Моё море

Удобно устроившись на своей кровати, я включила большой плазменный телевизор и с замиранием сердца смотрела очередной хоккейный матч. И вот, когда я расслабилась и все мои мысли и взор был направлен исключительно на большой экран, я услышала отчетливый хлопок входной двери. Все мышцы, как по команде, напряглись. За окном стояла непроглядная ночь, а в квартире кроме меня никого не было. В моей маленькой комнатка, освещаемой лишь мерцанием картинок на экране, казалось, вмиг похолодало. Съежившись, я лишь больше укуталась в одеяло и уставилась в большой экран, совершенно не улавливая сути происходящего на льду. «Так, Аня, просто дыши. Это все твое воображение. Не позволяй глупому страху перерасти в панику. Вдох-выдох… Вдох-выдох». Внезапно послышался щелчок и комната погрузилась во мрак. От неожиданности я тихо вскрикнула, но тут же прикусила язык, понимая, что в квартире я уже нахожусь не одна. Перед глазами тот час пронеслись картины из фильмов ужасов и все мое тело задрожало еще больше. Ручка в мою комнату медленно повернулась, и послышался тихий скрип дубовой двери. Я застыла, как статуя, тяжело дыша от подступившего страха. В комнату грациозно, подобно пантере, проскользнул темный силуэт. Обладатель темного силуэта знал, что я вижу его, знал, что я его безумно боюсь, поэтому растягивал мое ожидание. Половица скрипнула совсем рядом, и я отпрянула к стене, пытаясь позвать кого-то на помощь. Но из моего горло не вышло ни единого звука. Как только я прикрыла глаза, не желая видеть дальнейшего развития событий, я ощутила поток холодного воздуха на своей коже. Кто-то находился слишком близко ко мне. Я слышала его ровное дыхание. Сердце, бешено колотящее где-то внутри, сейчас, казалось, и вовсе пробьет грудную клетку. Внезапно, дыхание исчезло, а в комнате вновь воцарилась мертвенная тишина. Даже, кажется, больше не было холодно. Нерешительно открыв глаза, я обвела взглядом комнату, но не увидела ничего не обычного, словно минуту назад здесь никого и не было. Свет в комнате зажегся так же неожиданно, как и погас. Привыкшие к темноте глаза, автоматически закрылись. Часто моргая, я старалась как можно быстрее привыкнуть к темноте. Как только я полностью открыла глаза, тишину в комнате нарушил мой крик. - Нет! – вскрикнула я, вырываясь из ночного кошмара. Нащупав дрожащими пальцами выключатель, я легонько нажала, и комната озарилась ярким светом. Взглянув на настенные часы, я шумно выдохнула. Стрелки часов показывали всего лишь пять утра. С пробуждением, блин.

***

От недосыпа голова раскалывалась, словно вчера я хорошенько погуляла в одном из ночных клубов нашего города. Пялясь на доску, на которой была начерчена незамысловатая схема чего-то там. Всю пару я просидела погрузившись в свои мысли. Тщательно изучив документы, которые нам предоставил товарищ Андрея, именуемый как Игорян, мы заварили себе кофе и с головой ушли в обсуждение. - Слушай, девочке всего тринадцать лет, она не может знать, что случилось с ее мамой, - недовольно насупившись, я опровергала очередное предложение Андрея. – Если мы заявимся и зададим вопрос прямо в лоб, это может ранить ее. - И что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки и ждать, когда нам на голову упадут все сведения об этих убийствах? – фыркнул Кисляк, недовольно глядя на меня. В его словах был смысл, но я упрямо отвергала тот факт, что нам все равно придется спросить у девочки, что случилось с ее мамой. Она, если верить документам, лишилась ее, когда ей было всего три года. В копии свидетельства о рождении Дуси, в графе «родители» значиться Тарасенко Людмила Михайловна и Перунов Аркадий Иванович. - Ты прав, нам нужно поговорить с ней, - делая глоток кофе, согласилась я. – Но мы не учли одну вещь: она проживает там не одна, а с… - порывшись в бумагах, я нашла нужный листок, - а с Груздовой Инессой Павловной, которая является законным опекуном девочки. - Да это не проблема, заявимся домой тогда, когда она будет на работе, или, на худой конец, в школу к Дусе, - Андрею явно доставляло удовольствие все это расследование. Я же совсем не разделяла его энтузиазма. Кроме неприятностей, это расследование еще ничего не принесло. И вот сейчас мы должны выловить тринадцатилетнюю девочку и задать ей самые душе разрывающие вопросы. А вдруг она не знает, что с ее мамой, а мы ей все вывалим? Что тогда? Как ей тогда жить с этим? Во всем этом деле было слишком много вопросов. - Но мы будем действовать аккуратно, чтобы не напугать ее, - сдалась я. - Значит, решено: я приезжаю с выезда и мы идем по этому адресу, - довольно потирая руки, заявил Андрей. – И не возражай. Одна ты туда не пойдешь. Все же, как не крути, а я еще не до конца была согласна с этой идеей. Дуся слишком маленькая, чтобы рассказывать ей такие вещи, тем более, такое она должна услышать от родных людей, а не от незнакомцев. И нет ни единого шанса, что нам удастся избежать этого разговора. Да и ее тетя наверняка не обрадуется нашему появлению. Я бы незнакомых людей, да еще и с такими личными вопросами, выставила бы за дверь. Думаю и она, как взрослый человек, поступит так же. Хотя, если мы приедем домой к Дусе тогда, когда ее опекунша будет на работе, нам удастся избежать скандала. - Диченко, дело есть, - рядом со мной присела Наташа – королева нашей группы. Наташа - дочь богатых родителей, избалованная до невозможности и учиться у нас по блату, чего совершенно не скрывает. Отец является одним из спонсоров нашего университета, так что ей здесь, если так можно сказать, дозволено все. - Я вся во внимании, - не отрывая взгляда от доски, фыркнула я. Недовольно скривив лицо на мой ответ, она откинула спадающий на плечи волосы за спину. Черт, она была настолько идеальной, что даже это движение она выполнила изящно. В целом, Наташа и сама была весьма неплоха собой: длинные ноги, стройная фигурка, высокие скулы, подкрашенные румянами и темные глаза, почти черные, на пухлых губках всегда красовалась игривая улыбка. Прям девушка с обложки модного журнала. - С каждым нашим разговором ты мне нравишься все меньше и меньше, - брезгливо поморщилась моя собеседница. – Но, совсем скоро у меня день рождения и я хочу, чтобы на ней присутствовала вся группа, включая и тебя. Любая другая девочка нашего института запрыгала бы от радости, узнав, что ей придется побывать на вечеринке у самой Натальи, фамилию которой, я за год учебы, так и не выучила. Но меня эта новость лишь насторожила. С чего бы девушке, которая люто меня презирает, приглашать МЕНЯ на свой день рождения? - Зачем тебе это? – задала я единственный вопрос. - Несмотря на то, что ты странная, мы учимся в одной группе, так что, это вполне разумно: пригласить тебя, - просто пожала плечами девушка, но уже через секунду на ее лице расцвела хитрая улыбка. – Но, если честно, мне просто стало жаль тебя. Одинокие люди постоянно страдают и по статистике, чаще впадают в депрессии. Так что, считай, что я твой ангел-хранитель. Что и требовалось доказать. Такие девушки, как Наташа, никогда не поскупятся своими принципами. Сейчас она мне полностью продемонстрировала себя во всей красе. Гадкая, мерзкая змея, ищущая себя жертву. - Интересно, в каком журнальчике ты вычитала эту «статистику»? В умных книгах пишут, что одинокие люди самые счастливые, – я наклонилась к лицу девушки, чтобы она видела мои глаза. – Они верны себе, своим принципам и свободны. А жизнь таких, как ты, наполнена фальшью. В первую очередь ты думаешь не о своих интересах, а о том, как угодить остальным. И это мне жаль тебя. - Пригласительный я вышлю на твою почту, - леденящим голосом произнесла Наташа и поспешила поскорее вернуться на свое место. Словив на себе пару удивленных взглядов однокурсников, я уткнулась носом в тетрадь, в которой из сегодняшней лекции была записана лишь тема. Некоторые, кто сидели ближе ко мне, наверняка, могли услышать о чем мы говорили. И, судя по их взглядам, направленным в сторону недовольной и раскрасневшейся Наташи, им ее жаль. Хотя некоторые смотрят на меня с одобряющей улыбкой. - Напоминаю, что для сдачи ваших курсовых осталась всего неделя, - собирая со стола документы в черный портфель, очень громко сказал Александр Вениаминович, именуемый нами, как Шурик. Черт, долбаная курсовая. Я ведь дело так и не забрала из кабинета отца. Наверняка, оно где-нибудь там и лежит. Но мне туда вход был строго запрещен. Последнее письмо-послание отца гласило, что я ни при каких условиях не должна появляться в РОВД и пересекаться с кем-либо из полицейских, это, видите ли, может быть слишком опасно. Ему повезло, что он через пару дней возвращается, иначе я бы разозлилась, да так, что все наше местное РОВД на ушах стояло. - Извините, пожалуйста, а если не получается проанализировать преступление, чем я могу заменить? - Я же сказал: можете проанализировать любого из своих знакомых, это принимается, - поправляя очки на носу, преподаватель одарил меня недружелюбным взглядом. - Спасибо,- промямлила я и направилась к выходу из аудитории. В голове зародилась блестящая идея. Помнится, совсем недавно я проводила психологический опрос Щукина, если вышеупомянутый даст мне добро, то я напишу исследование всего за пару часов, ну или дней, и мне не придется нарушать запрет отца. Проталкиваясь сквозь студентов, столпившихся на коридорах института, я быстрым шагом и с улыбкой до ушей, держала путь к выходу из здания. На переменах между парами народу всегда очень много, так что лучше быстро ретироваться отсюда, пока не затоптали. Отворив тяжелую железную дверь, я наконец-то была на свободе. это живописное место института, я заприметила у ворот Андрея. Всунув руки в карманы спортивных брюк, он переводил взгляд со здания на часы. Заприметив меня, на его лице появилась улыбка, и он махнул рукой, подзывая меня. Я уже тысячу раз пожалела, что надела сегодня это чертово платье. Чтобы из-за небольшого ветра, пышная юбка не поднималась, мне приходилось придерживать ее руками. Представляю, как это комично выглядит со стороны. Да еще если учесть, что на каблуках я и так хожу не ахти. - Привет, - поздоровалась я с Андреем. - Вот вы, девушки, такие не практичные, - подходя ко мне, ухмыльнулся Кисляк. – Кто же в такую погоду одевает платья? - Кто же виноват, что именно оно вывалилось из шкафа первым, а не джинсы? – сдавленно засмеялась я. Губы Андрея растянулись в широкой улыбке, от чего на щеках образовались еле заметные ямочки. Подойдя ко мне, он пристально вгляделся в мое лицо, будто ища на что-то ответ. Не люблю я, когда мне вот так смотрят в глаза, сразу чувствую себя нашкодившим ребенком, поэтому поспешила отвести взгляд. - Домой заезжать не будем, прямиком едем к Дусе, так что придется тебе до самого вечера на каблуках отходить, - бросив на меня сочувственный взгляд, Андрей подошел к серой Ауди и открыл переднюю дверь пассажирского сидения. – Сегодня поедем с шиком. Недоверчиво переводя взгляд с авто на Андрея, я вопросительно изогнула бровь. Заметив мой жест, Кисляк лишь широко улыбнулся и буквально затолкал меня в салон автомобиля. - Ты теперь снова на колесах? – спросила я, как только парень завел автомобиль. - Как видишь, - Андрей продолжал улыбаться, обнажая свои белоснежные зубы. Пристегнув ремень безопасности, я вгляделась в стрелку спидометра. Не смотря на то, что настроение Андрея сейчас находилось на отметке «отличное», судя по его улыбке, но ехал он пятьдесят километров в час, как и положено по пересеченной местности. - Поздравляю, теперь тебе для полного счастья осталось вернуть квартиру, - с нескрываемой иронией, отозвалась я. - И, да, сегодня я уже возвращаюсь в свою родную, съемную обитель, - продолжая улыбаться, проворковал Андрей. Я не была готова к такому. За все эти недели я привыкла к Андрею, как к соседу по квартире и мне совсем не хотелось, чтобы он съезжал. Мне снова придется возвращаться в пустую квартиру, в одиночестве пить чай, смотреть хоккей и все время считать часы до сна. Потому что единственное во всем мире, что спасает меня от одиночества – сон. - Это… думаю, что… это здорово, - от волнения я начала мямлить, что не укрылось от водителя автомобиля. - Ань, в чем дело? – оторвавшись на секунду от дороги, чтобы взглянуть мне в глаза, спросил Андрей. Опустив голову в низ, я отчаянно разглядывала свои сапожки на каблуках. Я не знала, как правильно подать ему, что не хочу, чтобы он съезжал с моей квартиры. Если я ему скажу все напрямую, то он подумает, что я жуткая трусиха и пожалеет, что начал расследование в паре со мной. А если солгу, то буду чувствовать себя очень дурно. - Просто я привыкла к тебе за это время, - нерешительно подымая глаза, начала я. – Вот прихожу домой и знаю, что там ты и сразу как-то легче становится. И, ты не подумай, ничего такого. Просто я за это время отвыкла от одиночества, что и не знаю, как буду вновь жить одна. - Во-первых, возлагаю на себя обязанность: отгонять от тебя одиночество, - в свойственной шутливой манере, произнес Андрей. – А во-вторых, со дня на день вернется твой отец. Я хотела было сказать ему, что с приездом отца ничего не изменится. Он, как и раньше, будет днем и ночью пропадать на работе, совсем не уделяя мне ни минуты. Мы снова будем пересекаться лишь за завтраком и, если повезет, за ужином. А потом, как и всегда, он исчезнет, оставив лишь записку… Но ничего из этого я не сказала Андрею, а вместо этого натянуто улыбнулась. - Смотри, ты пообещал, и в случае чего, я с тебя спрошу, - заправляя за ухо непослушную прядь русых волос, с улыбкой отозвалась я. Дальнейшую часть дороги мы провели фактически в молчании. Андрей включил проигрыватель и всю дорогу мы слушали песни из его плейлиста, изредка перекидываясь фразами по поводу той или иной песни. Когда же по салону разлилась чарующая мелодия «Nickelback – Lullaby», я почувствовала, как мое тело расслабляется и уже через пару минут я задремала.

***

- Так, какая там квартира? – подымаясь вверх по ступенькам, запыхавшимся голосом поинтересовался Андрей. - Еще два этажа и мы на месте, - устало передвигая ноги, отозвалась я. Вот сейчас я искренне сожалею людям, у которых клаустрофобия. Из-за этой болезни, они боятся всех замкнутых пространств, включая и лифты. И, если до вчерашнего дня я думала, что самое ужасное – это опоздать на защиту диплома (откуда такие мысли? Сама не знаю), то сегодня, я более чем уверена, что истинный ужас заключается в неработающем лифте. Особенно, если вам нужно на десятый этаж. И особенно, если вы спешите. Когда нам оставался всего один лестничный пролет, мимо нас пронесся мужчина, буквально растолкав нас по лестнице. Я ушибла руку о железное перила, и теперь она отзывалась глухой болью в области кисти. Мужчина же, кажется, был чем-то встревожен, поэтому не извинившись и не остановившись, он продолжил стремительно спускаться вниз по лестнице. - Вот козлина, - а след убегающему мужчине, крикнул Андрей. – Ты как? Подойдя ко мне, Андрей взял меня за ушибленную руку и принялся ощупывать кисть, попутно спрашивая больно ли мне. Я еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Никогда я не видела его таким злым и одновременно немного обеспокоенным. Гремучая смесь. - Все хорошо, до войны заживет, - отмахнулась я, потирая ушибленное место. – Давай двигаться дальше. Андрей не стал спорить и послушно направился вверх по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Мне же, чтобы поспеть за хоккеистом, пришлось увеличить скорость в два раза. Перешагивать через ступеньки я не стала. Мой наряд не позволял этого сделать. Это дурацкое платье, обязательно бы закасалось, а со своими сапогами на каблуках, я бы точно сломала себе ногу. - Эта квартира? – остановившись напротив квартиры номер 96, спросил Андрей. Я кивнула. Андрей нажал на кнопку дверного звонка и через старую деревянную дверь мы услышали звук, похожий на звон колокола. Андрей продолжал держать большой палец на кнопке, но нам по-прежнему никто не открывал. Не может такого быть, чтобы дома никого не было. Насколько нам известно, Дуся возвращается из школы в три часа дня, а сейчас время было около шести. Ее тетя с работы приходит не раньше восьми вечера. Так что дома кроме Дуси никого быть не может. Неужели, мы где-то облажались? - Похоже, никого нет дома, - я высказала свои мысли вслух. – Дуся, скорее всего в магазин выскочила. Давай подождем ее у подъезда. Непонятно откуда взявшееся чувство страха охватило меня. Внизу живота связался тугой узел и появилась неприятное предчувствие. Взглянув в глаза Андрею, я поняла, что он чувствует тоже самое. По моей спине пробежал неприятный холодок, заставляя все тело дрожать. - Погоди, - держа меня на расстоянии вытянутой руки, сказал Андрей. Его взгляд был сосредоточен на дверной ручке. Прежде, чем я успела его предупредить, Кисляк потянулся к дверной ручке и он тихонько повернул ее вниз. Дверь с неприятным скрипом поддалась и отворилась. Я уцепилась в руку Андрея, глядя на него умоляющим взглядом. Не знаю почему, но я не хотела, чтобы он туда ходил. Из квартиры веяло страхом и ужасом. От одной только мысли, что Андрею придется туда зайти, стало еще больше не по себе. - Будь здесь и никуда не уходи, - он смотрел на меня со всей серьезностью. Я отчаянно замотала головой, еще больше вцепившись ему в руку. - Аня, сделай хоть раз все по-моему: останься здесь и ни в коему случае не заходи в квартиру. Ты меня поняла? Шестое чувство подсказывало мне, что там, в квартире, случилось что-то очень ужасное, что там опасно. И я не хотела, чтобы и с Андреем тоже что-нибудь случилось. Но, с другой стороны, стоит выяснить, почему Дуся, уходя, не заперла дверь? Поразмыслив секунду, я кивнула и отпустила руку Андрея. Еще больше приоткрыв дверь, Кисляк грациозно проскользнул внутрь и скрылся в недрах квартиры. Прислонившись е стене, я начала считать собственные вдохи, чтобы отвлечься от нарастающего страха. Чем больше вдохов я делала, тем сильнее билось мое сердце, предчувствуя что-то плохое. Покусывая от волнения губы, я принялась нервно расхаживать по лестничной площадке. Мое дыхание стало сбивчивым и неровным, а сердце с удвоенной силой забило в груди. Все это так напоминало мой утрешний сон. Все те же чувства страха, сковывающее каждую клеточку моего тела. Здесь, точно так же, как и в моем сне, пахло смертью. А что если… Решительно шагнув к двери, я намеревалась взяться за ручку и войти в квартиру, но меня чуть с ног не снес Андрей, выбегающий из квартиры. - Уходим отсюда, - схватив меня за руку, Андрей потащил меня вниз по лестнице. Быстро перебирая ногами, чтобы не споткнуться, я пыталась вырваться из железной хватки Кисляка. Но, казалось, его пальцы сжали мою руку, подобно железным оковам, из которых нельзя было освободиться. Споткнувшись о ступеньку, я чудом удержала равновесие и это заставило Андрея остановится. - Что, черт возьми, происходит? – в сердцах крикнула я, переводя дыхание от бега. Вопреки моим опасениям, Кисляк не схватил вновь меня за руку и не потащил по лестнице. Вместо этого он разжал свои пальцы, освобождая мою руку. На секунду наши глаза встретились и я увидела его безумные серо-зеленые глаза, которые сейчас казались черными. - Опекунша Дуси мертва, - запустив пятерню в волосы, яростно прошипел Андрей. – Выстрел в голову. Нет. Нет. Нет. Это все дурной сон. Мне просто все приснилось. Это еще один кошмар. Я сплю. Осознание того, что это никакой не сон, а происходящее здесь и сейчас более чем реально, заставило сердце тяжелым камнем упасть вниз. ОН опередил нас.