Моё море

***

Старая, деревянная дверь в спальню, со скрипом отворилась, и в комнате показалась молодая женщина. Её светлые, до плеч волосы, были уложены в шикарные локоны и пружинили при каждом движении. В руках у неё находилась чашка с горячим, малиновым чаем. Подперев руками голову, малышка с грустью смотрела на гирлянды, висящие на маленькой ёлочке, сделанной своими руками. Яркие огни переливались разными цветами то более плавно, то очень быстро. Стоящая неподалеку Аня, оцепенела. Ноги сами собой понесли девушку в сторону женщины и девочки. Глаза окутала слезная пелена, мешающая полноценно разглядеть обстановку. Дыхание стало прерывистым, будто чьи-то невидимые руки сомкнулись на тоненькой шее девушки. Остановившись всего в двух шагах от женщины, на пути Ани появилась преграда. Невидимая стена, ограничивала возможность приблизиться к женщине, ограждая её от Ани, которая так хотела прижаться к женщине и вновь вдохнуть её, еле уловимый аромат, духов. Все крики Анны были не замечены ни женщиной, ни девочкой, будто она призрак. Словно её здесь, вообще, не должно быть. Укол обиды и горечи пронзил сердце девушки, от чего стало больно смотреть на развернувшуюся перед глазами сцену. Поставив перед девочкой чай, женщина поцеловала её в лоб, взъерошив русые волосы. Оторвав свой взор от ёлочки, малышка, с мольбой в глазах, уставилась на женщину. Её зелёные глаза, которые Аня не перепутает ни с чьими другими на свете, ведь это её глаза, умоляли женщину о чём-то, что знают только эти двое. Аня понимала, что её здесь быть не должно, но со слезами на глазах продолжала наблюдать. Она знала, что будет дальше, знала, о чём переглядываются женщина и девочка. Знала, потому что это - её воспоминания. Из детства. Такие далёкие и давно забытые. - Ни одна разбитая тобой ваза не стоит того, чтобы ты себя винила, - губы женщины растянулись в нежной улыбке, – Не козни себя, милая. Не стоит в Новый Год грустить, иначе весь следующий год у тебя будет таким же. На лице девчонки расцвела счастливая улыбка. Спрыгнув со стула, она прижалась к маме, крепко её обнимая за тонкую талию. Жгучая зависть пронзила Аню. Эта маленькая девочка, с глазами цвета зеленых листьев, может обнимать маму, а Аня – нет. Она может поцеловать маму, сказать, как сильно её любит, а Аня – нет. Невидимые стены, кажется, становятся все толще и толще, до такой степени, что девушка еле-еле может разглядеть стройный силуэт женщины. Или же это из-за слёз, градом скатывающихся по щекам девушки. - Пожалуйста, милая, чтобы не произошло, какие бы неприятности не встречались на твоём жизненном пути, встречай все проблемы с улыбкой, - щёлкнув девочку по курносому носику, попросила женщина. Повернув голову в сторону Ани, женщина обворожительно улыбнулась. Так умела только она. Мама. Сердце в груди замерло. Вот-вот мама все же заметит её, протянет руку, а Аня - свою. Но, как только девушка закрыла глаза, предаваясь мечтам, всё разом исчезло, словно этого никогда и не было. Открыв их вновь, она с сожалением узнала свою нынешнюю комнату. Стены, оклеенные в нежно-голубой цвет, были увешаны разными плакатами с изображением хоккеистов разных клубов. Часы, на противоположной от кровати стене, в виде хоккейной шайбы, показывали ровно десять утра. Сегодня суббота, а это значит, что можно поспать еще пару часиков. Но, Аня не хотела вновь оказаться в своем сне. Воспоминания, какими бы они не были, хорошими или плохими, всегда приносят боль, особенно, если воспоминания о человеке, которого давно нет. Это не значит, что она не хочет вновь увидеть маму, её улыбку и родинку в виде полумесяца на шее. Она хочет обнять её, сказать, как сильно любит, и пожаловаться на мир, в котором нет её. Но она не может. Поэтому не стоит ворошить прошлое, как бы ни хотелось. Встряхнув головой, Аня отогнала от себя мысли о сне. Всё, что ей сейчас нужно - это хорошая встряска. Зарядка, по-моему, самый оптимальный вариант.

***

Семья, из двух человек, восседала за столом, уплетая приготовленный Аней омлет. В комнате витало напряжение, а отец, сверля глазами дочь, так и не решался начать разговор. Нет, решимости у него было хоть отбавляй. Он просто не знал, как правильно спросить. - Может, хватит смотреть на меня так, будто я виновата в наводнении в Таиланде, - отодвигая от себя тарелку, фыркнула Аня. Лучшая защита - это что? Правильно, нападение. - Это тебя в твоём институте учат отцам хамить? - В моем институте учат, как правильно разговаривать с отцами, повернутыми на личной жизни дочери, - не сдержавшись, съязвила девушка. - А меня учили всегда и всё держать под контролем, - в тон дочери ответил отец. Разговор, как и обычно бывало, не клеился. Да и разве могут нормально разговаривать два совершенно не похожих друг на друга человека. Один считает, что должен быть полностью осведомлен о жизни дочери, а Аня же обеими руками за то, чтобы у каждого было личное пространство. - Я тебе не семиклассница, ворующая шоколадку в магазине, - заправляя за ухо прядь мокрых волос, проорала Аня. – Меня не нужно держать под контролем. - Ты моя дочь и я имею право знать: где ты и с кем. - Я обязана сама тебе рассказывать это, если посчитаю нужным, а ты не должен контролировать каждый мой шаг. - Я лучше знаю, что я должен, а что – нет, - сжав в руках столовые приборы, прохрипел отец. На секунду Аня замолчала, переводя дух и приводя мысли в порядок. Ещё вчера она хотела прийти домой и все спокойно обсудить, но работа снова забрала отца у девушки. Возможно, именно поэтому она злится на него, хотя не должна. - Я была с Олей и Антоном, - делая глоток кофе, спокойно отозвалась девушка. – Мы сидели в Спорт-баре вместе с ребятами из команды "Медведи". - Ну, раз с Антоном, тогда понятно, - разворачивая сегодняшнюю газету, промямлил отец, будто его это и вовсе не волнует. Семьи Антиповых и Диченко знакомы уже около двадцати лет, поэтому неудивительно, что отец не стал мучить дочь дальнейшими расспросами. Антона он знает, поэтому всецело доверяет ему свою дочь. За все семнадцать лет жизни Антипова, у них с отцом Ани конфликт был лишь однажды. И то, тогда они быстро помирились, ибо Антип понял, что ухаживать за дочкой полицейского, далеко не мечта всей его жизни. - А у тебя на работе что стряслось? - Убийство, - протягивая дочери газету и указывая на статью внизу первой страницы, отозвался отец. - Мэру явно кто-то ставит палки в колеса перед выборами, - пробежавшись глазами по статье, сделала уверенное заключение Аня. Именно сейчас девушка хотела, в сотый раз, спросить у отца что-то важное, что-то, что терзает ее вот уже год. Но мобильный телефон, оповещающий о звонке, помешал этому.

***

Сразу же после института я направилась к отцу на работу. Самый нормальный препод в вузе взбесился и наехал на нас, мол, мы ничего не делаем, а только штаны в универе просиживаем. Уж не знаю, какая муха его укусила, но ровно через неделю у него должны лежать наши курсовые. Вот объясните, как можно анализировать поведение преступника, не имея самого преступника? Шурик же не хотел слышать наших отговорок и предложил нам самим стать на минуту преступником. Дружно перекрестившись, мы решили, что спорить с ним бесполезно и проще сходить в наше РОВД и попросить какое-нибудь дело. Меня, собственно говоря, курсовая ни капельки не пугала. Отец сам любезно представил мне всю электронную базу дел, уполномочив меня выбрать любое понравившееся дело, разве что, кроме секретных. Честно сказать, проще найти иголку в стоге сена, чем интересное дело. Такие варианты, как: мелкие кражи, вооруженное ограбление - я отмела сразу. Мне даже самой будет не интересно писать про эту белиберду, ибо у всех грабителей один и тот же метод грабежа: напялил чулок на голову, купил у какого-нибудь барыги пистолет и погнал грабить. Самым интересным, как по мне, были либо серийные убийства, которые идентичные друг с другом, или нераскрытые дела. Но в полицейском участке отца было слишком мало нераскрытых дел, поэтому единственной надеждой оставался раздел, как отец называет, «хижина маньяков». В Подольске их, к счастью, было не много, но это даже к лучшему. Выбрав дело о маньяке, который не просто убивал свою жертву, а оставлял подсказки полицейским на телах убитых. На одном фото на теле вырезаны инициалы, на другом какие-то цифры, на третьем рисунок. После третьей подсказки, оперативники, видимо сообразили, что к чему и поймали маньяка. Переписав на листок номер дела, год и кто его вёл, я уже собиралась отправиться к отцу, чтобы тот похлопотал и мне достали это дело из архива, как ни крути, а печатный вариант намного лучше электронного. Но на глаза попался раздел «Совершенно секретно». Любопытство взяло надо мной верх. Если я просто посмотрю, что это за секретные материалы, никому хуже не станет. Кликнув мышью по надписи, моему взору предстала какая-то статья из газеты. Не став заострять свое внимание на написанном, я пролистала сразу до фотографий. - Ну, как у тебя дела? – бросая на стол папку с бумагами, спросил, только что вошедший, отец. Но в ответ ему послужило молчание. Весь мой взор был направлен в экран монитора. Совершенно не обращая никакого внимания на отца, я жадно впивалась взглядом в фотографию. В горле сжался тугой комок, мешающий нормально вздохнуть. Помотав головой, я надеялась, что мне почудилось, что сейчас фотография исчезнет… … И она исчезла. Отец, увидев, на что я так пристально вглядываюсь, выдернул шнур из розетки и монитор в миг погас. - На кой черт ты полезла в этот раздел? Я же запретил! – рявкнул отец, с силой стукнув кулаком по столу. - Её убили, - продолжая таращиться в экран монитора, одними губами произнесла я. Перед глазами всё ещё была фотография, где мама лежала в собственной луже крови. В голубых глазах читался страх, вперемешку с непонятным мне беспокойством. Машинально я провела кончиками пальцев по монитору, смаргивая подступившие слезы. - Рассказывай всё, что знаешь, и не к чему отговариваться. Мне не пять лет, и пора бы уже избавиться от лапши, которую ты мне на уши навешал, - вытирая тыльной стороной ладони слезы, уверенно проговорила я. Всё, что я знала о смерти мамы, то малое, во что меня посвятили, и то оказалось ложью. Не было никакой аварии, в которой погибла мама. Не было никакого пьяного водителя грузовика, который не справился с управлением. Все эти годы была только наглая ложь. - Твою мать действительно убили, - садясь на кресло, напротив меня, начал рассказ отец. – Много лет назад, когда ты была еще совсем маленькой, я работал под прикрытием. Моей задачей было влиться в банду Зевса и стать его правой рукой, в чем я благополучно преуспел, а вы в это время находились дома, вас охраняли. Встав с кресла, отец завел руки за спину, сцепив их в замок. Остановившись у окна, он пристально вглядывался вдаль, набираясь смелости для продолжения разговора. - В тот день мы брали банду, а Зевсу при задержании удалось ускользнуть. Прямиком он направился к нам домой, перестрелял всю охрану и добрался до тебя и мамы, - хоть я и не видела лица папы, я почувствовала, как дрогнул его голос. – Твоя мать пыталась защитить тебя, не пустив его в твою спальню, но у него был пистолет, а она была совсем безоружна. Соленые капельки скатываются по моим щекам, редко падая на руки, а глаза, влажные от соленой воды, смотрели куда-то перед собой, не веря услышанному. - Тебя он не тронул, оставил в живых. Почему? Не знаю, не было возможности задать этот вопрос лично. Меня словно окатили ведром холодной воды. Сейчас я учусь в институте, подрабатываю помощником психолога, да чего уж там, я живу благодаря преступнику, который просто не знал о моем существовании. Если бы я проснулась, заплакала, он бы убил и меня. И я бы сейчас не сидела здесь. Не разговаривала с отцом. Меня бы не было. - А где он сейчас? - Это неважно, - лицо отца вновь стало серьезным, - теперь ты все знаешь. Да, теперь я знала всё. Или, по крайней мере, почти всё. Меня не покидает ощущение, что отец рассказал мне не всё. Есть ещё что-то, что он мне не сказал, но выяснять это у него бесполезно. Если отец сказал всё, значит, больше мне не удастся вытянуть из него ни единого слова.

***

Предварительно узнав у Юли, во сколько у Медведей заканчивается тренировка, я отправилась к "Ледовому". Решив, что не буду топтаться в ожидании парня на крыльце, я удобно устроилась в буфете, откуда я прекрасно могла видеть входные двери. По моим подсчетам, парни вот-вот должны показаться на горизонте, потому как девушки из группы поддержки, сидевшие напротив моего столика, щебетали о том, как сильно сегодня загонял ребят Макеев. Зная Сергея, просто так он бы делать этого не стал. Видимо, его подопечные в чем-то провинились, и теперь, как говорится, огребают по полной. А ведь огребать им есть за что. Не берусь утверждать, конечно, но вполне возможно, что он узнал про их вчерашние посиделки в Спорт-баре. Заприметив светловолосую макушку Антипа, я накинула на плечи джинсовое болеро и поспешила к нему. Следом за ним, появились и остальные члены команды, а так же и нужный мне человек. - Привет, - чмокнув Антона в щеку, поздоровалась я с Антипом. В ответ на мое приветствие парень кивнул. - Что это ты, Антип, на глазах у своей девушки со стукачками целуешься? – темноволосый парень фыркнул, окинув меня презрительным взглядом. Оля на такой выпад лишь закатила глаза и поздоровалась со мной. Она прекрасно была осведомлена, что мы с Тохой знакомы с детства и совершенно не испытывала ревности, даже когда мы подкалываем друг друга, вспоминая совместное времяпрепровождение. - Щук, печку захлопни, - огрызнулся Антипов, крепче прижимая к себе Олю. - А че ты ему рот закрываешь? Кэп дело говорит, - вступился за товарища другой темноволосый парень. – Твоя подружка настучала на нас с Кислым Петровичу, а ты ее выгораживаешь. Заскрипев зубами и сжав пальцы в мощный кулак, Антон яростно зыркнул на товарища по команде. - Так, господа хорошие, может, объясните мне, что здесь происходит? – в разговор вмешалась я. - Ты стуканула на парней Макееву? – в лоб задал вопрос голубоглазый парень, рядом с которым я вчера весь вечер просидела в Спорт-баре. Уголки губ дрогнули в улыбке. Заприметив это, кто-то из парней выплюнул ядовитую фразу «вы гляньте на нее, она еще и ржет», кто это был утверждать не берусь, но все, словно стадо, взяли с него пример и, скрестив руки на груди, принялись обсуждать, какая я тварь. Но меня это как-то не колышет. Я пришла сюда не для того, чтобы оправдываться перед представителями моего любимого вида спорта, а совсем с иной целью. - Я не хочу разочаровывать ваш клуб Шерлоков, но Аня ушла вчера до того, как мы с Назаром выпили мировую, - ухмыльнулся только что появившийся Кисляк. – Так что, капитан, ты бы лучше со своей подружкой сначала разобрался. Все мы знаем, как у нее язык подвешен. С этими словами Андрей поспешил удалиться, оставив за собой последнее слово. Я хотела была добавить к его словам свой аргумент, но вся команда и так укоризненно уставилась на капитана. Попрощавшись с Олей и Антоном, я нагнала Кисляка на ступеньках Ледового. - Андрей, погоди, - забегая вперед парня и останавливая его, попросила я. - Ну, чего тебе? – оторвавшись от мобильного телефона, парень взглянул на меня с нескрываемым раздражением. - У меня к тебе серьёзный разговор, - услышав мои слова, парень закатил глаза и поспешил продолжить свой путь. Наверняка, ему каждая первая говорит о важном разговоре, поэтому он не придал моим словам особого значения. – Не будь это таким важным, я бы даже к тебе не подошла. Поглядев на наручные часы, парень тяжело вздохнул, затем поднял голову и произнес: - У меня есть свободный час, пойдем в кафе, здесь не далеко. Улыбнувшись, я поравнялась с парнем. Думаю, часа будет достаточно, чтобы все обсудить.