Шалость удалась! Люмос!

У жизни есть ужасный закон – закон подлости. И ему, по какой-то непонятной причине, подчиняется всё. И именно этот закон диктует простую истину – всё рано или поздно заканчивается. Не только хорошее – всё, без исключения, имеет свой конец: счастье, горе, деньги, страницы книг. Даже сама жизнь заканчивается рано или поздно. К огромному сожалению, время работы в Хогвартсе для Люпина тоже подошло к концу. Нельзя сказать, что это стало очень уж большой неожиданностью. С самого начала Римус знал, что долго не проработает в школе. Причин для таких выводов было предостаточно. Во-первых, оборотню, в любом случае, не место в учебном заведении, рядом с людьми, особенно, если это дети. Он опасен, как бы ни старались окружающие предусмотреть любые неприятные ситуации. И прошедшая ночь это подтверждала. Во-вторых, пресловутая сказка о «проклятии», лежащем на этой должности, должно быть, являлась чистейшей правдой. Люпин никогда не верил в подобное или, как минимум, не желал верить. Он действительно пытался сломать, опровергнуть глупую присказку, но, увы, у него ничего не вышло. В-третьих… А, в общем, самому Люпину хватало и первых двух пунктов, чтобы оправдать свой уход. Сразу после трансформации, а точнее – сразу, как мужчина смог добраться до замка, он написал заявление об уходе по собственному желанию, стараясь не смотреть в пронизывающие насквозь глаза Дамблдора. Он не понимал, расстроен ли старик его уходом, не имел понятия, ожидал ли директор этого, или нет. Но, если быть честным, оборотень был почти уверен, что глава Хогвартса, как никто иной, мог знать наперёд, что произойдёт. Правда, самое противное то, что Трелони оказалась права – он проработал совсем недолго. Чего Лунатик совсем не ожидал, так это выходки Северуса. Нет, Римус, безусловно, не исключал возможности того, что Северус выдаст его тайну, но в глубине души надеялся, что зельевар сделает это в том случае, если Люпин останется в школе. Но смысла рассказывать о ликантропии уволившегося преподавателя мужчина не видел. В общем, будет это на совести Снейпа, если таковая в нём ещё осталась. Выговаривать бывшему сокурснику гневные речи, возмущаться, оправдываться или стучать по столу кулаками Римус не стал. В чём смысл вести себя как маленький ребёнок? Намного легче с грустной улыбкой собрать вещи, сказать профессору зелий спасибо за волчье противоядие и уйти по-английски. Наверное, именно так происходит в красивых романах, которые очень любят девочки-подростки. Только вот, внезапно выяснилось, что жизнь – даже отдалённо не роман. Может быть, собрать вещи тихо и без скандалов у мужчины получилось, а вот для разговора со Снейпом не хватило мужества, а может быть желания, Люпин и сам пока не понял. Но видеть бывшего теперь уже коллегу совсем не хотелось. Да и с уходом по-английски как-то не получилось. Непонятно, как такое могло быть, но нашлись те люди, которые посчитали уход Римуса ужасным и недопустимым. Даже странно, ведь Лунатик думал, что весть о «пушистой проблеме» преподавателя детей должна пугать. Однако громкий стук в дверь вряд ли можно было списать на чью-то пугливость. Голова Люпина, раскалывающаяся то ли от минувшего полнолуния, то ли от удара массивной лапы Клювокрыла, заболела ещё сильнее, но мужчина, всё же, отозвался: – Открыто! Входите… – И уже тише добавил. – Кто бы Вы ни были. Сам же Римус повернулся к двери спиной, складывая в чемодан последние книги. – Профессор! Это правда? Вы уходите? Но ведь это же нечестно! Так не должно было быть… Вы такой хороший учитель, неужели Вы уйдёте просто потому, что этот противный Снейп говорит о Вас… – Правду? – Прервал Люпин гневную речь Нимфадоры, поворачиваясь к выпускнице лицом. Волосы девушки пылали красным, и Лунатику на секунду почудилось, что она действительно горит: щёки раскраснелись, волосы – алые, руки сжаты в кулаки. И румянец на щеках совсем не похож на тот, что видел Люпин зимой, во время их игры в снежки. – Мисс Тонкс, профессор Снейп совершенно прав насчёт меня. Я опасен, понимаете? Не стоит винить человека в том, что он раскрыл… эту тайну. – Вы врёте! Вы нисколько не опасны! И никакой он мне больше не профессор, я вообще выпускаюсь, он даже наказать не смог меня! И то, что он выдал Вашу тайну – подло и… и… и мерзко. Он не имел на это никакого права. Он просто завидует. – Чему же тут завидовать? – Люпин разорвал один из своих конспектов, нещадно отправив его в огонь. – Поверьте, я последний человек, которому можно позавидовать. – Вы – хороший преподаватель, и Вас любят студенты. А его никто не любит, вот он и бесится. – Не стоит ненавидеть того, кого и так никто не любит. – Я всё равно не буду его жалеть, даже не просите! – Нимфадора сложила на груди руки и гордо вскинула голову. – Я не прошу его жалеть. Но и обвинять его не стоит. Я ведь сам ушёл. Это никак не связано с длинным языком профессора Снейпа. Я действительно представляю угрозу, и, пусть не сейчас, а через год или два, я могу случайно забыть принять зелье, или луна будет слишком близко, и я не смогу побороть зверя… И лучше я лишусь работы, нежели… убью кого-нибудь. – Горько хмыкнув, Люпин порвал ещё несколько листов, отправляя их в пламя камина. – Мисс Тонкс, я давно уже привык к такому. За последние годы я слишком часто менял работу. – Так вы совсем не жалеете, что уходите? – расстроено вздохнула Тонкс, глядя на профессора так, словно сейчас заплачет. – Вам не нравилось здесь работать? – Мерлин, что Вы! Конечно нет. Мне очень нравилось работать здесь, и я расстроен, что мне придётся уйти. Я успел привязаться к ребятам, мне будет не хватать всего этого: учеников, уроков. – Тогда оставайтесь! – Я не могу, мисс Тонкс. Как бы мне ни хотелось, я не могу остаться. – Вы очень добрый, поэтому боитесь за других. – Сделала свои выводы пуффендуйка, внимательно разглядывая мужчину. – А Вы давно стали оборотнем? Римус хотел было не отвечать на этот вопрос. К чему? Но что-то во взгляде этой девочки его ломало. Ломало защиту, деланную безэмоциональность, напускное спокойствие. – Давно. – После недолгой паузы кивнул Римус. – Мне было пять. – И Вы смогли выжить? Кажется, Тонкс даже забыла о своём негодовании, такое изумление было на её лице. – Увы… – Пожал плечами Римус, тяжело вздыхая. – Может, если бы не выжил, проблем было бы меньше. Не берите в голову, мисс Тонкс. – Прекратите себя жалеть и искать в себе лишь плохое! То Вы старый, то Вы опасный, то Вы несчастный! – Нимфадора даже ногой топнула, глядя на бывшего учителя как на провинившегося ребёнка. А Лунатик, оглядев строгий вид метаморфини, негромко рассмеялся, опираясь руками о стол. Девушка, почему-то, не спешила разделить его веселье. – Что? – Удивлённо спросила пуффендуйка и начала себя разглядывать. – Что смешного? Почему Вы смеётесь надо мной? – Я не над Вами смеюсь. – Покачал головой Римус, чувствуя, как отпускает напряжение и ощущение безрадостности. – Просто, на протяжении всего этого года Вы неоднократно меня отчитывали. И знаете, что самое странное? Я к Вам, зачем-то, прислушивался. Вам не кажется это несколько… неправильным? Думаю, всё должно было быть немного наоборот, в конце концов, это не я нарушал школьные правила, прогуливал уроки и выезжал в некоторых выходках за счёт преподавателя. Теперь и Тонкс начала посмеиваться, глядя на лёгкую улыбку мужчины. Несмотря на то, что он, по сути, обвинил её в ужасном поведении, в голосе Римуса не было и нотки обвинения или недовольства. – Возможно, в глубине души, Вы понимали, что я права. Римус ничего не ответил, только взял с полки ещё пару книг, аккуратно положив их в чемодан. – А Вы будете мне писать? Люпин удивлённо глянул на ученицу. – А Вы хотели бы? – Профессор, ну, если я спрашиваю, значит хочу, логично? – Логично. – Согласно кивнул Люпин, вырывая лист из записной книжки. Быстро чиркнув на нём свой адрес, мужчина протянул листок девушке. – Вот, напишите мне, и я обязательно отвечу. Кстати, не забудьте сообщить мне результаты экзаменов. – А я знаю, почему Вы уволились! – Тонкс выхватила из рук Лунатика листок с адресом и бережно затолкала его в карман. – Это всё потому, что Вы не хотите выполнять своё обещание! – Лукаво заявила девушка, внимательно наблюдая за реакцией Римуса. А он не смог сдержать широкую улыбку. Вот ведь несносная девчонка! Интересно, её хоть что-то сможет выбить из привычной колеи? Хотя, с другой стороны, зачем её откуда-то выбивать? Пусть она всегда будет такой, подобных ей крайне мало в этом ужасном мире. – У Вас теперь есть мой адрес, мисс Тонкс. Я никуда не убегу. К тому же, я всегда выполняю свои обещания. – На мгновение Люпин умолк, будто что-то обдумывал или вспоминал, но потом, всё же, неуверенно спросил. – Вы заикнулись, что профессор Снейп не смог наказать Вас. А за что, если не секрет? Нимфадора смущённо покраснела, переводя взгляд на опустевшие уже полки. Казалось, она была и смущена и горда собой одновременно, что крайне странно. Неужели она превратила зельевара в пепельницу? – За завтраком Снейп начал говорить о Вас разные гадости, – пожала плечами метаморфиня, а Лунатик кивнул, показывая, что он это уже прекрасно знает. – А слизеринцы ржали, как кони. И я решила, что это неправильно и нечестно. За Вашей спиной! Вы даже не могли защищаться от таких нападок. Так вот, я подумала, что было бы неплохо как-то опозорить и его. – И Вы вызвали его на дуэль? – Не дослушав, спросил мужчина, нервно хохотнув. Вдруг представилась картина, как студентка храбро поднимается со своего места, снимает с тонкой руки перчатку и кидает её в ноги мастеру зелий, на что тот вскакивает, выхватывает палочку и… …И это невозможно. Данное безобразие, наверняка, прервала бы профессор МакГонагалл, а если бы дуэль действительно состоялась, зная умения и опыт Снейпа, от бедной девочки мало что могло остаться. – Нет! – Весело махнула рукой Тонкс, вырывая оборотня из его бредовых мыслей. – Я просто… Просто немного приукрасила его образ, надев на его голову завтрак. С минуту Римус молча смотрел на девушку, пытаясь понять, это он с ума сошёл, или с миром что-то действительно не так? Но потом мужчину прорвало на смех. Он, закрыв лицо руками, сотрясался от беззвучного смеха, представляя гневного Северуса с манной кашей на голове. Почему именно манная каша? А когда бурная фантазия руководствовалась чем-то похожим на логику? – Профессор? Вы в порядке? – Осторожно осведомилась Тонкс, которая явно не понимала, что с Люпином вообще случилось. Римус с трудом оторвал от лица руки, кивая, мол, всё хорошо, но остановить своё веселье полностью у него пока не получалось. – Как? Мисс Тонкс, скажите, как Вам пришло это в голову? – Сквозь смех спросил оборотень, опускаясь на стул. Должно быть, это полнолуние слишком сильно ударило по его психике. – Если честно, я и сама не знаю. – Улыбающаяся девушка легонько дёрнула плечиком, отчего чуть не уронила школьную сумку. – Спасибо, мисс Тонкс. – За что? Я ведь не сделала ничего особенного. – Вы пытались защитить меня, пусть это было глупо, нелогично, не имело никакого смысла, но… это приятно. Правда, мне приятно знать, что кто-то за меня вступился. Хотя, это тоже немного неправильно, но мне, наверное, пора привыкнуть. – Я чуть не забыла, я же сделала колдографию! – Вдруг воскликнула матеморфиня, да так громко, что у Лунатика снова заболела голова. После двухразового падения сумки, перевёрнутой чернильницы, благо пустой, и нескольких ругательств Нимфадоры, которые лишь забавляли бывшего учителя, в руках Римуса действительно оказалась колдография. На ней был Снейп, на голове у него было что-то вроде яичницы с беконом, а на лице – неудержимая ярость. Казалось, он вот-вот взорвётся. Люпин не скоро поборол очередной приступ смеха, только теперь он смеялся не один, а вместе со стоящей рядом Тонкс. – А знаете, профессор, Дамблдор точно был на вашей стороне, - проговорила девушка, когда смех затих. – После того, как я перевернула на Снейпа тарелку, Дамблдор не позволил ему ничего сделать, сказав что-то, типа «Ну-ну, Северус, девочка просто расстроена!». Римус широко улыбнулся, чувствуя, как на душе становится гораздо легче. Уже не было того болезненного чувства тоски и горечи, будто на душу, уже насквозь израненную довольно трудной жизнью, пролили целебный бальзам. Конечно, раны он не залечит полностью, зато боль, пусть ненадолго, но пропала. – Профессор, а можно последний вопрос? – Последний? – Ну, на этой неделе – да, – хитро сказала пуффендуйка. – Хотя нет, два вопроса! – Исправила она себя, явно воспроизводя разговор, который когда-то у них уже был. – Сириус Блэк… Теперь Снейп говорит, что Вы были с ним в сговоре, но я же знаю, что это не так! Только скажите, мистер Люпин… Он действительно преступник, или моя мама была права? Люпин задумался, прежде чем ответить. Это довольно серьёзный вопрос, и ответ на него может грозить нехорошими последствиями. Но Нимфадора не выглядела тем человеком, который будет разбалтывать слова оборотня всем и каждому. – Ваша мама была права. – Негромко ответил Люпин, и уголки его губ чуть приподнялись. – Он сейчас в безопасности, правда, я, если честно, понятия не имею, где. Но так будет лучше, вдруг меня накачают сывороткой правды. И, я думаю, Вы понимаете, что об этом не стоит никому говорить? – Я буду молчать и заберу тайну с собой в могилу! – Метаморфиня, как маленький ребёнок, изобразила, что закрывает губы на замок и выбрасывает от него ключ. – И ещё один вопрос… Можно обнять Вас? Римус едва слышно хмыкнул. – Я больше не Ваш учитель, так что не вижу никаких препятствий. – Мужчина развёл руки, и Нимфадора тут же стиснула его в крепких объятиях, но в этот раз Люпин обнял её в ответ. – Спасибо Вам, мисс Тонкс. За всё огромное спасибо. – Ну чего Вы, профессор Люпин, мы ведь не навсегда прощаемся! Вы, как минимум, должны выполнить своё обещание. – И правда, как-то я размечтался. – Наигранно вздохнул Лунатик, отпуская девушку и закрывая свой чемодан – До встречи, мистер Люпин! – До встречи, мисс будущий аврор.

***

Солнце сегодня сияло непередаваемо ярко, словно пыталось подбодрить Римуса прекрасной погодой. Уезжать из школы было уже не так тяжело, во всяком случае, он смог увидеть в этом и хорошие стороны. Самое главное – мужчина не зря провёл здесь год. Он смог познакомиться с Гарри, научить его, пусть не всему, чему хотелось бы, но многому. Правда, Лунатику казалось, что сын Джеймса научил его самого очень многому. Кроме того, Люпин был крайне рад, что с Гарри удалось по-человечески попрощаться. Оборотень отдал ему карту, не замечая никакого намёка на чувство вины. Изобретение мародёров должно было быть или в руках самих мародёров, или в руках их детей. К тому же, Поттеру она куда нужнее. Благодаря Хогвартсу Римус, в который раз, почувствовал себя нужным и живым. Увидеть снова всё это: лес, озеро, Хогсмид, преподавателей – бесценно. Ещё лучше – узнать, что друг никогда не был предателем. Во всяком случае, осуждённый друг. Хотя, доказать это будет невероятно сложно, но ведь никто не говорил, что всё всегда будет легко? Самое главное теперь – не позволить дементорам и Министерству поймать Блэка. И Люпин сделает всё, чтобы друга не нашли. Как ни странно, мысль о том, что он будет покрывать беглого преступника вовсе не пугала, а как-то воодушевляла, напоминая о былых днях, полных риска и адреналина. А ещё, Римус был благодарен судьбе за то, что он узнал Нимфадору Тонкс. Он не сомневался, что эта девчонка станет первоклассным аврором. Несмотря на её неуклюжесть и взбалмошность. И ведь метаморфиня была права – нельзя себя жалеть, нужно просто жить дальше, а там уж как получится. Скорее всего, Лунатик не сможет сразу изменить себя, но он будет стараться. За размышлениями поездка до Хогсмида прошла совершенно незаметно. Хогсмид в ярких солнечных лучах, кипящий жизнью, выглядел даже слишком волшебно, и в сердце оборотня прокралась какая-то приятная тоска. Это место всегда будет домом для него, как бы далеко мужчина ни уехал. На станции очень мало людей, что неудивительно. Несколько полусонных зевак стоят на перроне, ожидая поезд, который доставит их на станцию в Лондоне. Кто-то из них, должно быть, не умеет трансгрессировать, а летучий порох, как назло, закончился. А может, они просто любят поезда. От созерцания данной умиротворённой картины Лунатика отвлёк громкий лай. Повернувшись, он увидел огромного чёрного пса, сидящего недалеко от станции, рядом с деревьями. – Бродяга… - Шепнул Люпин, и губы его непроизвольно растянулись в улыбке. Римус поспешно отошёл подальше от людей, коим было откровенно плевать, куда собрался очередной чудак с чемоданом, а мужчина, тем временем, остановился в нескольких метрах от волкодава, присев на корточки и протянув руки, будто подзывал самого обычного уличного пса. Блэк тут же сорвался с места и чуть не повалил оборотня на траву, радостно виляя хвостом. Римус крепко обнял пса за шею, почёсывая того за ухом и тихо причитая. – Бродяга, ты с ума сошёл! Тебя ведь могут увидеть… – Он внимательно посмотрел в глаза пса и провёл рукой по грязной лохматой шерсти. – Ты поедешь со мной? Пёс тихо заскулил и отрицательно мотнул головой, потянул мужчину следом за собой. Казалось бы, ничего не значащий жест, но Люпин прекрасно понял – это не Сириус пойдёт сейчас с ним. Это он пойдёт с Сириусом и сделает всё, чтобы мерзкие руки дементоров не добрались до единственного выжившего друга.

***

Сказать, что лето было полно приключений и сюрпризов – это ничего не сказать. Отправляясь с Сириусом в бега, Люпин даже представить себе не мог, что их занесёт в такие отдалённые места, от мегаполиса до тропического острова. Конечно, Римусу пришлось неоднократно показываться в Лондоне и бывать дома, дабы Министерство магии, наконец, оставило его в покое, не надоедая с допросами, касающимися местонахождения Сириуса, но к вечеру Люпин снова и снова возвращался к другу, приносил ему еду и удерживал изголодавшегося по свободе друга от безрассудных поступков. Конечно, спустя пару месяцев, они оба вернулись в дом Люпина, разыграв перед жителями ближайшей деревни трогательную сцену с приручением несчастного бездомного пса – для конспирации, конечно. К тому же, министерские крысы отчаялись что-то найти в довольно бедном доме Римуса, где спрятать что-то можно было, разве что, в книгах. Теперь их никто не беспокоил, правда Сириусу то и дело приходилось оборачиваться в пса, но ему, в общем, не привыкать. – Люпин, вот скажи, как ты мог довести себя до такой жизни? В один из вечеров, ничем не отличающейся от предыдущих, Сириус решил высказать своё негодование и недовольство. – И до какой же жизни я себя довёл? – До такой! – Блэк обвёл взглядом весьма ветхое жилище. – У тебя даже огневиски нет, Лунатик! – Я не пью, Сириус, ты же знаешь. – Устало проговорил Римус. Об этом мародёры говорили около сотни раз, и всё заканчивалось одним и тем же. – Зато я пью! И я уже сказал тебе, Рем, ты можешь пользоваться моим счётом, не думаю, что он мне вскоре понадобится. – Блэк, я не возьму у тебя денег, нам пока вполне хватает моих. – Ты неисправим, Лунатик. Сириус хотел было сказать что-то ещё, но в дверь кто-то постучал. – Ты кого-то ждёшь? – Нахмурился Блэк, метнувшись прочь от двери, а Люпин отрицательно покачал головой. – Обращайся, Сириус… Повторять дважды не пришлось, секунду спустя на месте беглого узника сидел чёрный пёс, с интересом глядя на дверь. Оборотень повернул в замке ключ, и тут же в дом ворвался яркий вихрь по имени Нимфадора Тонкс. – Профессор Люпин! Я получила «Превосходно»! Я же говорила, что сдам на высший балл ЗоТИ! – Без намёка на приветствие начала тараторить Тонкс, с широкой улыбкой глядя на Люпина. – Я думала, Вас дома нет, нигде свет не горит, Вы чего в потёмках? Тут же в гостиной загорелся свет, а Нимфадора уставилась на Бродягу. Бродяга, в свою очередь, уставился на неё, да ещё так по-человечьи, что Римусу захотелось его стукнуть. Но Тонкс или не заметила ничего подозрительного, или решила не акцентировать на этом внимание, снова поворачиваясь к бывшему профессору. – Итак, Вы должны выполнить обещание. Римус, хмыкнув, кивнул. Действительно, он успел напрочь забыть об этом! – Что ж, мисс Тонкс, раз я обещал, я выполню моё обещание. – Девушка восторженно посмотрела на Лунатика, видимо, не желая замечать его хитрой улыбки. Он медленно подошёл к ней ближе, склонившись к её лицу и, чуть приобняв, мягко коснулся губами щеки метаморфини, сразу отстранившись и ожидая взрыва. – И это всё? – Неуверенно спросила Тонкс, удивлённо распахивая глаза. – Но это… мы так не договаривались! – Ну, мы вообще никак не договаривались. Вы ведь не уточняли, какой должен быть поцелуй. – Нет, профессор, Вы сжульничали! – Нельзя верить оборотням. – Улыбнулся Люпин, глядя на обиженное лицо бывшей студентки. – А как же поцелуй в губы? Мы же взрослые люди! Казалось, что будь Сириус человеком, он бы уже катался от смеха. Римус старался на пса не смотреть, сам едва сдерживая широкую улыбку. – Что ж, мисс Тонкс, я дам вам ещё одну мотивацию. Нечто более взрослое будет в том случае, если Вы пройдёте отбор в Аврорат. – Знаете, профессор, вы хитрый и коварный мастер мотиваций! – Так вы согласны? – Римус протянул руку, ожидая рукопожатия, как скрепление договора. – По рукам. – С вызовом ответила девушка, крепко, по-мужски, сжав руку Лунатика. – В таком случае, до встречи, мисс Тонкс? – Просто Тонкс. Можете называть меня просто Тонкс, профессор. – Значит, Вы можете называть меня просто Римус. Я уже не профессор. Нимфадора улыбнулась, обратив своё внимание на пса. – У Вас классный пёс, пр… Римус. Можно его погладить? – Я уверен, он не будет против. – Пожал плечами Люпин, и следующие полчаса наблюдал за тем, как его дом разносят пёс и несносная девчонка, сломавшая в Римусе что-то привычно-важное. Ушла метаморфиня лишь через два часа, успев задать уйму вопросов, наиграться с Сириусом и выпить чаю с шоколадкой. Когда за ней закрылась дверь, Люпин буквально упал на кресло, взяв в руку недочитанную книгу, но дочитать ему было не суждено. – А теперь, Лунатик, давай-ка колись, что за странные пари ты успел заключить с моей племянницей?