Никто не идеален

Ощущение того, что рядом с ним в кровати кто-то лежит, странное. Тони вообще не привык проводить с кем-то ночь и с ним же просыпаться, поэтому чувство напрягающее, скребется в подкорку тревожно. Но когда он открывает глаза, взведенная пружина где-то глубоко внутри него медленно начинает расслабляться. Стив спит, подложив под щеку ладони, и хмурится во сне, чем-то недовольный. Тони рассматривает его несколько минут в неверном предрассветном сумраке. Ресницы длинные-длинные, а на носу несколько едва заметных веснушек. Чуть ниже уха, на тонкой коже шеи алеет маленький, но еще очень четкий укус. Старк прячет довольную улыбку в непрошеном зевке, который дает знать о почти бессонной ночи и раннем утре – за окном едва занялся рассвет. Стив приоткрывает глаза, отчего ресницы дрожат и отбрасывают неясные тени на щеки, и смотрит на Тони в упор голубыми глазами с легкой поволокой сна. Тони хочет сказать ему что-то, но горло предательски перехватывает, и получается лишь невнятный набор звуков. Роджерс приподнимает вопросительно одну бровь и зевает, смешно фыркая точь-в-точь как большой кот. Жарко. Между их телами словно пожар развели, никуда не спрятаться от этого пожирающего, испепеляющего пламени. Да и не хочется: сколько можно бегать от того, чего сам так отчаянно желал и добивался? Тони в слепой ласке проводит ладонью по груди Стива, ласкает живот, а Капитан сам подается ему навстречу, так жадно и откровенно, что перед такой просьбой невозможно устоять. Сначала ему действительно непросто. Старк исследует тело любовника, медленно и вдумчиво. Руки и губы скользят по влажной, чуть солоноватой коже, а сознание похоже на раздробленную мозаику. Кусочки переливаются, блестят. Тони не может оторваться ни на секунду от поцелуев и ласк, от горячих рук, которые гладят его спину и стискивают пальцы на ребрах до синяков, и от того ритма, который древнее самого мироздания. А Стив лишь кусает губы, отчего в сумраке они кажутся почти малиновыми, и стонет, запрокинув голову. Он не нарочно обнажает шею, а Тони не может удержаться. Переносит тяжесть тела на руки, нависая над Роджерсом, и сжимает зубы на тонкой коже. На шее сразу же алым цветком расцветает укус. Только Стив от этого утробно стонет и улыбается шальной улыбкой. Эта улыбка такая притягательная и откровенная, в ней нет ни капли стеснения. Все это так нравится Тони, что спустя несколько минут алые метки раскидываются по плечам и груди. Да, он собственник и от этого никуда не деться. В темноте глаза Стива кажутся бездонными и голодными. В них нет и напоминания о том стылом льде, что еще недавно сковывал их обоих. Роджерс облизывает губы и хрипло шепчет – голос сорван: -Еще! И больше - никаких преград, никаких условий. Стив недовольно морщится. -Чья теперь очередь сбегать? – голос у Роджерса хриплый, сорванный. Тони лениво потягивается, отмечая, что нет у него сейчас обычной реакции «после секса». После непосредственного контакта с объектом воздыхания интерес всегда падает, это неизбежно. Но сейчас ничего не изменилось. Старк даже не думает, как бы сбежать в душ, прихватив одежду, а потом отправить Пеппер выпроваживать гостя. Ни одной подобной мысли, ему легко и хорошо. -Кажется, твоя, - Тони улыбается, раскинувшись на подушках и рассматривая потолок. Во всех мышцах поселилась приятная, томящая усталость, которая будет преследовать еще несколько часов. Стив возится рядом, а затем садится на кровати. У него слишком тяжелый взгляд, волосы взъерошенные, а простыня, которая едва прикрывает его бедра, наводит на мысли, далекие от серьезного разговора. -Тони, - Стив привлекает его внимание, называя по имени. Не в первый раз, конечно же, но сейчас это звучит донельзя интимно. -Да? – Старк безмятежно улыбается куда-то в потолок, но нервозность скрыть не удается. Серьезные разговоры всегда походят на копание в свежей ране: неприятно, больно, а после остается осадок. Тони поджимает губы и смотрит Стиву в глаза. Роджерс вдыхает, словно пытаясь набраться храбрости что-то произнести что-то важное, а затем говорит: -Я могу сейчас встать, одеться и уйти. Голос у Стива низкий, глубокий. Гипнотизирует, выветривает из головы все отрывки связных мыслей. Хочется закрыть глаза, раскинувшись на кровати, и слушать этот голос, который обволакивает своими переливами, как прибой. Но Тони молчит, потому что чувствует - Роджерс не все сказал. Осталось еще что-то, самое важное, что перевернет ситуацию с ног на голову. Стив совершенно спокоен, лишь сжимает в ладони край простыни так, что костяшки белеют: -Меня не пугают сожженные мосты, Тони. Ходить по ним придется не мне. -Можно задать вопрос? Капитан сдвигает брови у переносицы недовольно и бурчит: -Опять про слабости спрашивать будешь? Хорошо, сейчас. Старк пытается возразить, что он вовсе не это хотел спросить, но все протесты застревают в горле, не давая вдохнуть, когда Стив поднимается с постели, придерживая простыню. Копается в одежде, сложенной по-солдатски, аккуратной стопочкой в ногах кровати. А затем возвращается, присаживаясь на край, боком к Тони, и кладет свой блокнот между ними, в десяти сантиметрах от ладони Старка. Тот понимает – ему дают выбор. Можно отказаться. Ведь можно же? -Посмотри. Где-то в животе неведомая сила сворачивает внутренности в одну огромную воронку, которая засасывает в себя все сомнения, страхи и принципы. Тони даже не представляет степень доверия, которую ему оказали. Рука подрагивает, пальцы не слушаются, но он все равно поднимает блокнот. На одну секунду пальцы застывают, не решаясь коснуться обложки, но затем Тони открывает книжку. Вот. Оно. Что. Ничего запретного. Ничего порочного. Лишь лица, неясные силуэты и имена. Девушка с дерзким взором и мягкой линией губ. Она улыбается, стоя в пол-оборота. Парнишка не старше Стива, щурящийся и закрывающийся от солнца ладонью. Старик с добрыми глазами. Наверное, это больно, рисовать тех, кого никогда в жизни больше не увидишь? -Как видишь, это не порно…с конями. Стив улыбается слегка нервно, но Тони понимает его. Показывать настолько личное кому-либо все равно, что вытаскивать из плоти занозу. Кровь, гной, боль, но от нее получаешь какое-то мазохистское удовольствие. Тебе на несколько минут становится даже легче. Только этот эффект временный, потом становится еще хуже. Добрая сотня рисунков. На последней странице – слишком знакомый профиль. Тони грешным делом сначала подумал, что это он, но нет, лицо уже, подбородок острее. Отец. Тони захлопывает блокнот слишком резким движением, внутри что-то ноет . -Это все, конечно, замечательно, Стив. Но вопрос был другой. Роджерс забирает записную книжку из его рук, Старк даже возмутиться не успевает. Стив сутулится, как дикое животное, которое всеми силами пытается защитить уязвимый живот от еще одного удара. -Почему? Ему не нужно произносить всю фраз целиком, Стив и так понимает, о чем он. Но молчит, поджимая губы. -Не знаю. Врет. Врет, поэтому и не может смотреть в глаза. Отводит взгляд, рассматривая потрескавшуюся кожаную обложку своего альбома, скребет по ней ногтем. Но Старк ждет. -Я думал. -Долго думал? – Тони ехидничает, но сдержать себя не может. Пусть реплика и дурацкая, но она слегка разряжает атмосферу. Когда шутишь, не так страшно. -Неделю после твоего визита ко мне и почти все то время, когда ты был в больнице. Стив болезненно честный, и каждое его слово будто бы приоткрывает маленькую занавесу, и тут же становятся понятны его действия и поступки. Это бьет под дых, выбивая из легких кислород. -Ты когда-нибудь боялся потерять кого-то так сильно, что при взгляде на то, как тот рискует жизнью, у тебя все внутри разрывалось? -Это не ответ, Стив. -Это ответ. Тони привстает слегка, обхватывает ладонями лицо Капитана и шепчет: -Будет сложно, Стив. Еще сложнее. Роджерс облизывает нижнюю губу, коротко выдыхает и улыбается: -А кто сказал, что я хочу простоты? Когда вот все слишком быстро случается и получается именно так, как ты хотел и желал, невольно ищешь подвох. Что-то, что не укладывается в идеальную картинку. Но сейчас не хочется искать. Хочется… Старк подается вперед, упираясь лбом в плечо Стива. -И жили они долго и счастливо? – он фыркает, щекотно обдувая теплым дыханием кожу. -С нашей работой никогда не знаешь, чего ожидать. Тони улыбается с закрытыми глазами. Никто не идеален, но сейчас это не имеет никакого значения.

----------FIN----------