Один из нас.

- Пираты! Крик разнёсся по всему торговому судну, пробуждая команду от дремотного состояния, которое всегда сопровождает при длительных перелётах из системы в систему. В круглом иллюминаторе отражалась гладь галактики, сверкающая серебряным боком планета и вылетевший с её орбиты корабль. Достаточно примечательный на вид, чтобы понять по нарисованному на железном боку символе, по необычному строению и величине судна, что это не линкор Имперцев и даже не инопланетный корабль. Удача отвернулась от них, дав столкнуться с этим устрашающим гигантом их небольшому судёнышку, на котором даже оружия толкового не было – не то, что торчащие стволы новейших лазеров. Судно называлось «Раст» и его знал каждый, кто бороздит просторы галактики. Огромное, вмещающее внушительное количество оружия, сотни отсеков, чёрное с белым черепом на обоих боках, не лишённое своей опасной красоты, имеющее в команде двадцать человек, не больше. И капитана, освоившего все трюки инопланетного разума. Кем он был раньше – не знает никто, почему он стал пиратом – так же не известно. Капитана называли Лорд. И его боялись все, включая империю и инопланетные объединённые миры. Он смог использовать и совместить несколько технологий, обхватывающих корабль, который с помощью них не нуждался ни в ремонте, ни в дополнительном обслуживании. - Всем по местам! Повреждены двигатели, приготовится к обороне судна вручную! Абордаж означал полную капитуляцию. Втайне каждый захваченный мечтал увидеть капитана, но цена за явление его к узникам была слишком высока. И вот, спустя какой-то бесславный час, все члены экипажа торгового судна, всего десять человек, стоят, захваченные пиратами. В моду вошёл выкуп – раньше весь экипаж убивали, но Империя, озабоченная таким беспределом, договорилась о том, что за каждого человека, если он стоит того, будет назначена цена. Налёты не были частыми – пиратов ловили рейнджеры или имперская гвардия, за определённую цену, либо за полный ремонт и новое оборудование для корабля. Те, кто имели собственную «посудину», были весьма не прочь обогатиться за счёт начинающих и не очень анархистов. Но именно «Раст» пользовался дурной славой – за него была назначена самая высокая цена. А за взятие капитана живым – ещё выше. Но ещё никому не удавалось поймать это судно, только повредить – тогда он терялся в звёздном пространстве на неделю, может две, возвращаясь целым и невредимым, мстя за свои раны. Пленники перешёптывались, за что получали по тощим животам прикладами лучемётов. Удары заставляли их сгибаться, но тут же следовала новая партия – по спинам и гомон моментально стихал. Их надзиратели, одетые в железные скафандры высокого класса, военные, но с видимыми следами переоборудования, внушали ужас, внутреннее желание сжаться и просить пощады. Никто не знал, что на уме у команды «Раста». По железному мостику раздались тяжёлые шаги подкованных ботинок, с россыпью странных приспособлений, идущих от щиколотки до самой коленки. Наверху стоял капитан и пленники вовсю таращились на него, забыв о страхе. Капитан взирал сверху вниз безразлично, скользя взглядом по каждому человеку. В его серых глазах отражалось мерцание металла, а волосы, чёрные, с металлическими отсветами, закрывали пол лица, опускаясь прядями до плеч. Он был красив, и он ненавидел эту красоту едва ли не больше устремлённых на него взглядов. - Обмен. Ему хватило двух минут, чтобы понять размер куша. Эти – пригодятся живыми, по одной детали – на лацканах формы у каждого члена экипажа блестел значок герба имперцев, а значит судно перевозило то, что нужно было для Империи. И торговцы ей принадлежали. Обмену быть. Команда дружно заголосила, а капитан, эффектно развернувшись, проследовал на мостик управления. Он уже долгое время не спал по-нормальному. Кажется, что всё это пошло из-за внешности. Может, суть проблемы была глубже – детство. Капитан не любит те дни, когда приходят воспоминания, нахлынув яркими картинами, от которых хочется забиться в угол и прогнать прочь мысли. Он не любит… В этот вечер вся его небольшая семья собрались за одним столом. Ни единого гостя помимо, ни одного друга. А ведь это ЕГО день рождения. Маленькому, весьма симпатичному мальчику исполняется шесть лет, но взрослым, пьющим неприятно пахнущую жидкость, поющим похабные застольные песни, не до него. - Он ненормальный! За что мне это! – его мать ревёт в голос с ненавистью смотря на сидящего рядом сына. - Всё время молчит и смотрит, как будто всё знает, и ты перед ним виновата. А комментарии едкие. Ни одной улыбки и ласкового слова. Чудовище в красивой обёртке! – заливается она, сморкаясь прямо в праздничную салфетку. Мальчик молчит – он привык к её ежедневным истерикам. - Но отдать не могу. Завидуют, что такой красивый у меня сын получился. – На очередную реплику про детский дом одна и та же фраза, повторяющаяся раз за разом. Его мать некрасива, с узловатыми, почти мужскими руками и невзрачным лицом. На неё не смотрели мужчины и она, отчаявшись, пошла на искусственное оплодотворение, выбрав идеально красивого мужчину. - Я ненавижу тебя, ненавижу! Вспышка. Холодный озноб прошёл по коже спины, упираясь в копчик. Лорд вздрогнул, чувствуя чужой взгляд. Его помощник с беспокойством смотрел на лицо капитана. - Управление. – Стальной, неживой голос отрезвляет члена команды и тот, вздрагивая, суетливо подбегает к штурвалу. - Заберите его от меня! – плачет некрасивая женщина, продавая своего красивого сына. Ей нужны деньги, чтобы попробовать ещё раз. Капитан собирательского судна, поставляющий по планетам метеориты, грубо хватает мальчика за плечо рассматривая его своими узкими, бесцветными глазами, один из которых не видит – на нём растеклось уродливое белёсое пятно катаракты, делая внешний вид собирателя зловещим. - На кой мне он? Подохнет ещё от тяжёлой работы. - Наплевать! – беснуется та, мигом утратив человеческий облик. Она похожа на гупина – огромную волосатую гориллоподобную тварь, обитающую в соседней системе от солнечной. На планете Каликуунна. Мужчина протягивает ей деньги. Мальчик знает, куда та направится – на новую попытку обрести нормального ребёнка. Не морального урода. - Капитан – по левому борту судно! – помощник трясёт руками, пребывая в крайней степени возбуждённости. - Нам послано сообщение. Вы примете? – мелодичный женский голос полностью выводит Лорда из задумчивости. Он кивает, еле видно, переведя тяжёлый взгляд на сенсоры слева. Они мигают призрачно синим светом. Чётко видна лишь одна надпись, прочитав которую капитан встаёт с позиции наблюдающего, неспешно проходя за штурвал. Атакуем. - Каковы наглецы, а? – смеётся в рупор помощник. – Нас атакует лодка рейнджеров. Всем боевое построение, ребятки! – его голос разносится по всему кораблю, эхом добираясь до каждого уголка судна, мгновенно поднимая расторопную команду, приведя её за доли секунды в боевой настрой. Они любят веселиться. Капитан «Раста» молчалив и скуп на эмоции, иной раз его ближайшим помощникам: сероволосой девушке из расы Настри и весёлому худому парню, напяливающему на себя невозможное количество разноцветной одежды, кажется, что он киборг. Совершенный по красоте, но совершенно не приспособленный чувствовать. Всегда спокойное лицо, позволяющее себе лишь редкое поднятие уголков губ и так же еле видимое удивление, которое проявляется приподнятой на миг брови. Большего Лорд себе не позволяет. Даже сейчас Дива смотрела в его идеально прямую спину и, обычно тонко чувствующая все эмоции, не могла понять, что он чувствовал. Скорее всего – ничего, в отличии от Спектра – тот улыбался во весь рот и совершал дёрганные движения из стороны в сторону, готовясь в любой момент сорваться с места. Время текло слишком медленно для команды «Раста» - они даже не соизволили ударить в ответ на редкие залпы орудий того баркаса, который и кораблём-то назвать нельзя, но название, выгравированное на боку у этой ржавой посудины гордо сообщало всем, что это как минимум линкор. «Империя» - забавное название даже для имперских судов. Те отгораживались именами полузабытых богов, упоминающихся лишь в сказаниях и легендах на Земле, но никто, даже сам флагман Императора не назывался настолько пафосно. Сканер «Раста» не выявил никакой опасности – всё как у всех личных транспортных кораблей. Устаревшее оборудование, которое выпускалось лет сто назад, защита всего в десять процентов, а про наносферу и говорить-то нечего – про микроорганизмы, вырабатывающее топливо, этот пережиток древности и знать не знал, но всё одно нападал. «Самоубийца» - в мыслях капитана промелькнула лишь одно слово и ему стало интересно. Он прикрыл тонкими, просвечивающими красными жилками веки, впав в своего рода транс, не полностью закрывая глаза, чтобы совсем не уйти, только на две третьих, чтобы часть сознания на чистом автомате продолжала вести корабль. Предусмотренный такой техникой автопилот Лорда не устраивал – в битвах он сам принимал участие, непосредственно ведя своего любимца, просчитывая верные ходы. Зрачки уплыли вверх и темнота, что была привычной для каждого, кто закрывает глаза, сменилась знакомым туманом, тело будто потеряло вес и он, не чувствуя под собой почву, быстро пришёл в себя – во время переходов он всегда хотел улететь всё выше, чтобы разглядеть то, что было за туманом. Лорд сделал рывок в сторону корабля, который он представил настолько тщательно, насколько его сознание запомнило «Империю». На серых, измазанных дешёвым красящим веществом стенах проступали надписи на различных языках. Кричащие, шипящие и шепчущие тому, кто их видит, тайны команды, их мысли и дневники ("Для чего?"). У одной из таких стен стоит девушка, выглядящая как ребёнок в очертаниях туманного зрения. Она будто в бреду пишет надпись, которую успевает прочесть Лорд до того, как обратить своё внимание на саму девочку. «Сегодня мы умрём…». На голове у неё струится жидкое пламя– а глаза, как земля, такие же умиротворённые и живые, сейчас наполненные грустью и остатками воспоминаний. Но в них нельзя смотреть, а то утонешь в них, запутавшись в чужой голове, чужом мире, который прямо сейчас оборачивается пылью с каждым прожитым мигом, наполненным только горечью и прощанием. Следующий человек, которого видит Лорд – сосредоточенный мужчина, потеющий при каждом нажатии на кнопку очередного залпа. Он мелко трясётся. Он тоже хочет написать эти слова на стене. Он молчит, но в рубиновых глазах, помимо печали, застывает уверенность и упорство – именно с ним он жмёт на красную кнопку, всматриваясь в стекло прицела, на котором их слабый сканер пытается прощупать слабые места «Раста». И не находит. Или их нет? Альбинос вытирает пот рукавом бывшего белым свитера, которые дарят великовозрастным внукам заботливые земные бабушки. Последний член команды сам капитан ("Их всего трое?"). У него волосы цвета угля и ониксовые глаза, необычной формы. Он напряжён, но на губах улыбка, такая, которая означает, что ему наплевать на то, что с ними будет – это его подвиг ("Ради чего?"). Лорд скользит глубже – утопает в его взгляде и не находит ни страха, ни сожалений, ни печали, только огонь чувств, которые сводят его с ума и вместе с тем пожирают того, кто пытается «увидеть» его мысли. - ПРОВАЛИВАЙ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! Тело сотрясает мелкая дрожь, каждая клеточка взрывается резкой болью, во рту металлический привкус, черепная коробка давится изнутри, к горлу подкатывает неприятный ком. Лёгкие обжигают болью при каждой попытке вздохнуть. Лорд сжимает штурвал до хруста пальцев, обтянутых тонкой кожей перчаток, он выдерживает ментальный удар не шелохнувшись, но все слишком заняты, чтобы увидеть, что с ним что-то не так. - Да кто он такой? – шепчут его губы, мертвенно-бледные, синеватые от стремительно падающего вниз давления, приносящего облегчение, приятный холод и расслабляющее сведённые судорогой мышцы. Сознание теряется среди плавающих перед глазами разноцветных пятен, но он не падает в обморок – он не может и сила его натренированной воли даёт устоять на ногах, чтобы сделать один единственный заход – «Раст» проглатывает «Империю» в своё ненасытное брюхо, поцарапанную, с неработающими орудиями – внутри пиратского корабля своя аура, она не даст нанести вред ни единому существу, что находятся на его борту, ни ему самому. Скоро, совсем скоро… - Сокрытие. – Уже громче, чтобы Спектр передал всем по рации одно слово «Отдых», как всегда верно расшифровывая немногословное заявление капитана. В ангаре их ожидают трое. Все, кого видел Лорд своим внутренним зрением стоят, заложив руки за голову, молчаливые и полные внутреннего достоинства. Девушку, с волосами цвета огня они прячут за свои спины. Безоружные и слабые, как котята перед сворой собак, грозящихся разорвать их на куски, но ни страха в глазах, ни единого признака слабины. Они спокойно принимают свою участь и это притягивает Лорда. В ангаре душно, пахнет копотью и мысли команды, чёткие и ясные для капитана, витают в воздухе, светясь бесчисленными количествами знаков вопросов. Они гадают, каждый в своём уютном мирке и даже не подозревая то, что Лорд видит их насквозь. Хотя он смотрит совершенно не на них, а на тех, чьи помыслы остаются загадкой. Он останавливает взгляд на капитане и снова утопает в его ониксовых глазах, в них отражается не он и не окружающая обстановка. В них отражается космос. Лорд смотрит немыслимо долго – так кажется ему, команда начинает нервничать, замечая его безмолвие и нетерпеливо шепчется, задавая свои бесчисленные вопросы вслух, как будто в голове им больше не было места и их срочно нужно было озвучить. Капитан облизывает сухие губы, поднимая руку. Воцаряется тишина, режущая слух отсутствием мыслей, время остановилось – они замерли, как статуи, не шевелясь, подняв десять пар сияющих глаз на того, кто стоял на возвышении. - Рабочие. Тихо произносит капитан и время снова набирает свой ход, взорвавшись тысячами звуков, раскатами работающего механизма корабля и шаркающими шагами по железному полу. Его слова означают то, что пленные становятся обслуживающим персоналом, которого так не хватает "Расту" - пираты слишком много времени проводят в разведках, либо в боях, грабя имперские суда, поставляющие повседневные товары. Им нужны были люди, готовые исполнять грязную работу, за которую команда берётся крайне неохотно. Лорд уходит в свою каюту, чтобы восстановить свои силы. Ментальная атака выбила из него все силы; теперь, выпив бокал терпкого полусухого вина, он наконец-то сможет нормально выспаться. Без кошмаров о прошлом, после которого просыпаешься в липком холодном поту, без пробуждения через каждые пятнадцать минут, слыша тонкие трели тревожно звенящего колокольчика, означающего очередную проверку… В его каюте два отсека. Первый – гостиная. В ней, на первый взгляд, нет ничего, что могло бы бросаться в глаза. Резной стол, кресла и полки, наполненные бесчисленными рядками пожелтевших от старости книг, различных маленьких трофеев, камней причудливой формы и коробочек, лежащее внутри которых надёжно сокрыто от взглядов приходящих. Во втором отсеке – спальня. Большая, даже слишком для одного человека кровать, встроенный шкаф и полка, на которой находилось бесчисленное множество музыкальных шкатулок. Лорд снимает перчатки, медленно, наслаждаясь процессом обнажения кожи, слишком тонкой, с видными просветами синеватых вен, слишком женственной кисти рук. Он не смотрит на неё, он чувствует, закрыв глаза, этот миг наполняет его ощущениями призрачной свободы. После того, как обе перчатки оказались в футляре, Лорд на ощупь, не открывая глаз, тянется к полке с шкатулками, проводя необычайно чувствительными подушечками пальцев по бархатистым крышкам, выбирая ту, ощущения которой понравятся ему больше всего. Даже взяв выбранную в руки, он не перестаёт гладить её ещё немного, прежде чем открыть, повернуть два раза ключ и раствориться в спокойной и тихой мелодии, дарящей очищение от давящих мыслей и суеты боёв. Здесь он находиться в собственном мирке, где нет входа никому иному кроме него и его уставшей за пару веков души, хотя Лорду порой кажется, что она намного старше. Его тело едва покачивается в такт музыке, а в мыслях чей-то приятный голос допевает мотив еле слышно, делая мелодию ещё грустнее, ещё ярче, эмоциональнее. В голове проносятся видения, сладкие, дурманящие и туманящие разум. Он видит то, чего у него никогда не было, чувствует то, что никогда не испытывал. Щёлкает затвор крышечки шкатулки, закрывая его секрет на потайной замок, открыть который не смог бы никто, не зная куда нажимать, чтобы улететь вдаль вместе с музыкой. Каждую из этих шкатулочек Лорд собирал по всей Земле, наслаждался их игрой в одиночестве, не давая никому узнать этот секрет, то, что принадлежало ему одному. Руки снова облачаются в перчатки, взгляд обжигает холодом, а сам капитан собран и ожидает в гостиной того, кого пригласил сам – а это для него редкость. При механическом свете лампы блистает в бокале вино, сама лампа имитирует свет огня, стараясь сделать атмосферу уютнее и теплее, но это слабо удаётся, потому что хозяин этих чертогов холоднее льда и не умеет таять от такого слабого источника вымышленного тепла. Однако тот, кто заходит в гостиную, является неугасимым источником жара. Огонь его эмоций, не высказанных, не показанных, но чётко чувствуемых даже через напускное спокойствие обжигает привыкшего к холоду Лорда. - Говори. – Дождавшись пока гость, а точнее очередной пленник или раб его корабля сядет, капитан опалил его холодом, зная, что на такого, как пришедший, это не возымеет никакого значения. Он тоже смотрит на лицо, а после спускается взглядом ниже, пока не доходит до заострённых носков сапог. И молчит. Обычно он разговорчив. - Забудь своё имя. Теперь ты – Принц. Ты один из нас – хочешь ты того или нет. – Голос Лорда был сух, лаконичен и ничего не выражал. Голос машины был более эмоционален. Гость улыбнулся. Вопросов, витавших в связи с этими словами, у людей обычно набиралось много, так, что они были видны даже невооружённым взглядом. Но у этого человека ("А человек ли он?") их не было совсем. - Хорошо. – Лорд едва ощутимо вздрогнул, поражаясь голосу, мягкому, грудному, успокаивающему, такому, которому хотелось подчиняться. Пират удивился сам себе – прежде у него никогда не возникало желания кому-либо подчиниться, идти, повинуясь чужой воле. Он ищет взглядом то, что может вызвать в госте хоть одну отрицательную эмоцию, но всё, каждая морщинка на его лице, бездонные омуты глаз, глубокое и ровное дыхание, шершавые крепкие ладони ("Какие они на ощупь?"), волосы, в отблесках которых теряется тёплый свет, становясь призрачно холодным - всё это почему-то создаёт ощущение уюта и того, что у Лорда никогда не было, но что он всегда хотел иметь. Ладонь трёт саднившие глаза через тонкие веки, стараясь отогнать наваждение, но у него ничего не выходит. - Иди прочь. - Спасибо. - За что? - За то, что не убил их. – Под «их» имеются в виду друзья, которые не виноваты в безрассудном поведении Принца. У Лорда слишком много вопросов, никогда прежде не возникавших в голове. Он не любит и их наравне с ненавистью к своей внешности. Но то, как смотрит на него это существо – ему неожиданно нравится, во взгляде незнакомца нет того, что бывает у других. Его рассматривают, как животное, привезённое с малоизученной планеты, но этот – нет. Он смотрит изучающе, стараясь проникнуть своим жарким взглядом, согревая обманчиво холодным светом ониксовых глаз. Камень должен быть холодным, но почему от того, когда на него смотрит пропасть космоса, становится так тепло на душе? Лорд не замечает, когда уходит гость, да и он сам приказал ему уйти. Просто в какой-то момент ему становится нестерпимо холодно и тянет в сон. И он покоряется этому желанию, выбрав мелодию сна в шкатулке с приятным древесным запахом, лакированной крышечкой, на которой искусный резчик изобразил геральдические лилии, в последствии ставшие гербом империи. Под крышечкой этой музыкальной шкатулки хранились тёплые пастельного цвета сны, с манящим простором космического пространства. Ему нравилось трогать крышку, оглаживать её узоры, а после, ложась на свежие простыни, открывать её сложный механизм несколькими щелчками, после которых, словно стесняясь его, начиналась тихая музыка, заполнявшая тело приятной расслабленностью, моментально успокаивая и унося в мир сновидений. Как жаль, что он их не помнит – свои хорошие сны, ведь они снятся очень редко…