Шалость удалась! Люмос!

Дни и недели для Ордена Феникса проходили до странности однообразно. Никто не ожидал такого спокойствия, и теперь орденовцы разделились на две группы. Одни считали, что жизнь стала скучной, а не происходит ничего лишь потому, что панику с войной подняли зря. В основном этой точки зрения придерживалась молодежь. Они ведь, наверняка, мечтали о приключениях и ежедневных драках, а тут, вот незадача, приходится сидеть и весь день перебирать статьи в «Ежедневном Пророке», цепляясь за каждое слово. Другая же группа состояла из тех, кто ждал бурю после такого подозрительного затишья. Ведь было странно осознавать тот факт, что самый сильный злой маг вернулся к жизни, снова начал строить козни, а в мире – спокойствие и гармония. Единственная странность – слишком уж высокая температура, нетипичная для климата Англии. Но где же исчезновения людей? Где сливание информации и стычки в тёмных переулках? Где все те волнующие инциденты, коими так славился первый состав Ордена Феникса? Конечно, несмотря на аномальное спокойствие, все члены Ордена продолжали выполнять свою работу, выходить в патрули. Но со временем патрули стали похожи, скорее, на пешие прогулки, во время которых даже появление кота расценивалось как чудо, потому что не происходило ровным счётом ничего. Да, Снейп, работающий теперь на два лагеря, сообщал, что Лорд что-то замышляет. Говорил он и о желании Волан-де-Морта попасть в Отдел Тайн, но, несмотря на постоянные дежурства в Министерстве, никто туда так и не попытался проникнуть. Но покою тоже должен быть предел. В один момент на Орден свалилось всё и сразу, да так внезапно, что многие просто растерялись, не понимая, что вообще происходит. Началось всё с того, что в Отдел Тайн попытались-таки пробраться. И хотя Пожиратель смерти, посланный своим хозяином туда, был вовремя остановлен Бруствером, это стало неким сигналом к началу борьбы. Работа внутри Ордена начала бурлить и кипеть с новой силой. Теперь не было непринуждённой и расслабленной атмосферы в штабе, а к газетным статьям относились куда серьёзнее. Но, увы, правды в них было совсем мало. Но, хвала Мерлину, информация поступала не только из газет. Из разных частей страны сторонники Дамблдора и, соответственно, Ордена присылали сообщения о нападениях на магов или маглов. И пусть Министерство списывало это на несчастные случаи, орденовцы реагировали на каждый такой вызов, стараясь не упустить из виду ничего. Ради столь бурной деятельности пришлось отказаться от полноценного сна. Многие стали спать в мантиях, плащах, свитерах – в общем, так, чтобы в любой момент можно было просто встать на ноги и трансгрессировать. Как сказал однажды Сириус – следующей ступенью будет сон в полной экипировке, включая походную сумку и мешок с медикаментами. Но Римус, всё же, надеялся на лучшее. Хотя, бывали такие дни, когда ворчливость и плохое настроение Бродяги передавались и Люпину. Тогда даже оборотень позволял себе выпить с другом и просто забыться на время. Правда, скоро пришлось свести такие посиделки на «нет», так в штаб-квартиру перебралось всё семейство Уизли. Молли сразу же взяла приведение дома в порядок в свои руки. Не без помощи рыжего отряда, комнаты, одна за другой, становились пригодными для жизни, а опасные штуки, которые, видимо, должны были служить ловушками для незваных гостей, постепенно исчезали из родового гнезда Блэков, отправляясь в мусорные мешки. Члены Ордена Феникса уже успели получше друг друга узнать, а кто-то даже обзавёлся друзьями. Но самое главное, Площадь Гриммо больше не отпугивала своей пыльностью и мрачностью, так что люди перестали так поспешно покидать это место. И Люпин уже начал было думать, что на этом проблемы для них закончатся, но как же он ошибся! Сириус оказался прав, как никто иной. Гарри, должно быть не выдержав несодержательных писем и проживания у опекунов, вляпался по самое некуда. Безусловно, никто их них не мог обвинить Гарри в том, что тот попытался защитить себя и кузена от дементоров. Никто так же не сомневался в том, что Поттер не врал на счёт появления этих мерзких тварей. Но, к сожалению, Министерство Магии, в лице Корнелиуса Фаджа и его свиты, не разделяли точку зрения Альбуса Дамблдора. Хотя, разве когда-нибудь было иначе? Гарри решено было забрать как можно скорее, бедному мальчику отправили, наверное, около дюжины писем, чем, как считал Римус, лишь сильнее разозлили и напугали его. Но совершать опрометчивых поступков было нельзя ни мальчику-который-выжил, ни Ордену Феникса. После этого инцидента все были как на иголках. Сириус постоянно находился на самом пике раздражения, так что Люпин не придумал ничего лучше, чем оставить его в покое. Не трогать, не упрекать, не заговаривать на темы, серьёзней погоды. Это, отчасти работало, но нервировало уже самого Лунатика, всё чаще запирающегося в библиотеке – самом тихом и пустом, пока ещё, месте в доме. Иногда в библиотеке он сталкивался с Гермионой, приехавшей незадолго до происшествия с дементорами. Римусу даже приятно было видеть бывших учеников, пусть и столь малую их часть. То, что они, как дети Уизли, так и Гермиона, искренне пытались помочь, грело душу. Правда, приходилось внимательно смотреть за толпой несовершеннолетних ребят, которые так и норовили вызнать какую-нибудь информацию, выносимую на собраниях Ордена. Как бы ни гоняла детей Молли, любопытству их не было предела, как и изобретательности. Сам оборотень неустанно искал работу, но, если быть честным, уже не верил в успех этой затеи. Он шёл на очередное собеседование, заранее зная, что его не примут, и совсем не удивлялся, когда оправдывались его ожидания. Это стало, скорее, ритуалом, нежели чем-то действительно серьёзным. Намного важнее мужчине казались патрули и вылазки, и всё чаще ему в пару ставили Нимфадору. Не знал Люпин, была ли это чистая случайность или чьё-то вмешательство, но против никогда бы не высказался. Совместная деятельность лишь послужила доказательством для Римуса, что с Тонкс очень легко работать. Да, она часто болтала без умолку, была, где-то, чересчур навязчивой, но её разговоры не отвлекали и не выводили из себя, как, например, речи Наземникуса, которого иногда хотелось затолкать в один из краденых котлов. Нимфадора часто была неловкой и неуклюжей, но могла мастерски перевести это в шутку и, при надобности, тут же взять себя в руки и сосредоточиться. Но нужно отдать ей должное. Несмотря на всю свою лёгкость и непринуждённость, детскую взбалмошность, Нимфадора умела задавать каверзные вопросы и вытягивать на них ответы. Не раз Люпин был смущён её словами и мечтал под землю провалиться, лишь бы не смотреть в лукавые глаза этой девчонки.

***

– Ты собираешься спать? – спросил Сириус, заглядывая в гостиную. Миновал очередной день, посвященный уборке благороднейшего дома Блэков, и день этот был не самым лёгким. То и дело в штабе появлялись орденовцы, кто с новыми новостями, а кто – просто зашёл попить чаю. Сириус изрядно побегал за домовиком, пытающимся утащить старый хлам к себе в каморку, а Римус наткнулся на нескольких боггартов, довольно сильных и весьма дерзких, пока обходил нетронутые уборкой комнаты. – Я ещё полистаю «Пророк»… – ответил другу Люпин, хмуро глядя на газету в руках, будто она чем-то обидела оборотня. - Делать тебе больше нечего, - заключил Бродяга и скрылся на лестнице, ведущей к спальням. И ведь прав Сириус, делать действительно было нечего. Спать совсем не хотелось, а чая было выпито слишком много, чтобы Люпин смог вместить в себя ещё одну порцию. Дом погрузился во тьму и тишину. Только гостиная освещалась пламенем камина, но и то скоро должно было погаснуть. Читать постепенно становилось неудобно, буквы будто тонули в сгущающейся темноте пространства, прячась от зоркого глаза Люпина. И эта игра в прятки с напечатанным текстом ужасно надоела, а включать свет не хотелось. Было что-то в этом тёмном покое, что так необходимо сейчас Римусу, за что так хваталось его сознание. Где-то слышались тихие шаги Кикимера, сопровождающиеся бормотанием, негромкий голос матери Сириуса, портьеры портрета которой были плотно задвинуты. Слышался треск гаснувших поленьев в камине, звуки ночной улицы за окном… Ничего лишнего. Постепенно Лунатик понял, что засыпает. Эта музыка ночи, всё-таки, убаюкала его. По-хорошему, нужно было подняться в комнату и лечь в постель, как все нормальные люди, но портить такую располагающую ко сну атмосферу не хотелось. Римус был уверен, стоит ему подняться в комнату, желание спать таинственным образом исчезнет, и на его место придёт противная задумчивость и глупые размышления, ненужные в данный момент. Но судьба, видимо, решила, что сон оборотню сегодня не нужен, так как идиллия тишины была нарушена хлопком двери, за которым последовал грохот и громкие нечленораздельные ругательства. И если бы голос, произносящий непечатную речь, был не женский, Люпин, наверное, мог подумать, что вернулся Сириус. Хотя, Блэк никогда не спотыкался, заходя в дом. Неохотно открыв глаза, Римус поднялся с дивана и вышел в тёмный коридор. Радуясь, что портрет матушки Сириуса продолжал молчать, мужчина попытался разглядеть в темноте того, кто явился в штаб так поздно. Правда, можно было даже не напрягаться, ведь грохнуться плашмя на пол и ругать при этом упавшую подставку для зонтов могла только Нимфадора. Девушка сидела на полу, потирая ушибленные части тела и негромко хихикая. Это выглядело довольно странно, и Люпин, освещая себе путь тусклым светом люмоса, подошёл ближе и протянул свободную от палочки руку Тонкс, дабы помочь ей встать на ноги. Стоило мужчине оказаться рядом с метаморфиней, как причина её веселья стала абсолютно понятна. От аврора сильно несло огневиски, и этот резкий запах совсем не сочетался с лохматыми волосами, непонятного в сумраке цвета, и весёлой улыбкой. Да и вообще с образом девушки не вязался виски. Ей, скорее, подошли бы маггловские напитки или, на крайний случай, медовуха. – О, здорово, Римус! Как классно, что ты ещё не спишь! – вместо того, чтобы держаться за руку Люпина, Нимфадора обхватила его за шею, и тут же доказала свою нетрезвость. Девушку моментально повело в сторону, что заставило её лишь крепче вцепиться в свитер оборотня. – Тонкс, ты пьяна! – озвучил очевидную истину Римус, предотвращая очередное падение девушки, – Ты так завтра собираешься предстать перед Грозным Глазом? – Ой, Римус, не будь занудой, мы совсем маленько выпили… Чуть-чуть, – уверенно кивнула в ответ Нимфадора, затуманенным взглядом всматриваясь в лицо мужчины, – я могу ещё выпить! Не веришь? – Мы? То есть, напился кто-то ещё? – Грешным делом Рем подумал о Сириусе. В последнее время забирать у друга бутылки становилось всё труднее, а поиск собутыльников в растущем Ордене происходил слишком быстро. Но оборотень тут же понял, что Бродяга сейчас, если и пьёт, то у себя в комнате, а Тонкс вернулась откуда-то извне. Был, конечно, вариант, что девушка каким-то образом и по какой-то причине решила выйти в окно и зайти через дверь, но слишком уж невероятен был этот сюжет. Пока Римус размышлял о насущных проблемах стареющих мародёров, Тонкс, должно быть желая ответить на поставленный вопрос, приподнялась на носочках и шепнула Люпину на ухо: – Это всё Подмор виноват, – для большей убедительности метаморфиня даже закивала, тихо хихикая и тыкая пальцем в грудь оборотня, – он так долго расхваливал огневиски, что я просто не могла не попробовать его! Но ты знаешь, он мне наврал, – нахмурилась девушка и ответила на вопросительный взгляд Люпина, – это такая гадость. Как кофе, но без сахара… Слушай, давай добавим в огневиски сахар и попробуем? – Нет, мы не будем пить огневиски, ни с сахаром, ни без, а Подмору я завтра… – Римус всё больше хмурился, глядя на бывшую ученицу, – тебе нужно лечь спать. Я серьёзно, Тонкс. – Ну, ты всегда серьёзный, давай лучше подушками подерёмся… Смешаем огневиски с чем-нибудь! – Ну какие подушки, все уже спят, – закатил глаза Римус, но слова эти эффекта не возымели. Метаморфиня продолжала гнуть своё. – Можно заварить чай с бегермонтом, или… – С бергамотом, Нимфадора, и, нет, мы пойдём спать, – из всех замечаний девушка, казалось, услышала только своё имя. – Люпин, ну вот сколько раз говорить, ну не называй ты меня этим жутким именем… Нимфадора, Нимфадора… – передразнила Тонкс, скорчив рожицу, – заладили! Пытаясь гневно топнуть ногой, или с размаха наступить на ногу Люпина в отместку, девушка чуть не пропахала носом пол, цепляясь за несчастный растянутый свитер мужчины. Римусу даже показалось, что не новая уже ткань сейчас просто порвётся, не выдержав таких серьёзных испытаний, поэтому он поспешил перехватить горе-аврора за талию. Во всяком случае, только так можно было спасти и Тонкс, и свитер. – Всё, сейчас ты пойдёшь спать, или я отправлю тебя домой к матери, и пусть она тебя воспитывает… – строго заявил Лунатик. Чувствуя себя отцом одиночкой, у которого растёт крайне непослушный ребёнок. – Так нечестно! Ты постоянно мухлюешь, – Нимфадора недовольно стукнула ладошкой по плечу оборотня, но тут же восторженно на него посмотрела, заявляя, – побудь моей мамой, уложи меня спать. Римус уже хотел было что-то сказать, но снова поймал себя на мысли, что это будет бесполезно. Закатив глаза, он коротко кивнул, начиная движение в сторону комнат. Главное ничего больше не уронить. Например саму Нимфадору. Её словно магнитило к полу. У Люпина было такое чувство, будто споткнуться эта особа может абсолютно обо всё, даже о воздух. Но до комнаты добраться удалось довольно быстро. Даже с расправлением кровати проблем не возникло, потому что она и не была заправлена. – Ну вот, теперь спи, – укрывая девушку одеялом, умоляюще проговорил мужчина, но встать с кровати, куда опустился для большего удобства, ему не удалось, так как тонкие, но на удивление сильные руки Тонкс схватили оборотня повыше локтя, стараясь притянуть обратно. – Нет, а как же сказка? Тут монстр под кроватью, спи тут! – требовательно заявила Нимфадора с видом избалованного и капризного ребёнка. – Ну что за глупости, Тонкс, ты же не маленькая, какие монстры? – Очень страшные, между прочим! – Слушай, у тебя точно не белая горячка? – Белая… кто? – переспросила, хихикая, девушка, на что Люпин махнул рукой. – Ради Мерлина, спи уже… – взмолился Римус, смирившись с мёртвой хваткой Нимфадоры. – Я не буду спать ради Мерлина! – помотала головой Тонкс, притянув Люпина ближе к подушке, – ну пожалуйста, расскажи сказку, – метаморфиня умоляюще посмотрела на Лунатика, и он даже в темноте увидел влажные глаза аврора, будто она вот-вот расплачется. – Тонкс, я не помню сказок, – сдался-таки Римус и позволил повалить себя на подушку. – Тогда песню, – не сдавалась девушка, крепче обхватывая руку мужчины, будто тот вырывался и ждал возможности убежать отсюда подальше. – И петь я не умею, – покачал головой Люпин. – Не правда, Сириус сказал, что ты пел песни под гитару! – Это было двадцать лет назад. Двадцать лет – это очень много. – Тогда просто лежи тут, – пожала плечами Тонкс, удобнее устраиваясь на плече Лунатика. Римус, глядя в тёмное пространство комнаты, уже планировал план очередного побега. Интересно, долго ли он будет играть с этой дерзкой девчонкой в догонялки? И кто из них сейчас ловит? Твёрдо решив, что он уйдёт сразу, как только девушка уснёт, Люпин принялся ждать. Смотреть в комнате было особо не на что. Это помещение не отличалось от многих других в доме: мрачные, но, безусловно, со вкусом подобранные обои, казавшиеся чёрным бархатом в темноте, были обклеены каким-то плакатами и листовками, мебель закидана вещами, пыльные тяжёлые шторы задвинуты и не пропускают в комнату ни света звёзд и уличных фонарей, ни ночного воздуха. На приоткрытой дверце шкафа висело что-то светлое, похожее на блузку. Из-за цвета эта вещь выглядела контрастным привидением на тёмном фоне. Наверное, после таких сравнений в голове появляются образы чудовищ и монстров. Постепенно взгляд Римуса скользнул к Нимфадоре, что, кажется, уже начинала засыпать. Она осталась в той же одежде, в которой зашла в дом. Даже плащ, накинутый на плечи, так и остался на метаморфине, а мужчина вдруг подумал, что нужно было помочь ей снять хотя бы верхнюю одежду. Волосы девушки разметались по плечу оборотня и, увы, были совсем непонятного сейчас цвета. – Может, перестанешь раздевать меня глазами и подключишь руки? – вдруг хихикнула Тонкс, а Люпин вздрогнул от звонкого и, что удивительно, совершенно бодрого голоса. Несмотря на заплетающийся язык, бывшая пуффендуйка изъяснялась весьма понятно. – Может, прекратишь меня обманывать, и будешь спать? – сориентировался оборотень, переводя взгляд на потолок. В ответ он услышал недовольное фырканье, а после почувствовал толчок в бок. Больше Тонкс ничего не говорила, однако и хватку свою не ослабляла, исключая любую возможность Римуса уйти к себе. Постепенно он и сам задремал, решив покориться судьбе, а выбраться из объятий уснувшей Нимфадоры Люпину удалось только под утро. Благо, что он проснулся за час до рассвета и успел добраться до своей спальни до того, как миссис Уизли отправилась на кухню, по пути проверяя, все ли на месте.

***

– Стерджис, можно тебя на пару слов? – окликнул Римус мужчину, вернувшегося с ночного дежурства с отчётом для Грозного Глаза. – Если я нужен тебе не по делу, то я устал, – отмахнулся от него аврор, пытаясь перекрыть крики миссис Уизли по поводу подслушивающих под дверью близнецов. – По делу. Во-первых, зачем ты спаиваешь молодых девушек, во-вторых, какого лысого Мерлина ты пьёшь перед дежурством? – стараясь сохранять спокойствие, Лунатик скрестил руки на груди, прислоняясь к стене в коридоре. – Люпин, ты сам проспись, какое пить вообще? Я с пяти вечера стоял около этого проклятого Отдела тайн! – вспылил Подмор, – Это вы с Блэком тут дурью маетесь… Пропустив мимо ушей обвинение в бездействии, Римус продолжил, но уже не так уверенно: – Тонкс вчера… – Тонкс? Ты ей отец? Опекун нашёлся! – перебил оборотня Стерджис, закатывая глаза, – Я ни с кем не пил, а эта девочка уже не маленькая, чтобы её воспитывать. И вообще, насколько я знаю, она родня Блэку, вот пусть он за неё и отвечает. И Подмор поспешно ушёл в гостиную, где намеривался подождать Аластора, оставив немного опешившего Люпина одного в коридоре. – Ничего не понимаю… Только дойдя до кухни, где Сириус уже допивал кофе, Римус высказал волнующую его мысль, опустившись напротив друга. – Да ты всегда ничего не понимаешь, удивил! – хмыкнул Блэк, оглядывая оборотня, – Что же случилось на этот раз? Снейп загадки загадывает, или сам Дамблдор пожаловал? – Племянница твоя! – отозвался Лунатик, притягивая к себе чайник и чашку, – Вчера пришла пьяная в стельку, сказала, что пила с Подмором, но тот посмотрел на меня как на идиота. – Почему же «как»? – расплылся в хитрой улыбке Сириус, – Ведь никто вчера не пил, Лунатик. – Нет, такой запах алкоголя… И вообще, откуда тебе знать? Ты закрылся в комнате до прихода Нимфадоры. – Знаешь, Рем, как это делается? – Сириус положил руки на стол, глядя на оборотня с каким-то маниакальным азартом, – Берётся бутылка виски и выливается на волосы, одежду… Запашок тот ещё! А сыграть пьяного – раз плюнуть! Так что, тебя вокруг пальца обвела моя маленькая племянница. Вся в меня, далеко пойдёт! – Главное, чтобы не в Азкабан, – буркнул Люпин, обжигая горячим чаем язык, – Ещё скажи, что ты ей это посоветовал. – А если я, то что? – с вызовом спросил Бродяга. – То я… – Договорить Люпин не успел. На кухне появилась виновница сего недоразумения, весёлая и бодрая, без тени похмелья. – Доброе всем утро! – Доброе-доброе, – хохотнул Блэк, указывая на закрытый салфеткой завтрак, – Как спалось? – Да, Тонкс, как спалось? Голова не болит? – Люпин выжидательно посмотрел на девушку, и та, понимая свою оплошность, тут же схватилась за голову, зарываясь пальцами в малиновые волосы. – Очень болит… – закивала она, – не знаю, что делать! Ну, я пойду, там Грюм, наверное, заждался! – Да он ещё не пришёл, поэтому можешь посидеть с нами, – мягко возразил Римус, а Нимфадора бросила беспомощный взгляд на Бродягу. – В чём я прокололась? – Соучастников нужно подговаривать, – вместо Сириуса ответил Люпин, качая головой. – Но это не меняет сути, Лунатик, – Бродяга откинулся на спинку стула, – тебя сделала эта девчонка. Какой счёт, Тонкс? – Два – один в мою пользу! – гордо заявила Нимфадора и тут же умчалась в гостиную с криком, – Но у Вас ещё есть шанс отыграться, профессор!