Шалость удалась! Люмос!

Неумолимо приближалось лето, принося с собой тёплые ветра и более щадящие температуры. На улице было уже достаточно тепло, чтобы снять шарфы и шапки, во всяком случае, тем, кто их вообще носил. Природа медленно расцветала, оживая после долгого зимнего сна. Утром можно было услышать громкое щебетание птиц, возвращающихся в родные края, на земле уже давно не было снега, его сменила зелёная травка и ранние цветы. Даже Гремучая Ива выглядела не столь устрашающей, когда на её плетёных ветвях появились листочки, а корни были немного закрыты травой. Но, к огромному сожалению, мало кто в замке имел возможность оценить всю красоту возрождающейся природы. Студенты, в большинстве своём, усердно доучивали материал, так как близились экзамены, преподаватели следили, чтобы студенты не наделали глупостей, используя разного рода подозрительные зелья для улучшения памяти. То и дело кому-то из учеников становилось дурно на уроках, иногда из-за перенапряжения, иногда виной всему были те самые подозрительные зелья. В общем, прибавилось работёнки у мадам Помфри, а у многих учителей, как главный симптом приближения окончания года, развился нервный тик. Но, несмотря на общее напряжение, Люпин совершенно не замечал ускользающие дни. Даже Пасха прошла как-то мимо него, хотя мужчина был на праздничном ужине и даже получил несколько подарков. Каждый день для Римуса стал какой-то глупой и несуразной игрой в догонялки с Сириусом Блэком. Причём Блэк определённо выигрывал, так как ухитрялся исчезать, словно его и не было, а Лунатик всё больше и больше убеждался – плохой из него Шерлок Холмс. И вообще, о какой дедукции могла идти речь, если дело касалось Бродяги? Человека, на которого никогда никакие законы не действовали, будь то физика, психология и та же дедукция, Мерлин бы её!.. Даже законы Министерства оказались бессильны. Казалось, Сириус всегда был впереди всех, кто за ним гонялся. Правда, бездействие Блэка Римусу о многом говорило. Теперь он был убеждён, что бывший мародёр вовсе не желает никого убивать. Во всяком случае, он точно не желает убивать Гарри, ибо возможностей у него было уже предостаточно. К сожалению, об истинных мотивах бывшего (или настоящего?) друга он сказать не мог. Единственный шанс во всём разобраться – найти беглеца и поговорить с ним. И если бы всё было так просто! Люпин стал чаще и чаще смотреть на карту, которая так удачно оказалась в его руках. Стоило только имени «Сириус Блэк» появиться на территории Хогвартса, Римус бежал туда, где находился Бродяга, но никогда не успевал прийти вовремя. Сбежавший узник ускользал из под носа, будто точно знал, что кто-то идёт в его сторону. Это, надо признаться, ужасно раздражало. И ведь один раз мужчина почти успел. Прогуливаясь вдоль озера одним из вечеров, Люпин, скорее по выработавшейся привычке, нежели по замыслу, вытащил карту, и увидел точку с именем бывшего гриффиндорца совсем рядом с собой. Сорвавшись с места, Люпин бежал, не видя перед собой ничего, кроме заветной точки. Хорошо, что у озера никого не было. И Лунатик был так близко! Непередаваемо близко… Среди деревьев он различил чёрного пса, спокойно стоящего поодаль и смотрящего прямо на оборотня. И Люпин помнил этот взгляд – насмешливый и виноватый одновременно. Блэк сомневался, убежать ли прочь, или подойти к Римусу. Они стояли так несколько минут – человек и пёс. Увы, пёс выбрал первое – сорвавшись с места, умчался в темноту Запретного леса. И хотя Люпин тут же рванул за ним, человеческие ноги были неспособны догнать огромную собаку. – Вернись, Мерлин тебя дери, Блэк! – Выкрикнул Лунатик, и уже тише прибавил. – Мне нужно поговорить с тобой, блохастый же ты пёс! Но Сириус совсем скоро исчез с карты, покинув территорию школы. Даже если он и услышал слова Люпина, он никак на них не откликнулся.

***

После инцидента у Чёрного озера, Римус не находил себе места. Он снова и снова пытался подловить Блэка на территории, но тот, словно зная об этом, стал появляться всё реже и реже. Обычно – во время уроков, понимая, что Люпин не посмеет опрометчиво оставить работу и броситься следом за ним. Северус, казалось, вовсе озверел, стараясь разнюхать хоть что-нибудь. Он уже начал придираться к деталям. Подозрительным зельевару казалось даже появление Лунатика «не на своём этаже», будто просто пройтись по школе он априори не мог. Римус же не уставал повторять ему, что это признаки паранойи, чем, видимо, лишь сильнее злил мастера зелий. Хотя, если уж честно, Люпина мало волновала злость бывшего однокурсника, полнолуния, что-либо ещё. Круг его интересов сузился до преподавания и игры в детектива. Очень плохого детектива. Мужчина всё время думал, а не сказать ли Дамблдору о том, что Сириус – анимаг? И приходил к выводу – не сказать. Ведь если начинать, придётся рассказывать всю историю мародёров, с самого её начала, а к такому Лунатик готов не был. К тому же, это выдало бы совершенно все секреты, чего допустить было нельзя. И Люпин вовсе не за себя переживал. Он сильно сомневался, что Дамблдор, узнав такие шокирующие подробности, милосердно разрешит Лунатику и дальше бегать за опасным, по мнению общества, преступником. Информацию просто передадут Министерству, и тогда Сириусу, да и самому Люпину, будет совсем несладко. Поэтому, как бы ни страдал Римус от вечного чувства вины и неимоверных терзаний в стиле Шекспировских пьес, он продолжал молчать. А попытки Северуса что-либо вызнать и пронюхать всё чаще вызывали у Люпина желание рассмеяться. Ведь он и сам рад бы что-то вынюхать, но только сделать это оказалось куда труднее, чем изначально казалось. Даже нюх оборотня не помогал. Наверное, дали б ему волю, Люпин бы дни и ночи напролёт думал, думал, думал, никуда за пределы своих мыслей не выглядывая, но, к сожалению или счастью, никто такой возможности мужчине предоставлять не собирался. Несмотря на вечные раздумья оборотня, жизнь вокруг тормозить, почему-то, не спешила. Напротив – набирала новые и новые обороты, требуя от профессора какой-никакой отдачи. Из-за своей погони за школьным другом, оборотень перестал оставаться в своё свободное время в кабинете, предпочитая быть ближе к улице, если, конечно, не было горы домашних заданий. Остальным он объяснял это желанием подышать свежим воздухом, во что люди охотно верили и в один голос утверждали, что ему такая процедура будет полезна. Почему это было так полезно именно для Римуса, он не знал. Возможно, мужчина и впрямь так болезненно выглядит, раз остальные столь заботливо советуют ему прогуляться. А может, он просто всем надоел? Чем не теория для размышлений? Но размышления, по какой-то странной традиции, прервали. Люпин вообще успел заметить такую закономерность – стоит тебе уйти в себя и начать о чём-то размышлять, обязательно кто-то нарушит твой покой с особо важным делом, не терпящим отлагательств. Может быть написать книгу о законах несправедливости этого бренного мира? Может, волшебники такое и не станут читать, зато маглы очень любят подобную макулатуру. – Римус! Как хорошо, что я тебя встретила. Ты не мог бы мне помочь? Филиус просил передать ему «сон без снов»*, а у меня в лазарете двое подравшихся студентов! Ну не школа, а кошмар какой-то, Мерлинова борода! Вот что делать с этими детьми? – Начала причитать мадам Помфри, глядя на Лунатика глазами святой мученицы. – Да, конечно, мадам Помфри, у меня сейчас окно, я передам ему. – Любезно улыбнулся оборотень, взяв из рук школьной медсестры колбочку с зельем. Она же, поблагодарив Лунатика, быстро удалилась к своим подопечным. Римус, не желая терять драгоценное время, поспешно направился к кабинету заклинаний, где, если верить расписанию, должен был проходить урок у седьмого курса Пуффендуя и Когтеврана. А ведь зелье для спокойного сна и самому Римусу бы совсем не повредило. Должно быть, не он один стал плохо спать, и сейчас мужчина даже не знал, радоваться этому или не стоит. Оказавшись перед дверью в нужный класс, мужчина учтиво постучал, прежде чем зайти внутрь. – Извините, что помешал, профессор Флитвик. Вам попросили передать… - Люпин не стал озвучивать на всю аудиторию, что именно нужно передать, искренне считая, что это, всё же, личное дело профессора заклинаний, и студентам вовсе необязательно было всё знать. Мужчина подошёл к столу, передав колбочку в маленькие ручки Флитвика. Сейчас Римус чувствовал себя слишком высоким, что заставило его сильнее ссутулить плечи. – Да-да, профессор Люпин, спасибо! – Немного нервно проговорил Филиус, и Люпин разглядел под глазами профессора тёмные круги. Да, ему совсем не мешает поспать. Но не успел мужчина ничего ответить, как от окна послышалось громогласное «Ой!». Когда преподаватели повернулись к классу, они увидели Тонкс, растянувшуюся на полу. Это, на самом деле, всё сразу объяснило. – Простите! – Сконфуженно произнесла пуффендуйка и попыталась встать, что у неё не получилось. Схватившись за ногу и выругавшись, Нимфадора повалилась обратно на пол. – Профессор Флитвик, мне, кажется, нужно в Больничное крыло… – Ох, мисс Тонкс, как же Вы так неаккуратно! – Всплеснул руками маленький профессор, качая головой. – Да, конечно, ступайте в Больничное крыло. Вы сможете дойти сами? – Я не уверена. – Нимфадора глянула на свою ногу и поморщилась, а Люпин, чувствуя себя палочкой-выручалочкой, вздохнул, выражая полную покорность судьбе. – Профессор Флитвик, раз уж я здесь, то я и отведу девочку в лазарет, дабы не отрывать от занятий других студентов. – Я буду Вам очень признателен, Римус! И уже спустя несколько минут Люпин вёл пуффендуйку по коридору, позволяя ей опираться на его руку. – Я, между прочим, уже не девочка, а, как минимум, девушка. – Вдруг заявила Нимфадора, приостанавливаясь и хитро глядя на Лунатика. – Хм… Я должен сделать из этого какие-то выводы? – Люпин тоже остановился, глядя на студентку с высоты своего роста. – Да, например, Вы можете перестать считать меня ребёнком и принять тот факт, что я уже большая. – Это интересная концепция, я обязательно обдумаю это в ближайшем будущем. – Как Вам это удаётся, профессор? Люпин удивлённо поднял брови, пожав плечами. – Удаётся что? Видимо, Тонкс считала ответ на этот вопрос слишком очевидным, поэтому закатила глаза и ответила так, словно перед ней был не профессор, а несмышлёный ребёнок. – Сочетать в себе это… эту… Эту правильность, граничащую с занудством, и какой-то странный авантюризм! Римус мог только усмехнуться и покачать головой. – Долгие годы тренировок. Я никогда не любил нарушать правила, но это получалось само собой. – Да кому нужны эти правила? Люди придумали их для того, чтобы ограничивать себя. – Твёрдо заявила девушка, ловко высвобождаясь из хватки профессора и становясь прямо перед ним. – И дальше я дойду сама. – Мне казалось, у Вас болела нога. – Люпин кивнул на недавно повреждённую ногу девушки, но та развела руками, мол, вот такие чудеса. – А она уже прошла! – То есть, Вы воспользовались моим приходом, чтобы без плачевных последствий прогулять урок заклинаний? – Это прозвучало скорее как утверждение, нежели вопрос. – А вы, безусловно, не сдадите меня Флитвику. Правда? – Послышался не менее утверждающий ответ. – С чего же такая уверенность? – Просто Вы – очень хороший человек, который, я уверена, не хочет проблем для одной из самых лучших учениц. – Произнося эти слова, Нимфадора оставалась настолько спокойной, будто всё шло так, как надо. Будто Лунатик ежедневно помогал ей прогуливать уроки. – Знаете, мисс Тонкс, мне кажется, я понял, кто был бы для Вас идеальным наставником в Аврорате. – Вы же сказали, что Вас не взяли туда! – Меня. – Люпин выделил интонацией это слово. – Не взяли. Но это не значит, что у меня нет там знакомых. – Эм, так кто же этот идеальный наставник? – Всеми силами пытаясь скрыть любопытство, спросила девушка, стремящаяся выглядеть сейчас наиболее невинно. – Вы узнаете об этом, если Вас примут в Аврорат. – То есть, Вы мне ничего сейчас не скажете? – Уточнила-таки девушка, всё ещё надеясь на милость профессора, но тот непреклонно покачал головой, всё шире улыбаясь. – Даже если я очень попрошу? – Даже если начнёте умолять. – Не успела метаморфиня открыть рот и возразить, Люпин поспешно добавил. – Думаю, Вам стоит пойти в гостиную, или другое подобное место, где никто не сможет поймать Вас и меня с поличным. К сведению, я только что помог Вам сбежать с урока. – Выгоняете, да? – Улыбнулась Нимфадора, медленно начиная отступать назад, к повороту в следующий коридор. – Исключительно из добрых побуждений! Уже через пятнадцать минут Римус был в своём кабинете. Со всей возможной поспешностью он искал чистый пергамент, чтобы немедленно написать письмо тому, кто, по его мнению, станет прекрасным наставником для этой несуразной и непоседливой девчонки. И вот, наконец, пергамент был найден, перо опущено в чернильницу, и по листу побежали аккуратные строчки:

«Уважаемый мистер Грюм, Я очень надеюсь, что Вы помните меня и не сочтёте моё письмо оскорбительным. Не стану писать очень много, сразу перейду к делу: Сейчас в школе учится одна девочка – Нимфадора Тонкс. Скоро она должна будет сдавать Ж.А.Б.А, после чего планирует податься в Аврорат. У этой юной особы есть все данные, чтобы стать прекрасным аврором, но, безусловно, нужна твёрдая и опытная рука, способная направить на первых этапах этой нелёгкой работы. Ни в коем случае не прошу делать ей поблажек, да и не тот я человек, чтобы кого-то куда-то «пропихнуть», но об одном Вас, всё же, попрошу. Если она пройдёт жёсткий отбор Аврората, а я не сомневаюсь, что она его пройдёт, присмотритесь к ней. Я уверен, что вы сработаетесь. P.S. Она ужасно не любит своё имя и правила. С наилучшими пожеланиями, надеюсь, не забытый, Римус Люпин.»

Отправив письмо, мужчина чувствовал себя как никогда довольным собой. Он был уверен, что когда-нибудь обязательно расскажет этой девчонке о своём крайне весёлом поступлении в Аврорат, о знакомстве с Грозным Глазом Грюмом, которого все считали не совсем нормальным… Но не сейчас. Пока ещё рано. Последующие уроки прошли на удивление легко и быстро. Пусть тяжкий груз вины не исчез, но на время забылся. Его затмило приятное ожидание ответа от бывшего орденовца, хотя, разве члены Ордена Феникса бывают бывшими?

***

Проснулся Римус от громкого стука в окно. Заснул он в кресле, читая какую-то книгу, лежащую теперь на полу. Неудобная поза во сне давала о себе знать – тело не желало слушаться и как-то неприятно ныло, требуя разминки, поэтому мужчина поспешил встать на ноги и потянуться. За окном сидела грозного вида сова, взъерошенная и возмущённая, должно быть, тем, что её так долго не впускали. Люпин поспешил открыть окно и забрать у птицы письмо. Сова больно схватила преподавателя за палец, оставив царапину, и вылетела обратно, даже не дождавшись угощения, а Римус поспешил открыть конверт.

«Люпин! Ты, верно, лишился ума, если считаешь, что вашу компанию возможно забыть! Долго у меня после вас, шалопаев, болела голова. Но теперь к делу. Обычно я не соглашаюсь на такие просьбы, но ты, как помнится, парень смышлёный. Так и быть, присмотрюсь к девчонке. Но обещать ничего не буду, понял меня? Желаю удачи, Грюм.»

Почему-то эта коротенькая записка вызвала невероятное количество эмоций, причём исключительно положительных. Теперь можно было с чистой совестью пойти на экзамен к третьему курсу. Главное помнить, что всё будет хорошо, как бы банально ни звучала данная присказка. К огромному сожалению, это самое «хорошо» продлилось всего лишь до вечера того же дня. Несмотря на прекрасные результаты детей на экзамене, день должен был быть омрачён казнью несчастного гиппогрифа. Да, Люпину было жалко бедолагу Клювокрыла, но ещё больше его волновала судьба Гарри, который, безусловно, пойдёт перед казнью к Хагриду. Сама мысль о том, что мальчик окажется там, где может спокойно разгуливать Сириус, мужчине совсем не нравилась, и он, уже по привычке, притянул к себе Карту Мародёров. Римус не ошибся. Три точки – Гарри Поттер, Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер – направлялись прямиком к домику Хагрида. Через какое-то время они оттуда вышли, но уже вчетвером. С ними был тот, кого Люпин совершенно не ожидал увидеть на карте. Четвёртая точка – Питер Петтигрю, двигалась рядом с точкой Рона, а Люпин, глядя на неё, не мог поверить глазам. Неужели Гарри был прав, когда сказал, что карта дала сбой? Она начала показывать мёртвых? Но это ведь бред! Кому, как не Лунатику, знать, что эта вещица не может дать сбой. Она не может сломаться, а значит, либо Римус сошёл с ума и страдает галлюцинациями, либо Петтигрю всё это время был живее всех живых. Последним штрихом стал Сириус. Он появился на карте и быстро стал двигаться в сторону ребят, Питер же мчался прочь, что, собственно, не увенчалось успехом, так как его нагнал Рон, которого, в свою очередь, догнал Сириус. Для Люпина всё встало на свои места. Он внезапно понял больше, чем за несколько месяцев постоянных размышлений. Последнее, что увидел Римус на карте, перед тем как выбежать из кабинета, натягивая на ходу мантию, что три точки – Сириус Блэк, Питер Петтигрю и Рональд Уизли – двигаются по коридору, ведущему в Визжащую хижину. Увы, Лунатик совершил роковую ошибку – он забыл стереть карту мародёров с пергамента. А главное – он забыл, что сегодня было полнолуние. Сон без снов" - зелье, позволяющее спать крепко и без сновидений. (Прим. автора)