Никто не идеален

Тони ненавидит ожидание и неизвестность. Они заставляют его нервничать, злится, нервно мерить шагами палату. Не то, чтобы он переживал из-за того, как Стив поведет себя днем. При свете солнца многие вещи, которые происходят ночью, видятся совсем под другими углом. И всем известно, что самые сумасшедшие и бесстыдные поступки приходят в голову и совершаются именно в темноте. Нет, Старка, на самом деле, больше заботит кто звонил Стиву и что могло заставить того умчаться в самый ответственный момент. Хотя, за реакцию Роджерса он тоже слегка беспокоится, скрывать нечего. Тони набирает его номер раз за разом, до тех пор, пока у него не начинают болеть пальцы. Но равнодушный механический голос в трубке уже в который раз уведомляет его, что абонент не может ответить на звонок, и предлагает оставить голосовое сообщение. Тони подмывает оставить Роджерсу пламенное сообщение и, не стесняясь в выражениях, высказать, что он думает о людях, которые не отвечают на звонки. А потом противный внутренний голос (он подозрительно смахивает на голос Джарвиса), напоминает ему, что Старк совсем недавно проигнорировал Стива ровным счетом 34 раза. Да, сам Тони за такое бы просто убил, поэтому он вздыхает и дает отбой. Сон не идет, простыни сбиваются, что-то постоянно колется. Тони смотрит в окно на темное небо и размышляет, о том, что сейчас происходит там, где Стив. С одной стороны, ни взрывов, ни разрушений не наблюдается, а с другой… Дрема сваливается на него неожиданно, придавливает как подушка, и его впервые совсем не беспокоят раны. А утро наступает настолько внезапно, что Тони теряется. В голове все путается, а воспоминания о вчерашнем кажутся лишь побочным эффектом лекарства Беннера. Но Клинт не врал – оно действует. И еще как. Кожа затягивается, медленно, но ощутимо. Стив не приходит, но Тони даже рад этому, испытывает легкое облегчение. Вот он, откат. Все казалось простым и легким, только когда Стив был рядом. Старк мог запускать ладони под рубашку, касаться кожи, мышц. Мог его целовать, прижиматься, шептать что-то на ухо. Все было просто вчера. До того, как Стив ушел. Реакция Роджерса уже вовсе не волнует, а как самому справляться с тем, что между ними вчера произошло? Старк выбирает самый простой способ: не думать. Врач пораженно охает, осматривая его раны на обходе: - За одну ночь?! У вашего организма поразительная способность к регенерации. Тони криво ухмыляется. Да, как же, регенерация, но видя, как врач размашисто подписывает ему выписку, он ощущает, как настроение поднимается. Улыбающаяся Пеппер присаживается на кровать и запускает пальцы ему в волосы, ерошит их. Тони жмурится довольно, поддаваясь ласке, и вздыхает умиротворенно, когда девушка кладет голову ему на плечо и касается губами щеки. -Поехали домой. -А где Стив? – Пеппер задает этот вопрос именно в тот момент, когда они садятся в машину, и нет никакой возможности уйти от него. -Не знаю, - Тони нервно барабанит пальцами по коленке и пристально смотрит в окно. Ему сейчас только разговоров о Роджерсе не хватает. За стеклом мелькают машины и разномастные дома, и это слегка отвлекает Вирджиния обеспокоенно косится на него: -Все хорошо? -Все просто прекрасно. После больничной койки собственная постель кажется просторной и невероятно удобной. Где-то внизу мягко шуршат волны. Тони раскидывается на кровати наглой морской звездой и закрывает глаза. Внутренний голос подленько хихикает, подкидывает воспоминания о том, какая горячая у Стива была кожа под жадными пальцами Старка, какими были теплыми губы и сладкими – поцелуи. Удержаться невозможно: он раз за разом прокручивает эти детали в голове, до тех пор, пока горячая, сводящая с ума волна не начинает омывать изнутри. Она плещется внутри, наполняет легкие обжигающим паром - вдохнуть невозможно,- ошпаривает внутренности, и, отзываясь на это, тяжелеет пах, а в голове становится мутно. Тони поворачивается на живот и топит неловкий стон в подушке, сжимая на ней зубы столь отчаянно, что начинает болеть челюсть. Это вовсе не любовь, чтобы там не говорили другие. Это всего лишь неконтролируемое желание. Желание обладать, брать, не спрашивая разрешения, чувствовать, что тело, которое бьется под тобой,- твое. Принадлежит только тебе. Тони собственник, но в этот раз все намного острее. Сейчас это желание для него неожиданно по своей силе и направленности. Оно как кипяток - обжигает и оставляет после себя болезненные волдыри. Это всего лишь сумасшедшее вожделение, никак не любовь. Уже засыпая, Старк ловит себя на мысли, что больше всего он боится ошибиться. Просыпается он от голоса Джарвиса. -Что? – в щеку впился уголок подушки, волосы растрепались, в голове еще какая-то муть, из той, что снилась за пару минут до пробуждения. -К вам мистер Роджерс, ожидает в гостиной. Тони широко зевает, трет глаза, пытаясь прогнать сонную пелену из-под век. Потягивается и опускает ноги с кровати. За окном темнота и переливается огнями Нью-Йорк. -Давно? Старк поднимается с кровати и идет в ванную. Холодная вода освежает, предметы перестают двоиться в тусклом свете лампочек под потолком. Джарвис медлит с ответом пару секунд, чего с ним никогда не случалось, а Тони делает отметку в мысленном блокноте докупить ему оперативной памяти. -Почти 40 минут, сэр. Слишком долго – придется выйти к нему. Срочной работой не отговоришься, Джарвис в любом случае наябедничал уже, что хозяин спит без задних ног. Компьютер вообще испытывал какую-то необъяснимую симпатию к Роджерсу, что всегда удивляло. Тони выуживает из шкафа рубашку, придирчиво осматривает ее и командует Джарвису: -Сейчас спущусь. Манжеты не поддаются, застегивать их непослушными со сна пальцами неудобно, Тони злиться и накручивает сам себя. Когда Старк спускается вниз, к Стиву, он почти в бешенстве. Роджерс стоит к нему спиной, с вежливым интересом рассматривает картины, развешанные по стенам. Но там только современное искусство, которое весьма субъективно и трудно для понимания, поэтому он морщится недоуменно. Тони рассматривает его широкую спину несколько минут, а затем делает шаг вперед: -Привет. Стив оборачивает и мягко улыбается, а Старку хочется взвыть и пробежаться по потолку. На улыбку он отвечает усмешкой и приподнятой бровью: -Что-то срочное? -В смысле? Капитан теряется, хмурит брови и рассматривает Старка так, будто бы впервые видит. А Тони замечает, что сегодня его рубашка отличается от всех остальных: клеточки повернуты на 45 градусов, и теперь они ромбики. Они колышутся из стороны в сторону, гипнотизируют. «Господи, что за бред?» Тони всплескивает руками и улыбается так широко, как только может: -Ну, ты заявился ко мне, почти ночью, домой, ждал, пока я спущусь. Серьезный, наверное, повод? Стив складывает руки на груди и делает шаг вперед: -Я узнал, что тебя выписали, и решил узнать, как у тебя дела. -Как благородно, - язвит Старк, отходя к окну.- Но, как мне кажется, у тебя есть куча других дел. Стив склоняет голову на бок. Черт, опять этот жест. Он, в сочетании с растерянным взглядом и обиженно поджатыми губами, заставляет желудок делать тройное сальто. -Мне казалось, что вчера… -Вчера было вчера, - отрезает Тони, глядя на ночной город. – Предпочитаю жить сегодняшним днем, а не прошлым. И тебе советую. Он ловит в стекле отражение Стива, наблюдает за цепочкой реакции в его глазах: недоумение –удивление –осознание –ярость -презрение. Следом должны быть еще грусть и принятие. Старк столько раз видел все это в глазах других, что выучил наизусть. Но ему не хочется видеть их во взгляде Роджерса, поэтому Тони прикрывает лениво глаза и отворачивается. Но Стив это Стив, он никак не желает укладываться в строгую поведенческую модель, разработанную Энтони Старком в результате многочисленных моральных опытов над людьми. Роджерс совершенно спокоен, хоть и хмурится. Рассматривает Тони с совершенно нечитаемым выражением лица, скользит по его фигуре взглядом. -Наигрался? – Стив усмехается, но в усмешке явная горечь. Напряжение растет, накапливается, и, кажется, что воздух вокруг них разряжен, дышать нечем. Это словно наваждение. Старк смотрит Стиву в глаза и не может отвести взгляд. На дне его зрачков что-то темное и запретное смотрит прямо на него, улыбается, скалит зубы и затягивает, как в омут. Голова начинает кружиться, а что-то внутри шепчет, что это так просто – сделать шаг вперед, к Капитану, обхватить его за плечи, притянуть за шею к себе и забыть обо всех принципах и обещаниях, которые Тони себе дал. «Если долго всматриваться в Бездну, Бездна начнет всматриваться в тебя» Наваждение тает как дым, когда в комнату входит Пеппер. Она такая домашняя и уютная, улыбается так тепло, что очарование сразу исчезает, а Тони отшатывается, трет воспаленные глаза. Стив тоже хлопает ресницами слегка ошалело и застенчиво улыбается Вирджинии. Та жмет ему руку и дарит ответную улыбку: -Здравствуй, Стив. Зашел проведать Тони? Они о чем-то щебечут, разговор обходит его стороной, но слух цепляет лишь одна фраза Пеппер. -Нет, ну куда ты поедешь? Оставайся, у нас есть гостевые комнаты. Не думаю, что Тони будет против. Тони сглатывает и направляется к выходу. Пусть делают, что хотят, но если Капитан останется на ночь в его доме, Старк знает, чем это закончится. Тони кидает смятую рубашку на кровати, нервно приглаживает волосы и усмехается своему отражению в зеркале. Такого с ним никогда не было. Почти сорокалетний мужик, а дергается как подросток, ночующий под одной крышей с объектом своих воздыханий. Даже не в одной комнате, что самое смешное. Джарвис вывел на экран изображение из комнаты, где расположился Стив, и не отпустил не единого ироничного комментария. Видимо, искусственный интеллект вполне способен ощущать, когда создателя лучше не злить. Старк на полном серьезе размышляет над тем, чтобы приказать дворецкому заблокировать все двери до утра и не под каким предлогом не открывать. В том числе и под угрозами хозяина о переписи всех исходников с нуля. Потому что когда Тони смотрит на то, как Стив отходит ко сну, у него начинают дрожать пальцы и пересыхать губы, и становится понятно – он не выдержит такой пытки. Терпения хватает ровным счетом до четверти второго ночи. Коридоры кажутся бесконечными, а ожидание – невыносимым, хотя гостевая спальня всего в трех минутах ходьбы. Тони невесомо касается створки, заставляя ее открыться, а затем, глубоко вдохнув, заходит в комнату, закрывая за собой дверь. Он даже в темноте может различить силуэт человека, лежащего на кровати. Тони почему-то так и подозревал, что Стив спит на животе, подгребя под себя подушку. Старк улыбается чему-то и опускается на край постели. Она проседает под его весом, скрипит. -Я так и знал, что ты придешь, - у Роджерса совсем не сонный голос, а когда он касается губами кожи за ухом, Тони как будто обливают кипятком. Становится душно, жарко, одежда мешается. Тони поворачивается к нему и улыбается, но в темноте этого не видно: -Я знаю. Врать можно сколько угодно, но самому себе вряд ли получится. Тони может выстраивать между собой и Стивом кучу стен, кирпичных и ледяных, но это ничего не изменит. Тони тянет к нему руки и утыкается лицом в изгиб шеи. Кожей ощущает, как Капитан смеется, стягивая с него майку и ведя ладонью по груди, царапая реактор, и ласкает живот, и внутри все вибрирует от этого тихого, неуловимого смеха. Тусклый, голубоватый свет от устройства в груди Тони, делает момент еще пикантнее, и Старк еле слышно охает, когда Стив накрывает его ладонью, не давая свету пробиться сквозь пальцы, и целует его. Тони зарывается в его волосы, дергает, безотчетно пытаясь прижаться ближе. Они оба тяжело дышат, Роджерс тянет его на себя, прикусывает нижнюю губу, и это отзывается ощутимой тяжестью в паху. В джинсах становится тесно, и он прижимается к бедру Стива. Тони ведет языком по его шее и ключицам, вниз, к соскам. Обводит их, прикусывает и жмурится, слыша тихий полувздох-полустон.. У Стива на щеках лихорадочный румянец, он весь горит, почти рывками стаскивает со Старка оставшуюся одежду и рычит, слыша мягкий смех Тони. Прижимая его руки к кровати и нависая сверху, Старк прекрасно понимает, что будет непросто. В первый раз всегда сложно. Все ощущения в новинку, все воспринимается слишком остро, почти до боли, до крика. Касаешься человека, что рядом с тобой, как ценной редкости, скользишь ладонями по его телу, опытным путем выискивая все те места, прикосновения к которым заставляют твоего любовника выгибаться навстречу и просить еще. Никогда не бывает больше так, как в первый раз. И в этом все волшебство. Тони не знает, что заставило Стива передумать. Тони наплевать, что сейчас он переступает через полсотни собственных принципов. На все это наплевать, потому что Стив приподнимается на кровати и тянется к нему за поцелуем.