В лучших традициях Питера Хейла

13:56 Обеденное время подходит к концу. Половина недоеденного буррито покоится на пластиковой тарелке. Стилински сидит в придорожном кафе, не вслушиваясь в звуки ретро, и размышляет о жизни. Столько лет тоскливого однообразия. Работа-дом-дом-работа. С сыном видится все реже, а прикладывается к бутылке чаще. Главное дотянуть до нового хобби по присмотру и уходу. Внуки – единственная радость, которую стоит ждать от будущего. Шериф оглядывается – Свен, смешливый мальчишка-официант, болтает у кассы - пора выдвигаться. Шериф достает деньги и пристраивается за покупателем кофе на вынос. Тёмноволосый затылок кажется смутно знакомым. - А ваш обед оплачен, - радостно улыбается Свен, отпуская покупателя. Шериф кивает. Полицию у них очень уважают. Иногда даже не приходится платить за еду, поскольку благодарные горожане анонимно оплачивают счет. Но вот в случае со Стилински это становится скорее правилом, чем исключением. - Кто? – вернувшись к кассе, интересуется шериф. - Я точно не знаю, - виновато качает головой Свен. – Но пару раз видел его с ним. Шериф оглядывается в сторону парковки. Оказывается не только затылок, но и профиль шерифу знаком. Да и машина не один раз маячила под окнами дома. Грех не запомнить такую красавицу. - Дерек Хейл! – громко окликает Стилински, с силой захлопывая за собой двери кафе. - Я не издеваюсь над вашим сыном, не пытаюсь убить или изнасиловать, - зло и как-то задерганно уходит в глухую оборону Дерек. Шериф опешивает от такого напора. Хейлам ли жаловаться. - Хотя, не скрою, это трудно, - сбавляет обороты рассерженный парень. Дерек сжимает кулаки и прячет их в карманах куртки. - Возможно, со стороны мое поведение выглядит странно… а что вы хотели, шериф? – Дерек резко обрывает воинственную речь, понимая, что наговорил лишнего и поспешно переводит тему. - С проблемами между тобой и моим сыном я разберусь позже, - сухо информирует шериф. На мгновение Стилински кажется, что парень перед ним раздраженно закатит глаза – привычная реакция для Хейла. Но тот лишь отводит взгляд. – А сейчас дай мне номер твоего дяди. 16:00 То, что он босс, во многом помогает. По-крайней мере, никто не смеется в его присутствии, и подкалывать не спешит, благоразумно помалкивая. Но шепоткам и косым взглядам за спиной все равно, шериф он или рядовой офицер. И если запискам на лобовом стекле легко было не придавать значения, то цветы на сиденье машины главного должностного лица полицейского департамента – слишком броская деталь, порождающая ненужные вопросы и пристальное внимание. Всему должен быть предел, и шуткам тоже. Стилински намерен положить конец этим затянувшимся играм. По возможности сегодня. - Простите, шеф, но зачем вы снимаете отпечатки пальцев со своей машины? - Хочу произвести арест на законных основаниях, - спокойно отвечает шериф. Вот и первый нарисовался с вопросом издалека. - Это же круто! Не понимаю, зачем наказывать человека за подарок? - То есть, все, что может сказать старший помощник шерифа на незаконный взлом служебного транспорта своего начальника – это круто? - Вы просто не знаете язык цветов! – воодушевленно восклицает старший помощник, явно стараясь завязать продолжительную беседу. - А также язык бабочек и розовых пони, - раздраженно кривится Стилински. Отпечатков нет – вполне ожидаемо. Придется воспользоваться планом Б. - Я знаю, о чем говорю, - обиженно тянет помощник. – У меня сестра флорист. - Мне все равно, что значит этот сорняк на сиденье, - замечает шериф, снимая перчатки. – Иди, займись лучше делом. - Это не сорняк! Это гиацинт. - Мне все равно, - равнодушно повторяет Стилински и хочет надеяться, что так оно и есть. - А вот вашему поклоннику – нет. Судя по тому, что в пятницу цветы были белые, а сегодня – синие, человек тяжело страдает от вашей холодности, хотя еще на прошлой неделе считал вас своим идеалом! - Ра-бо-тать, - с нажимом приказал шериф, рассматривая яркие лепестки. На вид больше двадцати бутонов колокольчатой формы, насыщено синего окраса. Совершенно, абсолютно точно он не испытывал к ним симпатии. «И все равно, это смело», - слышит шериф за плечом. Вот только фан-клуба Питера Хейла ему не хватало. 19:05 Подъезжая к собственному дому, шериф испытывает сильное облегчение – в спальне сына горит свет. Маленький преступник все же дома, а не шастает не пойми где, цепляя неприятности на свой вёрткий зад. В последнее время уследить за Стайлзом практически невозможно. Он уже такой взрослый - его маленький сын. Пружина вечного напряжения и беспокойства разжимается. Шериф выходит из гаража, свободно расправив плечи, и тут же чувствует зуд между лопатками. Питер даже не прячется, поставив машину прямо под фонарем, словно возле дома Стилински бесплатная стоянка для Хейлов. Невыносимый наглец. Забывая о выдержке, теряя самообладание, шериф распахивает дверцу, врываясь в салон чужого автомобиля, чтобы сжать в кулаке густые черные пряди, силой вынуждая запрокинуть голову и смотреть прямо в глаза. - Что тебе от меня надо?! Они так близко, что дыхание согревает кожу и можно рассмотреть каждую морщинку, уловить горько-пряный аромат одеколона. - Все, - чувственный выдох скользит жаркой волной по губам. Взгляд тёмных глаз становится острее. Абрис лица будто заостряется, приобретая голодное хищное выражение. И как-то резко нечем дышать. И чужая рука, сжимающая запястье, и теплые пальцы, поглаживающие пульсирующую жилку, и огненное бедро, прижимающееся к колену – всё вдруг обрушивается шквалом болезненно-колких ощущений. Шериф отшатывается, безнадежно теряя лицо. Хейл пристально следит за ним из полумрака, не двигаясь. Спокойный и непоколебимый, как истинный победитель. Хочется наорать, ударить, но еще больше – выиграть. - Если я позвоню, ты от меня отвяжешься? – чуть хрипло, но гораздо спокойнее интересуется шериф. Питер прячет глаза под веками в немом согласии. Тонкие уголки губ плавно скользят вверх, насмехаясь. Стилински достает телефон, и громкая трель разрывает тишину, обрываясь после первого гудка. - А теперь убирайся. Питер слишком долго смотрит в ответ, будто не верит в происходящее. Твёрдый подбородок высокомерно летит вверх. Шериф складывает руки на груди, дожидаясь, пока машина срывается с места. Он вернул себе тоскливые будни.