснежная с мраморным отливом кожа, пышные ресницы, непроглядно-черные пряди волос, оттеняющие бледность – во всем этом была редкая изящность, непривычная для мальчишки. В нем что-то было от куколки, сделанной рукой мастера и спрятанной за семью замками. А этими замками были слепые глаза, отпугивающие посторонних, не дающие насладиться красотой тела. Нет, такого убивать нельзя – он произведение искусства, вылепленное природой, и глаза его только украшали, как талисман. - Чего вы ждете? Убейте меня! – голос дрогнул, видно, яркие геройские речи не приносят морального удовлетворения. Хидан прикоснулся уже отмытой ладонью к щеке мальчика. Теплая, хоть и кажется холодной. Пальцы притронулись к ресницам, которые тут же затрепетали, как бабочки, обвели глаза, прошлись по переносице. Приятно и притягательно. - Что вы делаете? – Саске чувствовал каждое прикосновение шершавой кожи, пахнущей их лимонным мылом. Такие ощущения – редкость в его жизни, поэтому он не отдернулся, не попытался отвернуться, он просто наслаждался упоительным моментом. - Трогаю тебя, разве не ясно? – Хидан усмехнулся. – Ты ведь только так воспринимаешь окружающий мир: через звуки, прикосновения, запах. Вот я и даю тебе новые ощущения. - Так смерть последует за этим? Седовласый улыбнулся, первый раз он вот так улыбался, без ехидства и пугающей злобы. - Ты не заслужил ее. Но мы еще встретимся и обсудим эту тему. Как не заслужил? Саске совсем не понимал этого человека. Как можно не заслужить смерть? Она за всеми приходит. Это ее прямая обязанность. Хидан протер тряпочкой все места, к которым прикасался (благо их было немного) и, положив банку с глазами в черный пакет, окинул взглядом задумавшегося мальчика. «Мы еще увидимся!» И он покинул эту кровавую квартиру и заплакавшего, наконец, парня. Дверь с тихим лязгом захлопнулась.