В лучших традициях Питера Хейла

07:00 «Позвони мне». Шериф сжимает записку в кулаке и медленно выдыхает, мысленно произнося любимую мантру на полицейской заправке своего департамента. «Пистолет. Хейл. Труп». На этой неделе его первое дежурство, а нервы не пришли в норму еще с предыдущей. Но он справится, всегда справлялся. - Пистолет. Хейл. Труп, - вежливая улыбка занимает место на губах Стилински - миссис Пиггинс приветливо машет сухощавой рукой. Шериф – это выборная должность, не стоит об этом забывать, даже если утро начинается с Питера Хейла. 10:15 Шериф Стилински завтракает чашкой кофе и картофелем фри, мысленно прокручивая комариный писк сына в голове. Воображаемый Стайлз осуждающе тычет в картошку пальцами и выкладывает всю известную ему статистику мучительных смертей от атеросклероза. На секунду шериф проникается воображаемой тирадой, задумываясь о неизвестно как выглядящих транс-жирах, откладывающих холестерин на сосудистых стенках его организма. Коварный Стайлз расплывается в улыбке, чертовски довольный собой. Шериф трясет головой, прогоняя мелкого засранца и дурные мысли. Наблюдать, сидя в машине – самая унылая часть из всего патрулирования. Скучно и невозможно отвлечься хотя бы на вождение. Еще час застоя до следующей точки маршрута. Шериф допивает кофе, наблюдая за тем, как калифорнийский олень пересекает дорогу. - В мире полно засранцев, от которых одни проблемы, - сам себе говорит Стилински, глядя прямо в большие оленьи глаза. – Уйди с дороги, бестолочь лесная! – сигналит шериф и выбирается наружу, чтобы размяться. Олень отмирает и уходит с проезжей части, скрываясь в лесу. В прошлом году у них не зафиксировано ни одного случая с пострадавшими от оленей велосипедистами - чем не повод гордиться проделанной работой. Шериф вздыхает, останавливаясь возле обочины, и запрокидывает голову, убегая взглядом в небо. Тоска. Хочется спать. Шелест автомобильных покрышек выводит его из транса. Мелькает трусливая мысль отсидеться в машине. Потому что он точно знает, кто за рулем. Водитель сбрасывает скорость, но не прекращает разговор по телефону. Автомобиль останавливается ровно возле шерифа. Хейл убирает мобильный и выжидающе смотрит в упор. - Доброе утро, шериф. - Триста долларов, - нехотя отвечает Стилински. - Предлагаете мне минет, офицер? «Какая выразительная сволочь», - думает шериф, рассматривая жестко собранный рот и сведенные у переносицы брови. Идеальная маска из недоумения и недовольства. Они оба знают о регистраторе, ведущем запись с начала их разговора. Борьба со взятками, чтоб её. - Штраф за разговор по телефону без наушников – 300 долларов, - терпеливо объясняет Стилински в сотый раз. Остается надеяться, что Стайлз не подключился еще сюда. Ушастый любитель чужих разговоров. - И в этот раз не повезло, - притворно вздыхает Хейл и тянется к бардачку. Довольный блеск глаз выдает его ложь. – А я так надеялся. - Ввиду вашей хорошей истории вождения делаю лишь устное предупреждение, - заучено отвечает Стилински, пропуская чужую фразу мимо ушей. – Первое на этой неделе, - добавляет тихо. Но Хейл определенно обладатель острого слуха. - Может, начнешь брать деньги, Стилински? – ухмыляется Питер. - Не в этой жизни, Хейл. Пристегнись и катись. - Неужели решать оленьи проблемы интереснее, чем общаться с интеллигентным и приятным собеседником? Шериф делает знак и отворачивается, оставляя вопрос без ответа. «Могу составить компанию в машине», - летит в спину. Стилински убеждает себя, что ему неинтересно, откуда Хейл знает про оленя. 11:30 Ему пришлось закончить академию с отличием, пройти тяжелые экзамены и прочие тесты, изматывая себя изнурительными тренировками, чтобы теперь просиживать штаны и гордо носить именную семиконечную звезду. Во время учебы всё виделось в ином свете. Веселее. - Бред, - размышляет вслух Стилински, останавливаясь на перекрестке. И он еще третирует сына за неугомонность и любовь к авантюрам, а сам... - Права Мелисса: мужчины без любви дуреют. Шериф поправляет очки и смотрит на свое отражение в боковом зеркале. О какой любви может идти речь в его-то годы. Знакомая машина проносится мимо за секунду до того, как красный переключается на зеленый. Профессиональный инстинкт срабатывает безоговорочно. Стилински надеется, что вой полицейской сирены звучит громче, чем его негодующий стон. Снова Хейл. - Мог бы и не останавливаться, - недовольно обращается шериф, поравнявшись с водителем, и тут же одергивает себя. Вряд ли Хейл поймет, о чем он. Подумает, что его хотят запереть в камере, и это вполне логично, вот только сам шериф хотел немного адреналина в свою застоявшуюся кровь. - Я хищник, шериф. Преследую всегда я, - понимающе улыбается Питер, облизывая губы. Глаза масленые-масленые и ямочка на подбородке проступает чётче от широкой самодовольной ухмылки. Стилински удивленно смотрит на нарушителя своего спокойствия и, спохватившись, принимается выписывать штраф. Слишком долго он глядел в чужое мужское лицо. - Возьми уже мой номер телефона, - с нажимом произносит Хейл. Все время пока заполняет документ, Стилински чувствует на себе его тяжелый взгляд. Становится душно. Проклятое солнце – почти полдень. Шериф молча протягивает бумагу. Хотя бы на этот раз обойдется без пошлых комментариев. - Ничего себе у вас расценки, - присвистывает Питер, отрываясь от изучения документа. – За такие деньги рассчитываю на проникновение с презервативом. - Штраф за проезд на красный свет – 500 долларов. Ужас ситуации заключается в том, что записи, которые он вынужден сдавать каждое дежурство будут храниться в архиве еще 75 лет после выхода на пенсию. Годы позора на его седую и, возможно, мёртвую к тому времени голову, если какой-нибудь умник типа Стайлза сунет свой любопытный нос в личное дело шерифа Стилински. - Не рехнулся еще без секса, Стилински? – тоном психиатра-вымогателя интересуется Питер. – Пострелять в случайных прохожих не тянет? - Разве что в тебя, Хейл. «Пистолет. Хейл. Труп. Пистолет. Хейл. Труп. Пистолет…».