Моё море

- Ты сейчас серьезно? – нарушая молчание в автомобиле, спросила Аня. - Достоевский сказал, что этого Зевса оправдали, - ударяя кулаком по рулю, прорычал Андрей. – Суд вынес вердикт, что доказательств его причастности в убийствах недостаточно. У этого Зевса имелся свидетель, подтверждающий его алиби. Аня не верила своим ушам. Убийца ее матери сейчас спокойно гуляет на свободе, живет полной жизнью, в то время как она лишилась мамы – самого дорогого человека. Ужасный человек, убивший, как минимум, трех женщин, оставил детей без матери, сейчас разгуливает на свободе и радуется. - Что-нибудь еще он сказал? - Тебе это не понравится, - на секунду повернув голову в сторону Ани, изрек Андрей. – Федор Михайлович не мог рассказать все, он дал обещание отцу. Но дал подсказку: копать нужно в молодости наших родителей. Федор Михайлович дал маленькую зацепочку, подсказал, в каком направлении им нужно двигаться. После того случая с убийством, девочку так и не нашли, будто она сквозь землю провалилась. А без нее расследование снова зашло в тупик. Парадокс. - Ну, почему в фильмах все кажется простым? – тяжело вздыхая, простонала Аня. – Сразу видно кто преступник и как его вычислить, а в жизни все намного сложнее? Мне иногда кажется, что эти тупики в расследовании преследуют нас, всячески не давая нам хоть что-нибудь выяснить. - На самом деле, пора признать, что расследование – это не наш конек, - объезжая огромную лужу на дороге, хмыкнул Андрей. Эта лужа была здесь, сколько Аня себя помнит. Еще в детстве она с папой по весне запускала кораблики и наблюдала, как их подхватывает весенний ветерок и уносит на противоположную сторону. Вот отпускаешь кораблик и будто вместе с ним отпускаешь все то, что тебе не нужно: боль, обиды и даже прошлое. - Ты предлагаешь прекратить расследование? – даже не глядя на Андрея, уточнила Аня. - Ни в коем случае, - выворачивая руль так, чтобы удобно въехать в маленький переулочек, Андрей отрицательно покачал головой. – Я просто предлагаю не зацикливаться на нем и действовать менее заметно, иначе этот Зевс нас вычислит и увезут нас из своих квартир вперед ногами и с дырой в голове. Аня представила, как вся ее комната забрызгана ее кровью, а сама она лежит на полу, совершенно белая как мел, синие губы, открытые глаза полные страха. От этой мысли по телу пробежал холодок, и Аня обняла себя в надежде согреться. - А как же быть с тем, что сказал друг твоего отца? - Думаю, и тебе и мне стоит поговорить с отцом на эту тему и рассказать, что нам удалось узнать, - притормаживая у Аниного подъезда, изрек Андрей. – Да и по совету Достоевского, заодно поспрашиваю своего прокурора о его молодости. Это Андрею легко вот так взять и рассказать, учитывая, что его отец и сам, наверняка, догадывается. Но вот отец Ани - Александр Александрович, совсем другое дело. Мало того, что он запрет ее дома на месяц, так еще и окончательно запретит всяческое общение с Андреем. Капитан полиции его и так не сильно жалует, а после того, как узнает, что тот вместе с его любимой дочерью ввязался в опасное дело, и вовсе прибьет. - Может ты и прав, - неуверенно согласилась Аня. Все же она еще поразмышляет на эту тему дома, когда будет одна. – Но вот только как я теперь без ежедневной дозы твоего сарказма и лицезрения твоей физиономии? Театрально всхлипнув, Аня из всех сил пыталась не засмеяться. На лице Кисляка появилась ядовитая ухмылочка, не сулящая ничего хорошего. - Раз уж тебе будет так не хватать меня прекрасного, предлагаю встретиться завтра вечером, - в глазах нападающего заплясали чертики. - Ну, нет, так не пойдет, - ухмыльнулась Аня, открывая дверь автомобиля. - Ладно-ладно, я тоже не хочу прерывать наше общение - поднимая руки в капитуляции, Андрей улыбнулся. – Где и когда встретимся скину смс-кой. - До встречи, - вылезая из автомобиля и аккуратно захлопывая дверцу, попрощалась Аня. Вот ее настроение всегда было загадкой даже для нее самой. В один момент она тихая, витающая в облаках девушка, а уже через пять минут она звонко смеется и радуется жизни. Думаете, так не может быть? А вот может, когда рядом есть человек, который заставит улыбаться, даже если в жизни все совсем не так, как хотелось бы. Лифт, как всегда не работал, и Ане вновь пришлось идти по лестнице. У Ани вот совсем недавно появился такой человек с кислой фамилией. Вот, кажется, знакомы всего-ничего пару месяцев, а уже как она успела к нему привязаться и привыкнуть. Андрей хоть и своеобразная личность и до сих пор Аня полностью его не разгадала, но в то же время очень надежный человек, с которым очень уютно и комфортно. Если бы у нее спросили: кого бы она взяла из своих знакомых с собой на необитаемый остров, Аня бы не задумываясь, назвала имя одного нападающего под двадцать четвертым номером. Это слишком эгоистично, потому что у нее есть куча других знакомых, которых она знает всю свою жизнь, а выбрала она именно Андрея. Почему? Да потому что он надежный. С ним Аня хоть в адское пекло. Тогда, когда они взломали архив, между ними будто образовалась некая связь. Аня до сих пор помнит, как по ее телу пробегал ток когда он брал ее за руку, как она чувствовала себя в безопасности, как беспокоился за нее. От этих воспоминаний по телу разлилось тепло и спокойствие. Но сейчас она зайдет в квартиру, где будет ждать ее отец с очередными нравоучениями и настроение вмиг испортится. Аня встряхнула головой, выбрасывая лишние мысли из головы и выдохнув, переступила порог квартиры. - Па, я дома, - снимая и вешая кожаную курточку на вешалку, проорала Аня. На кухне послышалось тихий скрип половицы и чьи-то нерешительные шаги. Аня напряглась. В квартире был кто-то чужой. -О, привет, - из дверного проема высунулось незнакомое Ане лицо девочки. - Ты кто? – разглядывая девчушку, удивленно вскрикнула Аня. Перед ней стояла девочка лет двенадцати-тринадцати. Ее вытянутое лицо с тонкими губами и миндалевидными золотисто-карими глазами, обрамляли короткие каштановые волосы. Челка лезла в глаза и девочка аккуратно смахнула ее. - Я – Дуська, меня твой папа сюда привел и сказал тебя ждать, - весело пропела девочка, нисколько не смущаясь. Ничего не ответив девчушке, Аня вынула сотовый из кармана куртки и набрала номер отца. На той стороне явно не спешили отвечать на звонок и это жутко раздражало. - Аня? – послышался вопрос отца. - Нет, блин, Ваня – сын твой новоиспеченный, - фыркнула девушка. – Что за девчонка у нас в дома? - Долгая история, - отмахнулся отец: - Приду расскажу, а ты пока пригляди за ней. - Надеюсь мы встретимся раньше полночи, иначе я тебя не буду слушать, - съязвила Аня и отключилась, чтобы не слушать причитания отца. Вот не мог позвонить ей и предупредить, что в квартире будут посторонние, или как правильно, гости. У Ани, может быть, были свои планы, а тут нужно приглядывать за этой девчушкой, чтобы та чего не свистнула и не умотала. Фиг его знает, откуда ее отец взял. - Ну, че, убедилась, что я не вориха? – сквозь набитые щеки, довольно улыбнулась девчушка. «Нет» - хотелось ответить Ане, но она лишь кивнула и принялась наливать себе кофе. - Да ты не парься, не свистну я ничего, - словно читая мысли Ани, продолжала Дуся. – Ты лучше поешь, я картохи нажарила. Ты вун какая худющая, хотя и спортивная. Уважаю! Аня во все глаза уставилась в сковороду которая была наполовину пуста. Это «милое» создание похозяйничало на ее кухне. Эта девка с улицы брала картошку, чистила ее, жарила, ела в конце концов и все без разрешения. - Ты не подумай, нормальная у тебя фигура, это вот я доска, - продолжала трещать Дуся, подобно старому приемнику, который и слушать не хочется и отключить нельзя. - Кости торчат, ребра выпирают – страх, одним словом. У тебя же и попа и груди на месте. От пацанов у тебя небось отбоя нету, да? Аня растерялась. То ли девчушка разговаривала сама с собой, то ли она думала, что Аня с ней разговаривает, но Дуся не переставала трещать. А главное еще и вопросы задает такие, которые совсем не для ее возраста. Нет, чтобы спросить, что Аня из последнего читала. Так надо же про парней узнать в первую очередь. - Ты не маленькая еще интересоваться такими вещами? – делая глоток чая, спросила Аня. - Мне уже тринадцать лет, какое рано? Между прочим, в этом возрасте уже начинается половое созревание, - педагогично вскинув палец вверх, подытожила Дуся. От такого заявления Аня подавилась печенькой, которую только что отправила в рот. - Не, ты не подумай, я свою девственность берегу для одного единственного, - девчушка мечтательно закатила глаза, наверняка представляя того самого «единственного». – Вот тетка, пускай земля ей будет пухом, говорила, что я такая с кожей да костями ни одному пацаненку не сдалась. А я ей говорю, что паражняк она гонит, втюриваются же в этот… внутренний мир, о! Ане впервые захотелось сбежать из собственной квартиры. Всего двадцать минут общения с этой девчонкой, а мозг уже кипит. От нескончаемой болтовни девчонки, голова заболела, а уши в трубочку свернулись от ее лексикона. Разговаривала она по круче гопников из соседнего двора. Алик и Виталик и в подметке со своим лексиконом Дусе не годятся. - Ну, если ты внешне выглядишь не достойно и ведешь себя так же, на тебя не посмотрит ни один нормальный парень, - автоматически выдала Аня и тут же об этом пожалела. - Так че, думаешь Кирилл не обращает на меня внимания из-за того, что я худая? Или может мне челка не идет? Как думаешь, убрать ее? – Дуся принялась разглядывать свое лицо в отражении чашки. Если исключить излишнюю болтливость, гоповской жаргон и неопрятный внешний вид: потертые джинсы, сношенные кеды с черепами и потрепанную ветровку, то Дуся вполне была себе нормальной. Наверное, сейчас тринадцатилетних в первую очередь интересуют парни и поэтому она говорит только о них. - Давай поговорим об этом потом, - предложила Аня. «Годика через два-три, когда тебе уже можно будет разговаривать на эту тему» - хотела дополнить Диченко, но удержалась. - А о чем сейчас трещать будем? – разворачивая из фантика шоколадную конфету, поинтересовалась Дуся. - Расскажи мне, почему мой отец привел тебя к нам домой. - Вот я балда, сразу же надо было с этого начинать, - стукнув себя по лбу, улыбнулась Дуся. – Тетка моя померла, точнее, убили ее, а батя твой меня сюда приволок, мол, поживу пока тут, пока родственники мои не найдутся. А у меня их нет, так что упекут меня в интернат. На последнем предложении глаза девчушки опустились и она уставилась в пол, словно на линолеуме было нарисовано что-то, что очень привлекает. Сердце Ани предательски сжалось и ей захотелось сказать что-нибудь подбадривающее, но вместо этого спросила совсем не то. - А ты совсем не расстроилась из-за смерти тети? - Ну, как сказать, грустно, конечно, да и жалко ее, - Дуся безразлично пожала плечами. – Не смотри на меня так. Эта тетка, чтобы ты знала, била меня и гнобила. А от меня ей нужны были только бабки, которые ей платили за мое опекунство. Дуся закатала ветровки. На запястьях красовались огромные синяки в виде пяти пальцев. Сейчас они, правда, были желтыми, но выглядело это не менее страшно. Словив взгляд Ани, девчушка усмехнулась и оголила шею, на которой отчетливо виднелись пальцы. Дусю душили. - Я неделю назад с классом уехала на экскурсию в Питер, так вот приезжаю сегодня, а меня прям с автобуса в ментовку везут, - закатывая обратно рукава, Дуся продолжала рассказывать: - Вся такие офигевшие смотрят, куда их нелюбимую Дуську повезли и что она такого учудила. Так что, осуждай меня не осуждай, а как не жалко тетку, так и не будет жалко. Судить девочку никто и не собирался. Аня не знает, какие у них с теткой отношения были, чтобы осуждать девчушку. Да и если Дуся правду говорит и все эти синяки оставила тетя, не удивительно, что девчонка не расстроена из-за смерти тети. - Ладно, уже поздно, нужно ложиться спать, - вставая из-за стола, словно в подтверждение своих слов, Аня зевнула. - Я могу и в гараже переночевать, чтобы вам тут не мешать, я ж все понимаю, - подымаясь следом, затараторила девчушка. – Леник там дырищи заделал, почти не дует, да и матрац принес, разлягусь там как царица. - Никакого гаража, - устало отчеканила Аня. – Будешь спать вместе со мной в моей комнате. У меня кресло раскладывается. Идем за мной. Аня прошла сквозь прихожую и завернула направо, в свою комнату. Открыв дверь, она пропустила Дусю вперед. Девчушка оглядывалась по сторонам, разглядывая каждую мелочь на стене, столе и подоконнике. - У тебя до этого тут пацан жил? – указывая на плакаты хоккеистов, спросила Дуся. - Нет, это мое, - отозвалась Аня, густо покраснев. – Постельное белье сама постелешь? Дуся фыркнула и забрала из рук Ани постельное и опять начала трещать про то, что хоть и жила в бедноте, но знает, что такое кружка, тарелка, светильник и прочее. Аня тихонько взвыла, когда та начала рассказывать одну из историй про то, как она со своим неким другом Леником насмотрелись карлсона и, напялив на себя простыню, бегали по крышам. - А потом тетя Зина влупила нам за испорченные простыни, - к концу рассказал Дуся заливисто захохотала. - Вот тебе полотенце и пижама, ванная сразу направо, можешь брать любую шампунь, - протягивая смеющейся девчушке вещи, Аня буквально вытолкала девчонку за дверь. - А по приличнее пижамки не найдется? – недовольно поинтересовалась девчушка, скрываясь за дверью ванной комнаты. Нет, ну вы поглядите насколько наглые сейчас дети. Аня в тринадцать лет только-только закончила играть в куклы и печь куличики в песочнице и обрадовалась бы такой пижаме, а этой видите ли не нравится. Клетчатые шортики и футболка с изображением единорога – очень даже милая пижама. И, между прочим, одна из Аниных любимых. Телефон на столе завибрировал, заставляя девушку обратить на себя внимание. Пару раз проведя пальчиком по дисплею, Аня открыла входящее сообщение. « Завтра в 20.00 в парке на Кривой улице. Лучше будет, если ты придешь в кроссовках» Именно так гласило сообщение от Андрея. Правда не понятно, почему именно в кроссовках. Неужто этот чертов гений опять решил ввязаться в какую-то сомнительную авантюру? Вот же у кого задница любит приключения. Мало ему на матчах постоянного адреналина, так еще и здесь подавай. Свидание обещает быть интересным.