Моё море

Ровненько через два часа у меня была встреча. Настроение в связи с этим утопало к черту на кулички. Я бы и сама вслед за ним ушла, но мне нельзя. Разговор, хоть обещает быть тяжелым и, наверняка, весьма напряженным, но, как-никак, он должен приоткрыть мне темные завесы дела об убийстве матери. Вчера вечером, не выдержав такого накала чувств и эмоций, сразу по приходу домой я заварила себе крепкий кофе и достала с самой дальней полочки в стеллаже наш семейный фотоальбом. Маминых фотографий в нем было очень мало. В том числе, были наши с ней совместные фотографии от самого моего рождения до… до маминой смерти. На одной фотографии я впервые улыбнулась, на другой сказала свое первое слово «мама», на третьей я в первый раз пошла… Не выдержав, я дала себе волю и разрыдалась. Подобрав под себя ноги, я уткнулась носом в колени. Мое тело сотрясалось от громких рыданий. В душе образовалась пустота, засасывая в себя все мои чувства, оставляя лишь только боль. Я даже не сразу поняла, что домой пришел папа с работы. Лишь когда его сильные руки опустились на мои плечи, я потихоньку начала успокаиваться. День был эмоционально тяжелым. Не каждый день узнаешь, что твою маму убил какой-то суперопасный преступник, что все эти двенадцать лет отец нагло лгал, глядя мне прямо в глаза. Но, как не странно, я на него не злилась. Меня куда больше волновало дело об убийстве мамы и двух других женщин. Как эти дела связаны между собой? Где сейчас Зевс? - Аннабель, повтори, что я сейчас сказала, - громкий голос преподавателя заставил меня вскочить с места. Группа подавилась тихим смешком, а я виновато потупив взгляд, поспешила сесть обратно. Уперев руки в бока, над моей партой возвышалась тощая фигурка «Морковки». Такое прозвище мы дали преподавателю социологии Инессе Павловне из-за ее рыжего цвета волос. Женщина она хорошая, но, как говорится, с приветом. Придумала мне идиотское прозвище, от которого меня едва ли не выворачивает. - Э-э-э… нуу… - я отчаянно бегала глазами в надежде, что хоть кто-нибудь мне подскажет, но ни одна живая душа в аудитории не захотела мне помочь. - Очень глубокомысленно, Аннабель, - поправляя очки, сухо откликнулась Морковка. Я бы и рада ей, что-нибудь ответить, но в последние минуты пары я решила предаться воспоминаниям, нежели слушать преподавателя. Да и она тоже хороша. Знает же, как меня бесит это ее «Аннабель». А всему виной ее ненормальная любовь к Эдгару По и его стихотворению «Аннабель-Ли». А сейчас это очень даже кстати… - Как говорил Эдгар По: «В глубокомыслии легко перемудрить», - вспомнив цитату американского писателя, незамедлительно выдала я. Реакция Инессы не заставила себя ждать. Сняв квадратные очки, она платочком вытерла подступившие слезы. Вознеся меня к небу, как самого милую молодую девушку, которую когда-либо видела, она пообещала, что у меня уже есть зачет по социологии. Что же, если я и дальше буду вспоминать всякие цитаты любимых писателей преподавателей, то зимнею сессию сдам без проблем.

***

Заказав себе кофе, я принялась ждать прокурора. Видимо, Кисляки не только не любят ждать дам, они еще и опаздывают навстречу. Ну, я бы поняла, если бы опоздал Андрей, такого оболтуса это бы даже не напрягло, но вот Виктор Анатольевич – прокурор города, солидный человек. Ему непростительно опаздывать на встречи. Вдвойне непростительно заставлять девушку ждать. Есть, конечно, риск, что прокурор так и не соизволит появиться, сошлется на дела и занятость. Так бы могло произойти, если бы встречи я просила лично, но сыну он же не откажет? Или откажет? - Привет, коротышка, давно ждешь? – на соседний стул опустился младший-Кисляк. И откуда он здесь взялся? - Ты потерялся, малыш? – оглядывая кафе в поисках прокурора, фыркнула я. - А ты батю не ищи, он не придет. У него появились какие-то неотложные дела и он просил перед тобой извиниться. Меня будто ведром холодной воды окатили. Как не придет? Какие дела? Зло сверкнув глазами в сторону Андрея, тот пожал плечами, якобы ни че не знаю, моя хата с краю. Но глаза он тем не менее опустил. Ох, врешь же ты, черт. - Ты вообще ему говорил о встрече? – сощурившись, я внимательно следила за каждым его движением, чтобы не упустить ничего важного. - Нет, - честно признался парень. Все мои надежды на эту встречу рухнули, как карточный домик. Одно неверное движение и все, нет больше домика. Нет надежды. И теперь я никогда не узнаю подробности этого дела, не задам интересующие меня вопросы… Внутри все сжалось от обиды на Андрея и на себя, что доверилась этому черту. - Вот я тебя сейчас ударю, а твой папаша потом мне пожизненно даст, - стукнув кулаком по столу, прорычала я. - На пожизненно не тянет, но исправительные работы тебе точно гарантированы, - не обращая никакого внимания на мой тон, хохотнул Андрей. – Но, не об этом сейчас. Я не собиралась слушать его бредни, поэтому встала из-за стола, намереваясь покинуть кафе и больше никогда не видеть этого черта. Но на секунду заглянув в глаза хоккеиста, я увидела в них боль и отчаяние. Черт бы тебя побрал, Кисляк. - Я вся во внимании, - падая обратно на стул, фыркнула я. - Это строго между нами, - забирая мое кофе себе и делая глоток, заключил хоккеист. – Подробностей я не знаю, но если это необходимо, я знаю человека, который достанет нам электронную версию дела. Выдержав театральную паузу, парень покосился на меня, дескать, продолжать или нет? Я кивнула. - В общем, мать мою убил некий бандит, именуемый как Зевс. Двенадцать лет назад в дом бросили дымовую шашку. Мама тогда жутко перепугалась, взяла меня и велела залезть под кровать и не высовываться оттуда, - на секунду он прервал свой рассказ лишь для того, чтобы сделать глоток кофе. – В комнату вломились несколько неизвестных в противогазах и ударили маму. Сжав руку в кулак, он вдохнул и быстро выдохнул, желая успокоится. Я уже предполагала, чем все закончилось, но рассказ не просила прервать. - Газ сделал свое «дело» и я начал засыпать, не было сил даже рта открыть. Последнее, что я помню, перед тем, как отключится это слова одного из бандитов: « милая Светочка, ты поплатишься за дела своего мужа, как поплатилась и Ольга», а дальше я отключился. Сердце забилось в два раза быстрее. Неужели и вправду эти убийства как-то связаны между собой? Не зря же он упомянул имя мамы. Перед глазами тут же возникло фото мамы, которое я видела в деле, и к горлу подкатил ком. - А потом я узнал, что маму убили выстрелом в голову, - в довершении добавил парень. Только сейчас до меня дошло, откуда в глазах этого, как мне показалось при первой встрече, веселого парня, столько боли. Вот откуда вся эта отчужденность ото всех. Вот почему сейчас он вновь натянул маску безразличия. Ему слишком больно. И эта боль съедает его изнутри. Клеточку за клеточкой. Чувство за чувством. - Мы не можем это все так просто оставить, - полушепотом произнесла я, боясь собственных слов. - Не можем, - согласно кивнул парень. – Но помощи нам ждать не от кого. Отец не станет говорить нам ничего, я неоднократно пытался разговорить его, но тщетно. Я ухмыльнулась. С моим отцом та же песня. - Значит, с этого дня начинаем собственное расследование. Мы должны выяснить, что этот за чертов Зевс такой и где он сейчас, - воодушевленно прошептала я, опасаясь, что нас могут услышать. - Не боишься? Дело-то опасное, - делая глоток моего кофе, слегка иронично произнес Андрей. Закатив глаза, я забрала у него свою чашку назад и сама сделала глоток. Блин, не ненавижу холодный крепкий кофе. Я с детства подвергалась всяким опасностям: то похитят, то в дом вломятся, то попытаются запугать. Так что у меня, если так можно сказать, отсутствует чувство страха. - А сам-то в штанишки не наложил, а? – съязвила я. - Не имею такой привычки, - в тон мне ответил парень. Но через секунду на его лице не осталось ни следа от улыбки. – Шутки в сторону. То, во что мы ввязываемся, очень опасно. Ты точно готова? Тут впервые за все время до меня дошло, что сейчас здесь происходит. Это не было простой забавой, вроде как игры в детективов. Это было серьезное дело. Этот некий Зевс убил трех женщин, среди которых и моя мама. Наверняка, Зевс был связан, и очень даже может быть, сейчас занимается криминалом. Но, все эти опасности кажутся настолько мелочными, по сравнению с моей жаждой узнать правду. - Да, готова, - поколебавшись, ответила я. – А ты? - Десять лет ждал этого момента, - незамедлительно ответил Кисляк. Даже не один мускул на лице не дрогнул. Не врет. И в правду ждал десять лет, чтобы узнать подробности этого дела. Внезапно я поддалась порыву жалости и накрыла свой ладошкой его. Секунд пять парень недоумевающе смотрел на мою руку, а затем, фыркнув, спрятал свою руку в карман. - С чего начнем? – откидываясь на спинку стула, спросил Андрей. - Ты упоминал, что у тебя есть человек, который может достать электронную версию дела, - вспомнила я и заерзала на стуле в предвкушении ответа. Улыбнувшись, парень одобрительно кивнул и полез в карман за сотовым телефоном. - Вот дьявол, я на игру опаздываю! – вскакивая из-за стола, как ошпаренный, проорал Андрей. – Как только что-то узнаю, сразу же отзвонюсь. И не попрощавшись, вылетел из кафе. Неужели я, тихая девчонка, ни разу в жизни не искавшая приключений на свою задницу, сейчас согласилась на этот безумный поступок? Меня и в самом деле похищали, пытались убить, но рядом всегда был отец. Я знала, чтобы не случилось, он всегда меня найдет и спасет. А сейчас я могу полагаться только на себя. Справлюсь ли я со всем этим совершенно одна?

***

Хоккей действует на меня, как самое лучшее успокоительное в мире. Забравшись с ногами на кровать и укутавшись в теплый плед, я смотрю по телеку очередной матч КХЛ. Если честно, то мне больше нравится НХЛ, но на сегодня таких матчей не предвидится, поэтому приходится смотреть матч «СКА»-«ЦСКА». Армейские дерби всегда очень интересно смотреть. Эти две одни из самых сильнейших команд КХЛ показывает замечательную профессиональную игру. Трелль мобильного телефона разнеслась по всей комнате. Быстренько схватив его со столика, чтобы не пропустить ничего важного в матче, я ответила на звонок. - Дочь, слушай меня внимательно и запоминай, - голос отца был встревоженным, но в тоже время беспокойным. – Дверь никому не открывай, а еще лучше позови кого-нибудь из подруг пожить у тебя. Перестав обращать внимание на экран телевизора, я пыталась вслушаться в каждое слово отца. Пригласить подругу? Нет у меня никаких подруг и отец об этом прекрасно знает. - Па, что случилось? – перекрикивая телевизор, взволнованно спросила я. - На улицу тоже, желательно не высовывайся, сиди дома и смотри свой хоккей, - проигнорировав мой вопрос, продолжал давать наставления папа. – Мальчиков не водить, по клубам не ходить, институт не прогуливать. Я напряглась. Опять эти дуратские командировки и работы под прикрытием. Раньше он никогда так не волновался и не оставлял таких строгих указаний, что делать, а что – нет. - Я вернусь совсем скоро, - послышался тяжелый вздох. – Я люблю тебя, малышка. Я хотела сказать, что тоже его очень сильно люблю, но на той сторону послышались гудки. Испуганная и расстроенная, я швырнула телефон в кресло, и, взяв пульт, выключила телевизор. Комната моментально погрузилась во тьму. По телу пробежал легкий холодок страха. Спокойно. Вдох – выдох. Вдох-выдох. На кухне что-то упало и послышались чьи-то шаги. Сердце в груди забилось с неимоверной скоростью, в ушах зазвенело, а на лбу выступили капельки пота. Тебе это все мерещится. Это все твое испуганное воображение. Дверь комнаты со скрипом отворилась. Сжавшись от страха, я укуталась в одеяло с головой, словно оно сможет меня защитить от всех страхов. В детстве мы всегда прятались под одеяло, желая укрыться от всех проблем. Прятались и все, они нас не находили. Шаги стихли, шарканья ног по полу тоже не было слышно. Это лишь воображение, маленькая, глупая девочка. Веки налились свинцом, желая как можно быстрее сомкнуться. Я пыталась сопротивляться сну, но царство Морфея было куда сильнее меня. И уже через пару минут я спала крепким сном.