Шалость удалась! Люмос!

Всегда перед чем-то важным чувствуешь волнение. Иногда оно сильное, не позволяющее и пяти минут просидеть спокойно, иногда – почти неощутимое. Римус сегодня волновался очень сильно. Приготовив не совсем типичный урок для седьмых курсов, он не находил себе места с самого утра. Всё же, сказывалось отсутствие педагогического опыта, мужчина боялся всё испортить, да ещё и вчерашний инцидент с Тонкс… Не знал Люпин, как расценивать его, как реагировать и как смотреть девушке в глаза сегодня на занятиях. Ожидая студентов в классе, Люпин мысленно повторял всё, что хотел сегодня успеть. Он был уверен, что этот урок будет полезнее многих, поэтому он должен запомниться, отложиться в памяти. И вот класс стал постепенно заполняться учениками. Ребята шумно обсуждали какую-то контрольную, которую так несправедливо устроили в первый же день, а Римусу оставалось только прятать улыбку, вспоминая, как и они так же возмущались, когда на головы внезапно свалилась неожиданная контрольная работа. Взгляд мужчины непроизвольно скользнул на парту, за которой сидела Тонкс. Та радостно замахала ему рукой, всем своим видом выражая нетерпение, а Римус захотел провалиться сквозь землю… Почему он чувствовал себя виноватым? – Добрый день, ребята. – Поприветствовал он вставших учеников. – Прежде чем Вы сядете обратно, я хотел бы предупредить Вас, что урок будет проходить не здесь, и Вам снова придётся вставать. Поэтому хочу попросить заранее собрать вещи и последовать за мной. Класс тут же зашумел, засобирался, а профессор вышел в коридор, ожидая студентов там. – А куда мы идём, профессор? – Раздался рядом голос Перси Уизли, который вышел из кабинета первым. – В учительскую. – Пожал плечами Римус, а Уизли, кажется, не понял, серьёзно ли он говорит или шутит. – Просто там гораздо удобнее проводить подобное занятие. – Поспешил пояснить Люпин. – Конечно, в Большом зале было бы совсем идеально, но Вас не настолько много, чтобы просить у директора разрешение на целый зал. – Вы тоже решили научить нас трансгрессировать? – Хохотнула студентка пуффендуя Хлоя Бишеп, убирая в сумку учебник. – Если да, то поверьте, профессор, нам хватает Двукреста! – Двукрест? Он до сих пор преподаёт? – Удивлённо вскинул брови мужчина. Он помнил этого хрупкого человека. Он преподавал трансгрессию и во время обучения Лунатика, правда, тогда он был ещё молод. Однако его неизменные три «Н» так всем осточертели, что при упоминании о них некоторые студенты начинали бросаться на людей. – Нет, с ним я не сравнюсь в умении трансгрессировать, однако нам, отчасти, пригодятся сегодня «нацеленность, настойчивость, неспешность». – Нет, только не Вы, профессор! Не надо трёх «Н»! – Воскликнула Тонкс, спотыкаясь о порог и почти падая на пол. Благо, её поймали однокурсники. Наверное, они уже привыкли к необычной способности девушки и всегда были начеку. – Они ещё не раз Вам пригодятся! Но, хорошо, как скажете, я не стану Вас мучить. К тому же, если мы не поторопимся, урок будет проводить уже бессмысленно. Улыбаясь, Римус пошёл по направлению к учительской, слыша, как за ним следует толпа студентов, неумолкающих ни на минуту. Лишь когда они были у нужной двери, гомон стих и кто-то из толпы спросил. – Так что у нас будет за урок, если для него не подходит класс ЗоТИ? Люпин положил руку на ручку двери и повернулся к ученикам. – Вы просили такой урок, а я обещал вам его провести. Поэтому, тема сегодняшнего занятия – искусство дуэли. – Люпину показалось, что его сейчас просто снесут, сорвавшись в учительскую, но нет, студенты лишь нетерпеливо переступали с ноги на ногу и перешёптывались, лукаво улыбаясь. – Но прежде чем мы туда войдём, я бы хотел вас попросить, оставить учительскую относительно целой. Во всяком случае, я обещал профессору МакГонагалл, что вечером помещение не придётся ремонтировать и встраивать недостающие кирпичи. Послышался смех и одобрительные кивки, которые были расценены как согласие. И вдруг Римус понял, как ему повезло. Гриффиндор и Слизерин на седьмом курсе ходят на его занятия отдельно друг от друга. И это огромнейший плюс, так как если бы они сошлись в дуэлях, спасать бы пришлось не учительскую, а студентов и самого Лунатика (от сердечного приступа). Мужчина очень долго убеждал Минерву позволить ему слегка переоборудовать учительскую, ведь убрать один стол куда проще, чем двадцать. И теперь, как только отворилась дверь, студентам открылся вид совершенно другого, непривычного им кабинета. Вместо длинного стола, где обычно проходили разного рода совещания, или чаепития, когда как получалось, было довольно просторное свободное пространство, где возвышались разного рода преграды: столбы, фрагменты стен, ящики, расставленные в хаотичном порядке. Это напоминало более-менее реалистичную местность, где может случиться столкновение с противником. Конечно, данное занятие неплохо было бы провести на улице, но Римус не рискнул тащить детей в холод. Не хватало ещё потом бороться с простудой. Было в кабинете и полностью свободное пространство для классической дуэли, находившееся на небольшом возвышении. Как раз таки это возвышение ещё утром было длинным столом. Кресла тоже исчезли, а если быть точнее – превратились в манекены, отдалённо напоминающие людей с красной мишенью на груди. Глядя на восторженные и изумлённые лица студентов, Люпин был очень горд собой. Во всяком случае, теперь он был уверен, что не зря потратил силы и время на всё это. – Итак, как вы успели заметить, здесь есть всё, необходимое для практического занятия. И начнём мы с того, что отработаем те заклинания, которые нам понадобятся, которые мы изучали в лекциях. – Начал мужчина, когда все ученики более-менее успокоились и встали в середине учительской полукругом, сложив предварительно сумки у двери. – Все Вы видите манекены. – Он обвёл рукой кабинет, указывая на импровизированных врагов. – Сегодня они – Ваши противники. Именно на них мы будем использовать все известные нам заклинания. Учтите, они не так просты, как могут показаться на первый взгляд. Как и любой ваш оппонент, они будут нападать на Вас, уворачиваться от заклинаний. Да, они не умеют колдовать, но проще Вам от этого не будет. Я буду помогать Вам, так что, Вы можете смело звать меня, если что-то не получается. А сейчас, разойдитесь по два человека к каждому манекену. По очереди попробуйте его обезвредить. Как только ребята разделились на пары и приготовились атаковать, манекены пришли в движение. Они резко приближались и удалялись, метались из стороны в сторону, кружились, махали руками, будто желали схватить атакующего студента. Это не позволяло ученикам попасть в мишень сразу и добавляло азарта, ибо целиться в неподвижное чучело, по мнению Римуса, было совершенно неинтересно. Судя по энтузиазму студентов, они разделяли точку зрения преподавателя. Когда все манекены были обездвижены, а Люпин устало прислонился к стене, так как ему пришлось побегать, дабы помочь растерявшимся ученикам, настало время приступить к классической дуэли. Все заклинания были повторены, опробованы, но Люпин опасался, что дети могут друг друга и покалечить этими самыми заклинаниями. Они ведь не натренированные бойцы, чтобы всегда вовремя поставить щит, поэтому нужно быть начеку. – Теперь дуэль! – Объявил он, снова выходя в центр кабинета и собирая вокруг себя студентов. – Итак, в дуэли, как правило, есть два участника, два дуэлянта… – А как же секундант? – Спросила Миранда Аддерли с Гриффиндора, поднимая руку. – Сегодня Вашим секундантом буду я. – Спокойно отозвался Люпин и продолжил. – Да, обычно назначают секунданта, который до того, как состоится дуэль, будет связываться с противником, и вообще выступать во всех вопросах посредником, но сейчас нам бессмысленно таковых искать. Самое главное, что Вы должны запомнить, дуэль – это, прежде всего, уважение к противнику. Как бы Вы ни ненавидели того, кто стоит напротив, Вы не должны руководствоваться ненавистью. Дуэль всегда была проверкой храбрости, люди старались отстоять там свою честь. Эмоции будут лишними. – Так значит, нужно быть холодным и расчётливым? – Да, мистер Уизли, можно сказать и так. – Но ведь обычно всё происходит иначе. Никто не думает о чести и уважении. – Обычно, мистер Томпсон, случаются не дуэли, а стычки, битвы, драки. Там не до уважения, конечно. – С сожалением отозвался Римус. – А мы начнём. Люпин вызывал ребят по два, стараясь не разжигать войны факультетов, поэтому дуэлянты были как представителями одного факультета, так и разных. Мужчина заранее предупредил, чтобы никто не насылал друг на друга опасных для здоровья заклинаний, а если такое случалось, поспешно ставил щит и дисквалифицировал нарушившего правило участника. Иногда вставляя свои комментарии, мужчина только и успевал внимательно смотреть на палочки сражающихся. Ребята, кажется, не выказывали особой агрессии, но кто их знает? Кроме того, Лунатику иногда приходилось и самому уворачиваться от заклинаний, пролетающих мимо «цели», и других студентов прикрывать щитовыми чарами, чтобы не пострадали наблюдатели. Как только последняя пара опробовала свои силы, Римус, облегчённо вздохнув, убрал щиты между дерущимися и наблюдателями и вернулся в центр уже образовавшегося круга. – Вы молодцы! И очень меня порадовали. Всем, кто не был дисквалифицирован в дуэли, десять баллов для факультета. А теперь приступим к самому, на мой взгляд, трудному. – Он махнул рукой на пространство с различными преградами. – Это пространство наиболее реалистично повторяет местность, в которой Вы можете оказаться во время сражения. Особенно это касается будущих авроров, ибо, насколько я знаю, в экзамены Аврората входит подобный тест. Здесь есть укрытия и преграды, которые могут вам помочь, а могут и не помочь, в зависимости от того, как Вы воспользуетесь этими укрытиями. Ваша цель – обезоружить противника. Вы можете передвигаться по всей «местности», необязательно держаться своего угла. Помните, что укрытия очень часто служат самым хорошим щитом. И тут начался хаос, стоило первым двум студентам сойтись в схватке. Когда Римус планировал урок, он не рассчитывал, что ученики будут с таким завидным рвением и увлечением сражаться друг с другом. Заклинания летали по всей учительской, и Люпин успел понять, что ей потребуется-таки небольшой ремонт. В стены и колонны только так ударяли лучи заклинаний, заставляя обваливаться штукатурку, а то и целые куски камня. И снова мужчине пришлось бегать от одного конца кабинета в другой, чтобы вовремя ставить щиты и останавливать увлёкшихся драчунов. Отлично показал себя Оливер Вуд, ловко используя укрытия. Видимо, сноровка игрока в квиддич давала о себе знать. Он был внимателен, аккуратен, метко отправлял заклинания в противника, не позволяя попасть в себя самого, за что заслужил ещё двадцать баллов. Порадовал Лунатика и студент факультета Пуффендуй – Николас Эртон, который смог не просто обезоружить противника, но и разбить к мерлиновой бабушке одну из колонн, за которой противник скрывался. Это развеяло иллюзию, что стены могут защитить от всего. Эртон тоже получил заслуженные баллы. Как ни странно, Нимфадора проявила себя более, чем хорошо. Казалось, её неуклюжесть встала на сторону девушки, превращаясь в её верного союзника. Она настолько удачно спотыкалась, что это выглядело как мастерские увёртки. Просто невероятно! «А из неё выйдет прекрасный аврор!» Конечно, удивили и обрадовали и другие ученики, каждый из которых получил заслуженную награду. К звонку все участники этого масштабного мероприятия были уставшие, но весёлые и счастливые. Факультеты хорошо заработали на данном уроке, студенты – размялись и попробовали себя в качестве борца со злом (пусть это и было простое пугало). А Люпин был просто рад, что ему удалось провести урок так, что дети остались довольны. – Урок окончен, все молодцы, всем спасибо! А теперь марш на обед! – Весело скомандовал Лунатик, возвращая учительскую в надлежащий вид, ему тут ещё Слизерин с Когтевраном после обеда встречать. – Да, после такой тренировки не помешает подкрепиться! – Услышал он от кого-то в толпе, но за общим гомоном и шумом не разобрал, чей голос.

***

День выдался настолько напряжённым, что Люпин был уверен, как только он ляжет на кровать, сразу уснёт, несмотря на сравнительно раннее время. Не было и десяти, час отбоя пока не пробил, а у мужчины даже голова отказывалась работать, думая лишь о сне. Как Римус и предполагал, учительскую пришлось немного подлатать после двух дуэльных занятий, но оно того стоило. Теперь Люпин был одержим идеей провести подобный урок весной, уже на улице. Это ведь открывало множество новых возможностей! И, что немаловажно, ничего чинить и восстанавливать, скорее всего, будет не нужно. Добравшись до кабинета, мужчина хотел было сразу лечь спать, побив свой рекорд, ведь обычно он не ложился раньше полуночи, а в последнее время, бывало, и вовсе бодрствовал до утра. Но, поборов сонливость, профессор, всё же, выложил на стол нужные завтра на уроках книги. Благодаря зевку, учебник для седьмого курса выпал из рук Лунатика, а оттуда, при ударе об пол, вывалился небольшой клочок пергамента. Сам Люпин никогда не хранил ничего в книгах, кроме того, он никогда не использовал закладки, так как обычно запоминал нужные страницы. И листок был определённо не его. Конечно, возможно, он схватил чужой учебник… Но, нет, никто из семикурсников учебники не доставал сегодня, стало быть, дело совсем не в книге. Потерев глаза и подняв пергамент с пола, мужчина заставил кончик волшебной палочки загореться бледным голубоватым светом, чтобы прочитать неразборчиво написанные на листочке слова. Почерк показался ему смутно знакомым, но после прочтения записки он обессилено опустился на стул, глубоко вздыхая. – Вот ведь несносная девчонка… Что ты, глупая, творишь? Конечно, Нимфадора была совсем не глупа, но иначе объяснить подобное Римус просто не мог. А в записке мелким почерком было нацарапано: «Профессор Люпин, на этих выходных мы идём в Хогсмид, и я хотела пригласить туда Вас. Вы пойдёте со мной? Тонкс» Последнее, о чём подумал Римус, прежде чем уснул: «Она даже подписывается только фамилией! Бедное её имя…».

***

Утро наступило как-то спонтанно и слишком быстро. Люпин не успел почувствовать, что прошла целая ночь, будто он не спал, а, как минимум, нарезал круги вокруг замка. Неприятное, надо признать ощущение. На записку Тонкс мужчина не ответил. Конечно, в каком-то смысле, он поступал неправильно. Но и не пресечь подобное – тоже было бы не совсем верно. Люпин вообще ругал себя на чём свет стоит. Ну вот как он умудрился влюбить в себя девчонку? Ученицу! Немыслимо и недопустимо. Хотя, был ещё вариант, что всё это – просто шутка, желание посмеяться, посмотреть на реакцию преподавателя, к тому же сравнительно нового. Но как бы Римус ни старался поверить в данную версию, удавалось ему очень плохо. Сейчас он всеми силами стремился свести любые случайные встречи к нулю. Он, правда, чувствовал при этом себя полным трусом, но пока иного выхода не видел. Даже мимолётный взгляд на метаморфиню вызывал желание провалиться на месте, уйти куда-нибудь подальше. Должно быть, он отвратительный человек, если вынужден так мучить студентку. Но правильно люди говорят – невозможно бегать вечно. Особенно в довольно замкнутом пространстве. Несмотря на размеры Хогвартса, он был довольно мал и, видимо, имел хорошее чувство юмора, перестраивая свои лестницы, тем самым переплетая судьбы. Возвращаясь в кабинет, мужчина заметил ярковолосую девушку на другом конце коридора. Она довольно решительно направилась к преподавателю, а тот, в свою очередь, не понимая, зачем ведёт себя как дитё малое, свернул в ближайший класс. Зря Люпин наивно полагал, что класс свободен. Там размеренно шёл урок Истории магии. Бинс, как и много лет назад, монотонно преподносил детям материал, ученики – тихо спали на партах, не привлекая внимание преподавателя-привидения. Кажись, никто даже не заметил, что посторонний вторгся на урок, помешал процессу обучения. Бинс продолжал говорить, дети – спать, а Римус, тихо извинившись, сослался на ошибку в дверях и неохотно вышел в коридор. Но коридор был уже пуст… Хорошо это или плохо Люпин не имел ни малейшего понятия. Единственный способ узнать о последствиях его побега – посмотреть на поведение Нимфадоры на следующем уроке. Через три дня. Главное, не схватить за это время инфаркт. От размышлений его отвлёк томный тихий голос. – Римус? Что Вы делаете здесь? Совсем один… Вы так застыли, будто Вам открылось что-то незримое! – Профессор Трелони… - Кивнул в знак приветствия Люпин и очень пожалел, что не ушёл из этого рокового коридора сразу. Никогда ещё его встречи с Сивиллой не заканчивались ничем хорошим. Они когда-то учились на одном курсе, правда на разных факультетах, и каждый раз, стоило только Лунатику столкнуться с этой странной персоной в коридоре, ему непременно начинали пророчить страшные беды, муки и прочее, не особенно радостное. Сам же оборотень никогда в прорицания не верил, полностью соглашаясь с профессором МакГонагалл – нет менее точной науки, чем разглядывание чаинок. И мужчине, право слово, хватило встречи перед Рождеством, когда он узнал, что над ним висит страшная беда, что грозит чуть ли не долгой и мучительной смертью. В такие минуты действительно хотелось кого-нибудь припугнуть или покусать, но совесть, будь она неладна, каждый раз убеждала, что так делать – нехорошо. – Да, мне кое-что открылось… - Согласно кивнул он. – Например то, что я забыл докупить шоколад, а он мне скоро понадобится. – Вокруг Вас витает непреодолимая тоска, мой дорогой Римус. Ваша душа измучена, и что-то терзает Вас изнутри… – Правда? – Нервно усмехнулся Лунатик, глубоко вздыхая. – Тогда мне тем более необходим шоколад. – Я бы на Вашем месте посмотрела бы в шар предсказаний, я думаю, что… – Нет-нет-нет, Сивилла, я не очень хочу знать своё будущее. Мне вполне хватает того, что я вижу двумя глазами. Третий для меня – уже перебор. – Мягко перебил мужчина. – Простите, но мне правда нужно идти. Хорошего дня Вам, и… не увлекайтесь так хересом. Это вредно. И Римус поспешным шагом скрылся за поворотом, услышав тихое: – Да, многих пугает всеведение!

***

Зря Люпин полагал, что занятие у седьмого курса разъяснит ситуацию. Тонкс просто не пришла на урок, а на вопросы Римуса её однокурсницы отвечали неопределённо и сбивчиво: не то болеет, не то не хочет. Да, это ничего хорошего значить не могло, но и ситуацию в полной мере нисколько не разъясняло. С одной стороны мужчина понимал, что поступает правильно. Он не должен поощрять подобное поведение. Он не должен потакать капризам несовершеннолетней девочки, даже если она подаёт большие надежды в его предмете. С другой же стороны, Лунатика съедало чувство вины. Он расстроил, по сути, ребёнка. Довёл её до открытого протеста, теперь она не ходит на уроки, а значит – пропускает довольно важную информацию, которую сложно догнать. И ведь Римус пытался поговорить с пуффендуйкой. В течение двух недель он всеми силами старался её поймать в коридоре, в Большом зале, библиотеке… Одним словом – где-нибудь. Даже вызывал её к себе несколько раз. Но это не увенчалось успехом. Девушка либо проворно удирала от него, либо начинала тараторить без умолку о погоде, еде, квиддиче, не позволяя Римусу вставить даже слова. Иногда она, конечно, просто молчала, но тогда речь Люпина превращалась в монолог, не несущий никакого смысла. С этим нужно было что-то делать. В конце концов, оборотню начинало надоедать подобное положение вещей. Сколько ж можно? И вот, в один прекрасный день, Люпину улыбнулась удача. Он смог поймать девушку в пустом коридоре, и на этот раз он не собирался её отпускать, перехватив метаморфиню чуть повыше локтя. – Хей! Я уже сказала, что не пойду на Ваши уроки! Вы не имеете права меня трогать. – Заявила Нимфадора, пытаясь вырвать руку, но Люпин спокойно покачал головой. – А я очень хочу, чтобы Вы вновь начали посещать мои уроки. И здесь мужчина нисколько не лукавил. Помимо того, что девушка была обязана ходить на занятия, Римусу и правда начало её не хватать. Без Тонкс уроки проходили слишком спокойно и бесцветно. – А мне всё равно! И вообще, отпустите меня, иначе я расскажу обо всём профессору Спраут. – Что ж, тогда я покажу Ваши записки, и мы с Вами будем в одинаково плохом свете. Злость Тонкс выдавали ярко-красные волосы и гневный взгляд, которым она прожигала Люпина. – Так что мы будем делать? – Спросил Римус, безмолвно соглашаясь поиграть в гляделки. – Да, что Вы будете делать? – Возможно, мы с Вами, как взрослые люди, сможем найти компромисс? Должно быть, в голове Тонкс возникла идея, так как на губах девушки появилась хитрая улыбка. –Да, обязательно сможем, профессор. Я снова буду ходить на Ваши уроки, если вы, всё-таки, подарите мне поцелуй. – Совершенно беспардонно заявила девушка, с вызовом глядя на профессора. Сначала Люпин хотел сказать категорическое и непреклонное «нет», но вовремя понял, что это не выход. На губах его, словно отражением улыбки Нимфадоры, тоже появилась улыбка, не менее лукавая. – Хорошо, мисс Тонкс. Приходите сегодня на Астрономическую башню, скажем… в восемь. Судя по всему, пуффендуйка немного опешила, не ожидая такого поворота, но надо отдать ей должное – в себя пришла очень быстро, радостно и победно хлопнув в ладоши. – Договорились, профессор Люпин! Но учтите, если соврёте, я не приду на ваш урок!

***

Ровно в восемь, как и было назначено, Нимфадора Тонкс была на Астрономической башне, но, к огромному её сожалению, никого там не оказалось. И сначала она невероятно рассердилась, грозясь в пустоту никогда не ходить на занятия по ЗоТИ, однако спустя несколько минут заметила коробку рядом с перилами. Подойдя к ней и откинув крышку, Тонкс громко засмеялась. В коробке лежал учебник по ЗоТИ, судя по пометкам внутри – он принадлежал лично профессору Люпину, а в учебнике была короткая записка: «Я обязуюсь подарить Вам поцелуй, мисс Тонкс, когда Вы сдадите ЗоТИ на «Превосходно». Жду Вас на своём уроке в понедельник. Прочитайте отмеченные в учебнике главы – эти темы Вы пропустили. Удачи, Нимфадора!» - А вот за Нимфадору Вы ещё ответите, профессор! Потому что не надо называть меня Нимфадорой!