Один из нас.

Тусклый желтоватый свет нечищеных, кажется, столетиями ламп, отражался от стен коридора, в которых застыли три фигуры, отжимающих тряпки в мыльном растворе. Стены были выдраены до блеска, как и пол, сохранивший водные лужицы, на которые наступать – оставлять грязный след от подошвы. На корабле было пыльно, пахло жжёным маслом и железом, гарь от них не стиралась достаточно давно, чтобы Принц, Рыжая и Альбинос так просто справлялись с данным им заданием. Ни единого развода не было на вымытых до сияния оконцах, показывающих внешний мир – соцветие космоса и далёкого света яркой звезды. Они стояли на сокрытии – это обозначало то, что корабль, даже при самом мощном сканере, не могли засечь службы контроля и поиска, они видели лишь метеорит, такой, в котором кусков руды, так ценимой собирателями, было ни на грош. Жалко даже тратить ставшие такими дорогими заряды. То была талантливо сделанная иллюзия, наведённая с помощью технологий и знаний Лорда. Весь корабль, кроме троих рабочих, погрузился в дремотную тишину, уставших от казалось бы вечного скитания бродяг, пиратов корабля «Раст». Называвшийся Принцем медленно вынул тряпку из жестяного ведра, так, что капли от резкости движения слетели на грязные участки пола, оставляя мокрые, сырые разводы, по которым после темноволосый завозил тряпку, нехотя, лениво и неумело. Он стоял на коленях – единственную швабру, совсем новую, непонятно откуда взявшуюся на этом пропитанном грязью корабле, отдали Рыжей, девочке с яркими волосами. Альбинос без устали тёр стены, а она замывала за Принцем его работу – тот совершенно не умел прибираться и больше мешался, чем помогал, всё время тратя на непонятные, иной нелицеприятные ругательства, кои относил только лишь к себе. Им было всё равно, кто эти трое – не было ни одного члена экипажа, кто бы их вообще замечал. Тени, скользившие по кораблю, пахнущие мылом и сажей – дикой смесью, которая стала практически родной. У них в комнате были расписаны стены и даже часть потолка. Надписи кричали, переплетаясь с узорами и рисунками, выплескиваемый тремя душами. Они даже не разговаривали между собой – только молчанием добивались идеальной слаженности в работе. Принц был лидером этой маленькой компании, Альбинос - полноватый, имеющий свойство сильно потеть при любой ситуации, требующей физического, либо умственного напряжения, стал своего рода гасителем любого проявления эмоций черноволосого. Рыжая девочка, забиравшая волосы в два куцых хвостика, с пышной чёлкой, закрывающей брови и часто лезущей в глаза, всегда выражала эмоции посредством жестов, была заботлива и терпелива с обоими друзьями. Она же и учила их искусству уборки, описывая на стенах их маленькой комнатушки, лишённой всяких удобств, правила наведения чистоты. Казалось, что они жили в своём маленьком мирке, который не касался основной жизни на «Расте», они были среди, но не одними из команды, хотя таковыми считались по негласным правилам корабля. О том, что существуют какие-то древние правила, не знал никто из них троих – им не сказали это. Им вообще ничего не говорили – только сухие слова приказов, передаваемых Спектром или самим Лордом. Они даже не догадывались, почему им нельзя говорить свои имена, общаться с членами экипажа, обозначать своё присутствие. И, инстинктивно чувствуя, что нельзя, они старались ничем не привлекать к себе внимания. Призраки, бесплотные, не имеющие ничего своего, питающиеся после всех на кухне, а не в общей столовой, если, конечно, духи вообще могли есть. Они не жаловались, не требовали встречи с капитаном и избегали тюремного отсека – туда дорога им была закрыта. Но через некоторое время, просматривая последовательность действий троицы (А за ними следили все, кому не лень, на голубоватых экранах внутренних камер), Лорд приказал разделить троицу, назначив каждому своего собственного «надсмотрщика», как окрестил их Принц, недовольно протирая столы в библиотеке. Он обладал телепатией и прекрасно знал, что единственный из всех, чьи мысли были ему недоступны, так же ожидал слабины темноволосого, как в ответ тот ждал любого смягчения ментальной стены капитана. Принц знал откуда-то, что Лорд был удивлён тем, что обычный, казалось бы человек, мог владеть столь великолепными способностями, хорошими, но недостаточно, чтобы капитан «Раста» пришёл к нему за ответами на свои вопросы. Они мучили Лорда днями и ночами, но он молчал, взяв под своё крыло обучение таинственного лидера «Империи». Сероглазый капитан создал три непохожих тандема, объединив совершенно различных характером людей в пары, приказав заботиться друг о друге, научить троих новичков всем азам поведения на корабле, но не снял с них обязанности по уборке судна. Принц стал парой Лорда и теперь тенью всюду сопровождал капитана, казавшийся безликим, но всё равно слишком живым, по сравнению с пиратом. Принц умел выражать эмоции всем своим естеством, любое проявление мимики и микро-жестов читалось легко для того, кому было не лень рассматривать тень капитана. Взгляд падал именно на неё, а не на темноволосого, от чего тот только радовался в душе. Принц был некрасив, но в то же время ослепительно очарователен, имеющий свойство нравится всем, с кем он вступал в диалог, к нему прислушивались, ему верили, даже несмотря на его явно таинственное происхождение. Полукровка от рождения, темноволосый мог использовать качества своего народа себе во благо, а его черты лица и необычные глаза, говорили о том, что где-то в крови Принца была часть императорского дома, от которой он отказался, либо всё было совсем наоборот. Всё было совсем по-другому. В ночь, когда все праздновали Объединение, в душной, лишённой окон и свежего воздуха королевской опочивальне, красивая немолодая девушка истошно кричала от разрывающих её ощущений схваток, казалось, каждая клеточка наполнялась болью, а тянущее, невозможное ощущение в животе, заставляло её кричать: - Скорее! Скорее! Торопя прислугу, метавшуюся с приборами и чистыми тряпками, готовящими ванночку и подключающим императрицу к аппаратуре. Это был поздний ребёнок, последний, судя по тому, что врачи говорили о бездетности, которая не могла лечиться ничем, после рождения наследника престола. Появление второго ребёнка было неожиданным и нежданным, просто потому что отец-Император не имел никакого отношения к зачатию младенца и уже как год находился на другой планете, подписывая пакт об объединении всех инопланетных рас. Все были рады, кроме тех, кто находился во дворце. Ребёнок, появившийся на свет, был уродлив, он смотрел на мир тёмными глазами, без присутствия белка, причудливая форма которых была в материнскую линию. Весь покрытый слезающими ошмётками белой кожи, под которой розовела новая, как будто младенец родился змеёй и снимал свою шкуру, чтобы казаться обычным. Он познавал мир через ощущения, эмоционально, даже сверх того реагируя на каждое проявление интересного, необычного. Подвижный малыш без устали угукал, смотрел на внешний мир своими чёрными глазами, пытался потрогать такие грустные лица, как будто хотел разгладить морщины, появляющиеся на хмурящихся лбах, лицезревших его. - Принц задумался о своей Империи? – Стальной, безэмоциональный голос вывел темноволосого из задумчивости, а после тот с удивлением осознал, что хитрый партнёр в это время беззастенчиво лазил у него в голове и выявил одно, не совсем приятное воспоминание, из тех, что обычные люди не должны помнить – это он почерпнул из глаз своей матери, из её мыслей. Принц нахмурился, выражая всем своим видом, дёрганными, резкими движениями, шарканьем тряпки об пол, с остервенением отскабливающей невидимое пятно грязи, неудовлетворение происходящим. Лорд был иной раз говорлив, не так, как остальные – недержание слов его не беспокоило, лишь пробивающиеся несколько предложений – вот и весь диалог, который можно было бы назвать монологом, если бы Принц не отвечал Лорду своими плохо контролируемыми движениями, микро-мимикой и мыслями, что пробивались через сильный эмоциональный блок, рушащий на мгновение стену из зеркал, что создал в своей голове темноволосый. Большой зал, что составлял одну из комнат Лорда, тоже стоило вычистить – к этому выводу пришёл капитан корабля, когда выронил из рук бокал вина. Случайно или специально – это осталось загадкой, факт в том, что командир судна сделал это на глазах у Принца, когда рассказывал ему повесть о том, как себя вести на его корабле. Вино размазалось по полу, мгновенно утратив свою окраску, приобретая цвет коричневой лужицы, сладкопахнущей и липкой на металлическом полу, выкрашенном мозаичной картиной, которая еле просвечивала через слой грязи. Красивый, как божество, капитан с мгновение взирал на безобразие, которое сам же и учинил, бесцветным голосом приказал прибраться, сам же, с удобством устроившись в кресле, достал немаленького объёма том по древней истории, которая была покрыта не иначе как человеческой кожей. Принц, не догадывающийся о том, что задумал Лорд, мгновение помедлив, приступил к работе, в несколько часов выдраив пол, стены и потолок до блеска – работа спорилась, никто не мешал и не отвлекал, только вот задумчивость, что преследовала темноволосого во время увлечения работой, сыграла ему не на руку и выдала его тайну, скрытую за семью печатями у него в голове. Сейчас Лорд, не мигая, смотрел на своего подопечного, с интересом водя по корешку книги указательным пальцем, словно поглаживая её, задумчиво, как бы заново изучая Принца. - Ты приближенный к императорскому двору. – В голосе не было и тени вопроса, лишь утверждение, резавшее по ушам самодовольством. - А ты телепат. - Нет. – Лорд всё смотрел и это злило темноволосый огонь, скрывавшийся от пронзительных серых глаз за занавесью отросших волос. – Это всего лишь один из многих навыков. - Настри – телепаты. Коури – владеют тьмой и тенями. Раав – ментальными выбросами. А Куиины – обладают немыслимой силой, – подвёл итог Принц. – Ты владеешь тремя первыми. Я одним последним. Знаешь, как я это понял? – заинтересованный взгляд и еле видимый кивок – то, что можно было понять без слов, по горящим глазам Лорда. – Ты ломаешь блоки и вещи в твоих руках оживают, как этот корабль, он умеет быть незаметным, смертоносным и пользуется всеми новшествами рас. А также у тебя достаточно разношёрстная компания. - Расскажи. – Это был вопрос. Но ни тени вопросительного знака. Полу-куиин был горячей лавой – таких он видел впервые, говорят, что Куины делятся на три народа – холод, огонь и защита. Народ холода обитает в низинах, на севере планеты, где всегда холодно и куда практически не достают горячие лучи их звезды. Народ защиты – их большинство, смешанные расы, кои распространены по всей системе. А вот огонь…их слишком мало и найти их невозможно – они ютятся на самых ближних к звезде планетах, где температура выжигает всё живое, но им, привыкшим к огню и самим становившихся живым огнём – нипочём жара. Смуглые и темноволосые, некрасивые, но умеющие передавать тепло. Принц без сомнения относился к вымирающему народу огня куиинов, потому что в одном помещении с ним становилось нестерпимо жарко, согревались даже ноющие от холода кости, а при взгляде в ониксовые глаза, видно было далёкие, дарящие жар звёзды, мерцающие в свете зрачков и светлых крапинках радужки. Красивые глаза. - Хотя бы у него красивые глаза. Императрица обнимает мальчика, который, не отвлекаясь на объятие, играет с игрушкой – интерактивной зверюшкой, без устали танцующей на ковровом полу с подогревом. На земле холодно – бушует лютая зима, но здесь, рядом с этим не сидящим на месте малышом, всегда тепло. Вернувшийся император видел не раз мальчика, но считал его матерью родную сестру своей супруги. Глаза – их нигде не спрячешь, а у мальчишки они были в императрицу и её родственников, раскосые, большие ангельские глаза в пол-лица, в которых был виден, если присмотреться весь космос – всё из-за необычайных белых пятнышек на радужке. Годы бежали слишком быстро и незаконнорождённый принц стал более любим двором, чем наследник – он влиял на всех, кому не был бы представлен, отлично владел дипломатией, умел драться и даже пару раз вполне серьёзно побеждал наследника, стрелял прицельно и с лёгкой руки подавил бунт, применив свои умения, убив нескольких лидеров этого противостояния империи. И всё бы шло своим чередом, если бы не… «Если бы» - самая неприятная фраза, она возникает вместе с надвижением неминуемой беды. Она возникла с гибелью императорской четы. На престол взошёл наследник и, когда разбирались бумаги императрицы, обман раскрылся. Принц был выкинут со своими ближайшими сподвижниками в космос без права находиться в солнечной системе и в любой другой, которая находилась под влиянием объединения. Единственным шансом вернутся на родину или хотя бы на планету, приспособленную к проживанию, было найти и предоставить пред имперским домом капитана корабля «Раст». - Глупо. - Ещё как. – Усмехнулся неудавшийся правитель. Его прозвище попало в самую точку. - А кто они? - Люди. Альбинос – сын одной из служанок, а Рыжая – дочь капитана охраны имперского двора. Лорд кивнул. Только одно движение, которое было слишком частым – обычно это означало конец разговора. Пирату стоило подумать, мысли роились в голове и не давали покоя, а близость принца так же не давала сосредоточится, поэтому его путь пролегал в святая святых – в спальню, навсегда сокрытую от глаз существа любой расы. В комнате было темно и тихо. Пахло деревом, свежими простынями и запахом музыки. Чего же он всегда хотел? Забрать то, что по праву принадлежит ему? Точнее не так – желание мщения и свободы от сковывающих его мыслей и прошлого, заставляющего прятать всё далеко в сознание. У Лорда был шанс отомстить всем, даже собственной матери, продавшей его на рабский корабль, не давшей ему ни капли родительского тепла. У него появился Принц – незаконнорождённый принц имперского дома, вынужденный вечно скитаться, либо погибнуть в стычке с «Растом». Темноволосый закрыл глаза, мир привычно подёрнулся сероватой пеленой, его астральное тело, не видимое никем, кроме Настри, блуждало по кораблю, пробиралось в головы его людей, читало мысли, видело вопросы. Лорд искал Альбиноса и Рыжую. Первый пытался обратить на себя внимание девушку-Настри, что стояла у сенсорных экранов, просматривая пути торговых судов. Она давно наловчилась влезать в систему Объединения и высматривать курсы нужных судов, за день до их отправки в нужное место – красные росчерки на тёмном фоне, понятные только ей узоры. Они частенько перехватывали их тогда, когда те оказывались, всего на мгновение, в «незрячей» зоне радаров империи. На «Расте» знали всё о вооружении, поэтому их защита для боя была идеальной всегда, именно это породило о них пугающие байки. В голове у Альбиноса были яркие, совершенно пошлого содержания картины. Лорд, слишком далёкий от проявления любой степени привязанности, был немало удивлён. Оказалось, что мраморно-розовая кожа Настри выглядит бархатистой, светится изнутри. Её слишком аскетичное тело – прекрасный пример ухоженности и чистое воплощение красоты. Даже волосы цвета морских водорослей его не пугали, но восхищали мягкостью, спадающим шёлковым водопадом ниже колен. Следующая картина заставила капитана побледнеть – тонкий стан девушки в руках у потного Альбиноса, они обнажены, она – закатывает глаза и вздыхает от удовольствия, он – сходит с ума от обладания ей, вплетает в локоны свои пальцы… Лорд морщится от этого вида – ему противно, он выходит из головы, но одно воспоминание, о нём самом, заставляет его обернуться и вздрогнуть, а после, в мгновении ока вернуться. Он без сил повалился на кровать, тяжело дыша, со всхлипами, так, как будто не хватало воздуха. Он задыхался, расстёгивая молнию на кожаной курточке, отбрасывая вместе с ней плащ, чтобы дать грудной клетке получить так необходимую свободу. Сердце колотилось с неприличной скоростью, стало нестерпимо горячо, так как будто он прикоснулся к живому огню, которого никогда ещё не видел – только в ониксовых глазах Принца. Лорд никогда не думал о женщинах. Ни одна раса не смогла возбудить его исковерканный мозг, не смогла восстановить ход событий, навсегда сломанную психику ребёнка. Лорду нравились мужчины, его желание, иногда прорывавшееся через пелену воспоминаний с примесью мазохизма, можно было удовлетворить лишь мужской похотью плоти. Лорд ненавидел себя за это, и эта вещь была третьей, но не самой последней в его списке. На корабле собирателей мальчик подвергался ежедневному насилию. Физическому, потому что был слишком слаб, унижению, потому что никогда не плакал и не просил пощады. Самым ласковым словом в его сторону было «Ублюдок!», самых грубых он старался не вспоминать. Его сознание мутнело от боли, каждый раз хозяин судна придумывал всё новые пытки, перед всей толпой его команды, если мальчишка не выполнял работы, которая по сложности просто не могла быть выполненной даже здоровым качком. Он ненавидел моменты, когда понимал, что бессилен и несколько раз пытался совершить самоубийство. В последний раз - в свой день рождения, тот «праздник» о котором все давно позабыли, но не он. Потому что он, в свои только-только исполнившиеся десять лет был продан и уже шесть лет был рабом. Прятавшийся от напивавшейся команды, в этот раз он не мог скрыться и стал работать личной шлюхой капитана. То, что он испытывал, каждый раз походило на смерть, каждое утро после которой он перерождался в ничтожество, то, что просто не могло существовать. Столько раз умирая и калеча, уродуя душу, он давно перестал быть человеком, жалкое подобие, лишённое собственного мнения и даже управления своим телом – всё это принадлежало другому. Было вполне ожидаемым решением прекратить попытки самоубийства – не хватало смелости довести их до конца. В ночь после очередного насилия, он взял нож и убил лежащего рядом человека, пропахшего потом, невозможно обрюзгшего и вызывающего в нём чувство рвоты, того, от которого разило спиртным и уродством. Не дрогнувшей рукой он убил и остальных – команда, насчитывающая всего шесть человек, напилась по случаю хорошего заработка, пропив последние медные кругляши в своей «уютной» компании. Парень, ещё не мужчина, с лёгким пушком небритости на подбородке, стоял среди сваленных в кучу тел, облизывая испачканные кровью пальцы и в первый раз в своей жизни смеялся, до слёз, безумным смехом гиены, разбивая мёртвую тишину на осколки, как когда-то разбили его собственную душу чужеродной похотью. После этого, он назвал себя Лордом и больше ни единого раза не проявил ни тени эмоций, просто потому что их больше не было. Он видел ад и, направив корабль в чёрную дыру, без страха в глазах, с безумной улыбкой на тонких бледных губах, на самой высокой скорости, что могла развить эта дряхлая посудина, он влетел в чёрный омут неизвестности, думая, что наконец-то придёт освобождение. Никому ещё не удалось выбраться из чёрной дыры живым… Лежащий на постели человек судорожно сминал простыни, выхватывая порцию воздуха, широко раскрыв рот. Про себя он вёл счёт: раз – вдох, два – выдох. Потому что не мог дышать – если не считать, то лёгкие остановятся. Тело сводит судорога, пронизывая болью каждый сантиметр кожи, каждую клетку мозга, заставляя закусывать край одеяла. Медики называют это фантомной болью – от неё загорается огнём каждый шрам, а их у него слишком много. Вся спина в продольных аккуратных белёсых линиях, на запястьях – такие же, навечно изуродовавшие кожу, синеватые вены огибали старые порезы, не задевая их. Лорд пытается дышать, но, когда боль уходит, следом за ней появляется совершенно не к месту возбуждение, как память, что после того, как ему приносили боль, приносили и наслаждение, чтобы в их извращённых глазах это было ещё забавнее, смешнее, они сознательно дарили ему эту привычку, чтобы дальше издеваться над его изуродованной душой и слишком красивым, женственным телом. Лорд приходит в себя только в душевой кабине, где без устали трёт своё холодное тело губкой, так же, как когда-то старался смыть с себя чужие прикосновения. Но они навечно въелись в память, сводя с ума, заставляя расчёсывать кожу жёсткой губкой до красноты и даже до крови, но всё это не приносило желанного облегчения. От холодной воды конечности сводило лёгкой судорогой, но мысли, наконец-то его отпустили. Теперь, стоя под ледяным душем, он смог придумать план игры, в которой понадобится Принц – именно этого сокровища ему не хватало, чтобы выстроить логическую цепь в своей голове – звено к звену. Наконец–то всё сложилось. Остался последний пункт, который он начнёт исполнять прямо сейчас. Принц заканчивал расчищать от скопившейся веками пыли полки, на которых стояли резные шкатулки, их, каждую из шести, он взвешивал и осторожно, как будто возился с хрустальной вазой, обтирал от пыли, почти с лаской водя по ним тряпкой. Вымыть пол и стены – оказалось не совсем просто, но этим делом приборка не ограничилась, поэтому взмыленный, уставший темноволосый сознательно был медлителен, подолгу рассматривая каждую шкатулку. Разум кричал ему не открывать их, но Принц был совсем не тем человеком, который послушается свой внутренний голос. - Не смей. – Лорд, наблюдавший слишком долго за тем, как подопечный гладит его вещи, стоял у самой спальни, комкая в руках толстое одеяло, в которое был укутан с головы до ног. Он производил впечатление только что проснувшегося человека, если бы не темное пятно, которое образовалось на ткани вследствие стекания воды с волос. На лице, обычно не выражавшем ни единой тени эмоций, скользила неуверенность, только в серебристых глазах, но в тот момент, когда Принц её заметил – та сменилась на холодную расчётливость. Лорд смотрел в его ониксовые глаза с ненавистью, это чувствовалось во взгляде слишком сильно – она окутывала темноволосого, приковывала к месту и не давала действовать, а лишь искать причины, строя в голове немыслимые ответы, ни один из которых не был бы правдой. - Ты переспишь со мной. Это приказ. Эти слова заставили принца глотать воздух и совсем не тактично в упор рассматривать Лорда, не в силах произнести хоть слово. Открывать и закрывать рот, чтобы снова и снова смотреть на отрешённого пирата, в глазах которого не было ни обожания, ни любви, ни даже желания – только холод вселенной космоса, замораживающий снаружи и проникающий внутрь, но тот, кого называли Принцем, почувствовав холод в себе, мгновенно вспыхнул, подобно свече, отбрасывая холод от себя, согреваясь вновь и оставаясь в таком состоянии. Шок прошёл и тогда Принц подошёл ближе, с удивлением осознавая, что стоявший босиком Лорд был ниже его на полголовы, меньше его, даже завернувшийся в пушистое одеяло. - Я отказываюсь его выполнять. - Тогда я тебя заставлю. Но я не хочу так. Делай, как тебе говорят. - Если хочешь, чтобы я подарил тебе тепло, я подарю, хочешь, я тебя обниму и буду лежать рядом всё время, но спать с тобой я не буду. – Принца, молчавшего слишком долго, для человека не умеющего молчать, прорвало. – Ты не знаешь, о чём просишь, приказываешь, но какая разница! Лучше выкинь меня на… что ты делаешь? – Последняя фраза вырвалась вне той речи, что возникла в голове у темноволосого, потому что Лорд скинул одеяло на пол, оказавшись без одежды. Принц сглотнул подступившие слова, жадно ловя взглядом все изгибы такого прекрасного тела. Оно было поистине не человеческим, такой матовой кожи не могло быть у мужчины, тонкой талии и совершенно ровных, стройных ног. Он не обратил внимания на торчащие кости рёбер, ключиц и угловатых коленей, не сообразил, как оказался рядом, дотрагиваясь, вдыхая приятный сырой запах, слизывая с кожи оставшиеся не стёртыми капельки воды. А Лорд сгорает в пламени прикосновений, таких горячих и таких ласковых, оберегающих, не тех, которые он помнил, а таких, которые лечили каждым своим касанием. Тишина укрывает пушистым облаком. В зале темно и наверное холодно, но Лорд этого не чувствует. Он закутан в куртку чужака, прикрыт одеялом, прижат к себе, согрет и спокоен. У него в голове нет мыслей, нет воспоминаний и есть только одно желание – чтобы Принц не проснулся. Не потому что он хотел его убить, а просто потому что желание, такое дикое и негасимое, возникшее в голове, пугало, будоражило, оно стирало всё плохое, заставляло наслаждаться мигом – здесь и сейчас. Принц не тронул Лорда, каким-то седьмым чувством прижимал к себе, успокаивающе целовал, желал, но не взял то, что так активно пытался предложить странный капитан корабля. С ним же рядом пират чувствовал то, что стирало лица умерших, стирало в памяти все их действия и поступки. Их улыбки больше не виделись в каждой улыбке встреченного человека, существовал только этот мир, заполненный спокойным дыханием огненного человека с глазами цвета холодного чёрного камня, в котором сквозит вся вселенная. Лорд засыпал, единственный раз не нуждаясь в музыке шкатулки снов. А утром… утром они возьмут курс на солнечную систему.