Мозенрат и посох Урвалаха

Злой рок нашел Омара Хабиба, торговца сновидческими принадлежностями, около полудня. Хабиб в этот момент находился в лавке упомянутых принадлежностей, и когда колокольчик на двери звякнул, возвещая появление нового покупателя, никакое предчувствие не сжало его сердце. Возможно, потому что в этот момент он в глубокой задумчивости взирал на огромную корзину, доверху наполненную холщовыми мешочками. В каждом мешочке находился, как гласил ценник, «зуб легендарного мага Дестана, приносящий удачу, увеличивающий магическую силу и привлекающий вещие сны». Почему-то талисманы не пользовались спросом. Может быть, покупателей отпугивало видение легендарного мага Дестана, чей рот должен был вмещать по крайней мере сотню зубов? Но стоило Хабибу взглянуть на пришельца, и он мгновенно забыл о волшебных зубах. Посетитель был богато одет и очень, очень молод. «Типичный мажор,- подумал Хабиб, - из тех, кто в магии понимает с гулькин нос, зато при деньгах. Я буду не я, если не нагрею его динаров на двести!» От его взгляда не укрылась простая кожаная перчатка, не вязавшаяся с костюмом покупателя, но Хабиб не придал ей значения: мозг его был слишком поглощен перспективой обогащения. - Что тебя интересует, о могущественный чародей? - спросил он, склоняясь в подобострастном поклоне. Посетитель окинул лавку презрительным взглядом. Корзина с «зубами мага Дестана» вызвала у него кривую ухмылку. - Мне нужно средство для борьбы с кошмарами, - сказал он, удостаивая наконец взглядом продавца. Судя по осунувшейся физиономии и мешкам под глазами, проблема кошмаров стояла перед юнцом весьма остро. «Может, и на все пятьсот получится» - подумал Хабиб, а вслух сказал: - Разумеется, почтенный маг, в моем магазине найдется множество отличных, стопроцентно помогающих средств. Скажи, какого рода кошмары смущают твой сон? - Чудовища, - коротко ответил юноша. - В таком случае могу порекомендовать это! - Хабиб подхватил с полки небольшую дубинку - один из немногих в его лавке предметов, действительно наделенных волшебной силой. - Отличная, редчайшая вещь! Ложась спать, о драгоценный чудотворец, возьми в руку этот магический жезл - и он окажется в твоем сне. Любой монстр, которого ты им коснешься, немедленно обратится в воздух и солнечный свет... Юноша крутанул дубинкой, оценивая магический баланс. Он действовал как профессионал, и это могло бы насторожить Хабиба, если бы он не был так занят подсчетом грядущей прибыли. - Сколько ты за нее просишь? - спросил покупатель. - Восемьсот динаров, - твердо ответил Хабиб, - ибо эту дубинку закляли девять величайших магов, когда-либо ступавших по песку Семи Пустынь, и я, ничтожный, не смею даже произнести их имена... - Она и пятидесяти не стоит, - оборвал его покупатель. Хабиб был неприятно поражен его проницательностью. - Ты ошибаешься, добрый господин, - пылко воскликнул он. - Напротив, я называю такую низкую цену себе в ущерб! О, сердце замирает, когда я вспоминаю, сколько опасностей пришлось преодолеть, чтобы заполучить эту редкость! Ведь этот товар уникален, нигде больше ты не найдешь такого!.. Пальцы покупателя пробежали по знакам простого, но эффективного заклинания, вырезанного на дубинке, и задержались на клейме, гласившем, что это «противокошмарная дубинка, пр. «Джинн и Ко», Аграба, ул. Чудес, выпуск 1000 и 1 экз.». - Ты за дурака меня держишь? - спросил покупатель с интересом. - Думаешь, что сможешь обмануть самого Мозенрата, повелителя Черных Песков? Голос его был мягок и вкрадчив — так мягко и вкрадчиво змея сворачивается в клубок, прежде чем распрямиться жалящей пружиной. У мажоров попросту не бывает таких голосов. И сейчас еще Омар Хабиб мог избегнуть уготованной ему участи, но - увы! - вид тугого кошеля на поясе незнакомца произвел на его разум совершенно разрушительное воздействие. - Я вижу, друг мой, ты любишь пошутить! - вскричал он жизнерадостно. - Всем известно, что нечестивый маг Мозенрат, не к ночи будь помянуто его имя, стар и горбат... Перчатка на руке незнакомца вспыхнула нестерпимым светом, и на недолгое время сознание милосердно оставило Хабиба. Впрочем, лучше бы оно вовсе не возвращалось к несчастному купцу, ибо когда он вновь обрел способность видеть и чувствовать, то обнаружил, что висит в воздухе, удерживаемый за горло рукой в сияющей перчатке, причем на лице покупателя, которому эта рука принадлежит, не отражается ни малейшего напряжения. Кроме того, чешуйчатая тварь самого гнусного вида вилась перед лицом Хабиба и примеривалась, как бы цапнуть его за нос. Но не это ввергло торговца в пучины подлинного отчаяния: за спиной покупателя он увидел свою лавку... вернее то, что совсем недавно было его лавкой. Ложе Восхитительных, Невероятно Приближенных К Реальности Сновидений, стоившее тысячу динаров, превратилось в груду дымящейся щепы. Зеркала, позволявшие грезить наяву (299 динаров), скалились осколками из рам. В воздухе кружились обрывки страниц из Удивительно Правдивых Сонников (149 динаров) и пух из замечательных Вещих Подушек (249 динаров). С обугленных ловцов снов (180 динаров) свисали лоскуты шелка, совсем недавно бывшие Прорицательными Пижамами (99 динаров). На полу, отчаянно смердя, растекались и причудливо смешивались разнообразные масла и притирания, призванные усилить природные склонности к вещим снам (59 динаров за бутыль). Пытаясь оценить убытки, Хабиб не сразу заметил, что помещение магазина полностью утратило потолок и в значительной степени - стены. Среди печальных руин, словно прощальная ухмылка злокозненного рока, возвышалась корзина с зубами легендарного мага Дестана - совершенно целая и даже самую малость не опаленная магическим огнем. Зрелище это так поразило и зачаровало Хабиба, что он не сразу понял, что покупатель что-то говорит ему. - … И так будет со всяким, кто осмелится подвергнуть сомнению слова мага Мозенрата или попытается нагреть его на деньги. Я не знаю жалости и убиваю, не раздумывая. Ты понял меня, лавочник? - Ххх!.. - придушенно ответил Хабиб, имея в виду: “Делай, что хочешь, проклятый злодей. Ты уже уничтожил меня, когда уничтожил мой бизнес.” - Я убил бы и тебя, лживая собака, - продолжал Мозенрат (теперь Хабиб уже не сомневался, что это именно он), - но не хочу связываться с новыми трупами прежде, чем разберусь со старыми. Так что тебе сказочно повезло. Он разжал пальцы, и Хабиб мешком свалился к его ногам. - Дубинку я забираю, - сказал Мозенрат, - как компенсацию за плохое обслуживание. Прощай, лавочник! С благодарностью вспоминай сегодняшний день, когда ты чудом остался жив. Идем, Ксеркс! Он развернулся, чувствительно смазав Хабиба по лицу полой плаща, и покинул лавку через пролом в стене. Чешуйчатая тварь напоследок обдала купца слюнями и улетела вслед за хозяином. Некоторое время Хабиб сидел неподвижно, затем принялся методично и целеустремленно рвать на себе волосы. В голове его царила звенящая пустота, губы шевелились, вознося Аллаху молитвы пополам с проклятиями. Взгляд его раз за разом возвращался к корзине с волшебными зубами, мучительному напоминанию о прежнем благополучии. Снова и снова Хабиб смотрел на корзину, смотрел, смотрел... Лицо его озарила безумная улыбка. Спустя десять минут огромная толпа, собравшаяся вокруг развалин лавки, созерцала транспарант, криво натянутый на остатках стен. “Зубы великого Дестана, - гласил транспарант,- уцелели там, где не уцелело ничто!” Хабиб, задыхаясь, метался перед зрителями и рвал на груди закопченный халат. - Он поднял руку, - вещал он с надрывом, - и его перчатка засияла так, что я едва не ослеп! Молния ударила с неба, и другая молния ударила из земли! Обжигающий ветер Симмерии дохнул мне в лицо! Я услышал вой проклятых Адских Гончих, рвущихся с цепи! Все вокруг дрожало и рушилось, пламя бушевало до небес! Но я крепко сжимал в руке ладанку с зубом Дестана, величайшего чародея Семи Пустынь! И молния не поразила меня, и огонь не причинил вреда! Гнев мага Мозенрата обошел меня стороной!! Зубы великого Дестана, продаваемые по пятьсот динаров за штуку, пользовались невероятным спросом. Хабиб прикидывал, что прежде, чем покажется дно корзины, он не только достигнет былого денежного благополучия, но и превзойдет его едва ли не вдвое. -Ну вот, - проговорил Мозенрат, поднимаясь с колен и отряхивая руки. - Кажется, я ничего не забыл. Кажется, он и в самом деле ничего не забыл. На полу сиял начертанный мелом круг Магрибинца, с глубокой древности известный как лучшее средство защиты от дурных мыслей и снов. На груди Мозенрата сверкали и переливались с десяток различных амулетов, из которых самым известным был Камень Морфея, дающий тому, кто его носит, власть над грезами. На пальце некроманта мрачным багровым огнем светилось кольцо аль-Фрейда, могущественный артефакт, гарантирующий владельцу весьма познавательные сны с участием овощей и фруктов. В углах спальни исходили ароматным дымом курильницы, а Ксеркс, не сводивший с хозяина глаз, регулярно вздрагивал, потому что Мозенрат на своем левом веке начертил мистический знак ясного разума, а на правом - знак спокойной совести, и потому, моргая, приобретал вид несколько экзотический. - Что-нибудь из этого барахла обязательно поможет, - уверенно молвил волшебник, заворачиваясь в покрывало Волшебных Грез, - а если эти дохлые служители культа - да выжжет неугасимый огонь Преисподней их души дотла - так вот, если они все-таки прорвутся в мой сон, я с удовольствием превращу их в воздух и солнечный свет! И он воинственно взмахнул противокошмарной дубинкой. Ксеркс взирал на хозяина со смешанными чувствами. С одной стороны, уверенность в собственных силах, которую Мозенрат излучал постоянно, не могла не восхитить. С другой стороны, жизнь уже неоднократно показывала, что в ряде случаев этот непробиваемый оптимизм является следствием тотальной оторванности от реальности. - Что, если не сработает? - прошипел Ксеркс осторожно. Мозенрат резко повернулся к нему, звякнув амулетами. - Откуда эти пораженческие настроения, Ксеркс? Почему что-то должно не сработать? “К этому вопросу, хозяин, следует подойти со всей тщательностью, - мог бы ответить ему Ксеркс. - В самом деле, почему любой твой план, как бы тщательно ни был выверен каждый его пункт, неизменно заканчивается тем, что что-то не срабатывает? Лично я бы поставил на злокозненный рок...” Но на упоминания злокозненного рока Мозенрат обычно реагировал бурно, поэтому Ксеркс ограничился неопределенным бульканьем и пожатием плавников. - Так вот на случай, - молвил Мозенрат, не дождавшись от него ответа, - если что-нибудь не сработает - что, впрочем, совершенно исключено - так вот, на этот случай ты будешь нести вахту. Если увидишь, что я проигрываю, сразу же меня разбудишь. Ясно? - Слушаюсь, - прошипел Ксеркс. - То-то же. С сердцем, полным тревоги, смотрел Ксеркс, как его хозяин, звеня и стуча амулетами, устраивается в центре защитного круга. Прошла лишь пара минут - и Мозенрат уже крепко спал, подсунув левый кулак под щеку и сжимая в правом кулаке рукоять дубинки. Ему не мешали ни жесткий пол, ни тяжелый аромат курильниц, ни мерцание свечей, расставленных по периметру круга - слишком велика была его усталость, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Воцарившаяся в Цитадели тишина была так глубока, что слышно было, как потрескивают в огне фитили свечей. Ксеркс, словно стервятник, выписывал над спящим хозяином медленные круги, ловя взглядом малейшую перемену в его самочувствии. Поначалу лицо Мозенрата было безмятежным, а дыхание - размеренным и едва слышным, но спустя недолгое время глаза его задвигались под сомкнутыми веками. Вот он нахмурился и перекатился на спину. Рука его стиснула противокошмарную дубинку так, что заскрипела кожа перчатки. Лицо исказилось гневом и страхом. - Убирайтесь! - прошептал он невнятно. - Хозяин? - осведомился Ксеркс. Но Мозенрат его не слышал. - Прочь! - пробормотал он. - Прочь! - и дальше перешел на енохианский язык, раз за разом повторяя формулу изгнания. - Хозяин! - прошипел Ксеркс, зависнув над самым его лицом. - Хозяин! Но Мозенрат был глух к его воззваниям. Он дергался и извивался внутри магического круга, брыкаясь и нанося невидимому противнику сильные удары - но по всей видимости во сне его от этих действий не прибывало ни воздуха, ни солнечного света. Он стонал и бормотал проклятья на мертвом языке Черных Песков, дыхание с хрипом вырывалось из его горла. - Хозяин, тревога! - проскрипел Ксеркс в отчаянии. - Подъем! Увы, его голосовой аппарат не был предназначен для извлечения громких звуков. В отчаянии он зубами ухватил хозяина за воротник, вздернул вверх, а затем отпустил, так что голова Мозенрата со стуком ударилась об пол - но и это не пробудило некроманта от ужасного сна. Энергичный взмах дубинки едва не отправил Ксеркса в долгий полет, и тогда, не видя иного выхода, он решился, пожалуй, на самый смелый поступок в своей жизни: дождавшись, когда Мозенрат на секунду затих, он примерился и впился зубами ему в левое запястье. Это сработало на отлично. Мозенрат заорал и подскочил на месте. Он затряс прокушенной рукой, пытаясь стряхнуть Ксеркса, но несчастный от этой тряски только рефлекторно сжал челюсти, скуля от ужаса и облегчения одновременно. В конце концов волшебник пришел в себя настолько, чтобы перестать орать и размахивать руками. - Тысяча ифритов! - выдохнул он и, крепко ухватив Ксеркса поперек туловища правой рукой, оторвал его от себя. - Ты меня укусил! - Хозяин... - виновато прошипел Ксеркс. - Ты меня укусил! - Хозяин не просыпался... - Да, но ты меня укусил! - негодованию Мозенрата не было предела. - Еще и, небось, зубов перед этим не чистил! - Ксеркс виноват... - Да, поэтому пусть Ксеркс принесет мне живую воду, - распорядился волшебник, разглядывая укус. - Пока от его помощи у меня не началась гангрена. Исцеляющий бальзам был доставлен немедленно. - У хозяина получилось? - заискивающе спросил Ксеркс, в то время как Мозенрат, по-прежнему сидя в центре полустершегося круга Магрибинца, обрабатывал рану. - Нет, - ответил Мозенрат резко. - У хозяина не получилось. Это барахло оказалось совершенно бесполезно, - он поднял противокошмарную дубинку, подкинул ее в руке, после чего в сердцах швырнул через комнату. Во тьме послышался звон и грохот. - Мертвые ублюдки чуть не добрались до меня, Ксеркс! Им плевать на сновидческие фенечки точно так же, как им плевать на мою магию. Если бы я не проснулся, они бы меня выпотрошили! - Хозяину повезло, - смиренно прошипел Ксеркс. Медленно, словно древний старик, Мозенрат поднялся на ноги. Его качало из стороны в сторону. - Мне плохо, - пожаловался он. - Чувствую себя так, словно ламии всю ночь пили из меня кровь. Нужно выпить кофе. Дрожащей рукой он распахнул портал и ввалился в огромную темную залу, служившую ему кухней. Повинуясь его знаку, в чугунной плите, по размерам вполне подходящей для того, чтобы жечь трупы, запылал магический огонь. - Я должен что-то придумать, - бормотал волшебник, производя над джезвой сложные алхимические манипуляции. - Спать больше нельзя: если я засну еще раз, они достанут меня. Они уже почти достали меня! - Посох? - несмело предложил Ксеркс и тут же юркнул под стол. Рука Мозенрата, переливавшего в этот момент кофе из джезвы в кружку, дрогнула. Он облил себе туфли и разразился серией проклятий на языках, давно уже забытых в Семи Пустынях. - Это мы обсуждали, - сказал он, слегка успокоившись. - Сейчас я по крайней мере нахожусь в безопасности, пока бодрствую. Нет, нужно что-то другое, - он умолк, словно прислушиваясь к чему-то, а затем с куда большим воодушевлением продолжил: - До рассвета еще много времени, Ксеркс. Эти жрецы, да преследуют их вечно проклятые гончие Симмерии, не подчиняются мне во сне - так я справлюсь с ними наяву. В конце концов, они мертвы, а я повелеваю мертвецами. Но сначала кофе!