Шалость удалась! Люмос!

Когда твоя жизнь предательски замыкается на войне, ты перестаешь думать, что убийство — это плохо. Тебя уже не пугают пустые глаза противника, голова которого неестественно запрокинута после попавшего в него заклятия, ты не боишься смерти как таковой, ведь знаешь, что есть куда более жуткие вещи. Ты ведь видел всё это собственными глазами. И убийство постепенно становится исключительно средством самообороны, только теперь существует «убийство по необходимости» и «убийство по неосторожности». Но суть одна — выжить. Или же спасти тех, кто прикрывает твою спину. Орден Феникса, несомненно, был гуманной организацией. Никто из членов Ордена не пропагандировал убийство как единственное верное решение, абсолютно правильный выбор, вовсе нет. Каждый знал, что это плохо. И дело не в чьей-то вере, и даже не в убеждении, что светлая сторона должна быть идеально светлой. Просто с человеческой точки зрения, как ни крути, лишать кого-то жизни не очень хорошо, да и мир так лучше не сделаешь. Однако это совсем не значило, что члены Ордена были святыми. Просто прибегали к крайним мерам редко. Нужды просто не было. Во всяком случае, до какого-то момента. Но армия Тёмного Лорда с каждым днём росла, вбирала всё новых и новых адептов, и скорость вербовки не могла не удивлять. Сириус часто шутил (если это можно назвать шуткой), что Пожиратели смерти научились размножаться почкованием, однако реальность была не столь смешна. Ордену Феникса было куда сложнее призывать в свои ряды новые кадры. Министерство, будто оно было в каком-то сговоре с Пожирателями, вело грамотную политику, делая вид, что всё как всегда отлично, не забывая при этом выставлять всех сторонников Дамблдора психами и мерзавцами. Римус, изредка появляющийся в Косом переулке, спиной чувствовал взгляды людей, ненавидящих мужчину уже за то, что он смеет поддерживать этого «старого маразматика». Оборотню даже интересно стало, к кому все эти люди ринутся, когда всё станет понятно? «Точно не к Фаджу…» — подсказывал внутренний голос, и подсказывал, безусловно, верно. Из-за того, что вся деятельность Пожирателей смерти тщательно скрывалась, страдали зачастую невинные люди. Мало того, что грехи сторонников Лорда перекидывали на других людей, которым не повезло оказаться не в том месте и не в то время, так и Ордену Феникса приходилось работать тихо и скрытно, дабы не попасть в ещё большую немилость властям (если ещё большая немилость вообще была возможна). Если во время первой войны орденовцы, несмотря на нелегальность организации, могли безбоязненно позвать на помощь авроров, когда силы противника оказывались больше, чем ожидалось, то сейчас за такую дерзость каждый сторонник подпольного «клуба любителей драк в подворотнях» мог схлопотать срок в Азкабане, и хорошо, если не пожизненный. Из этого неминуемо следовали драки не на жизнь, а на смерть. Каждая сторона жаждала мести, но шумиха пока не была никому нужна. Кроме того, Министерство, если верить Кингсли, дало ясно понять, что авроры могут делать с преступниками, кем бы они ни были, что угодно, лишь бы информация об этом не просочилась в широкую публику. Пожирателям нужно было точно то же самое, поэтому самым лёгким способом скрыть свою или чужую деятельность стало убийство. Ведь мёртвые не говорят, да и спрятать их куда легче, чем живых. Звучит бесчеловечно. Звучит страшно. Но и война, неминуемо приближающаяся, прекрасного и светлого будущего не сулила. Это пока всё вокруг спокойно, пока люди захлопывают двери перед носом у сторонников директора Хогвартса, верят в участившиеся случаи взрыва газа в магловских домах… Пока всё тихо и размеренно. Но только не в штаб-квартире Ордена Феникса. Ещё с обеда в доме номер двенадцать царило напряжённое молчание. Авроры, состоявшие в Ордене, должны были проверить одно из предполагаемых укрытий, обезвредить тех, кто там засел и вернуться обратно. Желательно живыми. Ещё более желательно — не выдав при этом свою принадлежность к сотрудничеству с Альбусом Дамблдором, ведь по официальной версии действовали авроры по приказу министерства, а заметили в небольшом домике на окраине Лондона вовсе не Пожирателей смерти, а неопределённых нарушителей порядка. Все оставшиеся в штабе действительно старались вести себя как обычно: заниматься повседневными делами, разговаривать, создавать видимость бурной деятельности. На деле же вместо разговоров получалось обмениваться лишь краткими фразами, из рук всё обязательно падало, а еда вызывала скорее отвращение и раздражение, нежели аппетит. Люпин, в порыве занять руки хоть чем-нибудь (лучше небьющимся и не хрупким), взялся за газету, но от статей «Ежедневного Пророка» начинали чесаться кулаки. Так и хотелось найти некоторых журналистов и как следует объяснить им, что обманывать народ — нехорошо. — Меня обвинили ещё в чём-нибудь? — неожиданно громко спросил Сириус, развалившийся в кресле. В руках он держал чашку с давно остывшим чаем. Беглец, судя по всему, тоже не хотел оставаться с пустыми руками. Нахмурившись, Римус покачал головой, с тяжёлым вздохом откладывая газету в сторону и потирая уставшие глаза. — Странно… Я вот все жду, когда же Фадж объявит, что я взрываю дома магглов? Я же Блэк… Люпин негромко хмыкнул, взглянув на друга. — Тебе и без того чести много. Ты организовал целый побег из Азкабана, освободив тех, кто жаждет тебя убить. Думаю, маглы — это не твой уровень. Этим пусть плебеи занимаются. Сириус фыркнул, и на лице его, пусть на несколько секунд, появилось веселье, а глаза лукаво блеснули. — А если серьёзно? Что пишут? — потянувшись, поинтересовался он, при этом чуть не сбил с подлокотника чашку. Вспомнив Тонкс и её родство с Бродягой, Рем улыбнулся и пожал плечами. — Это ведь «Пророк», что ты ожидаешь? Раскаяние министра и список уволенных из Министерства Пожирателей? Если да, то спешу огорчить, ничего подобного там нет. И вряд ли появится. Светские сплетни, взорванный газ… трижды. — Вот был бы я газом, то сейчас бы обиделся… Оригинальнее ничего придумать нельзя? Как пятнадцать лет назад газ, так и сейчас… — скривился Блэк, отставив надоевшую кружку на журнальный столик. Римус только пожал плечами и посмотрел в окно. Смеркалось, а товарищей по Ордену так и не было. — Ты весь день сегодня какой-то дёрганый, — продолжал говорить Блэк, внимательно разглядывая школьного товарища с таким видом, будто мечтал прочитать его мысли. — Им пора бы вернуться, — негромко отозвался Люпин, откинувшись на спинку дивана, — как бы не случилось чего. — Брось! Все нормально, они с Грюмом. Они, может, еще даже до места не дошли… Постоянная бдительность! — воскликнул представитель благороднейшего и древнейшего рода, да так громко, что Римус нервно дёрнулся. Так и нервный тик заработать можно. Несмотря на всё деланное безразличие Сириуса, Люпин знал, что тот переживает не меньше. Так было всегда: чем спокойнее и безмятежнее Блэк выглядит снаружи, тем хуже ему на самом деле. Но не успел оборотень сказать ещё что-то, как раздался мягкий удар, а после — щелчок замка входной двери. Бродяга тут же сорвался с места, выговорив: — Я же говорил! Всё нормально! Римус, возведя к потолку глаза, поспешил следом за другом в коридор, в тесном пространстве которого действительно толпились прибывшие участники миссии. Они были уставшие, удручённые и сердитые. А некоторые даже раненые, но на ногах держались все, что заставило Люпина с облегчением вздохнуть. Живы — и слава Мерлину. Мимо оборотня пронёсся красноволосый вихрь, не сказав при этом ничего, что само по себе было странно. Тонкс всегда здоровалась, а возвращаясь с задания, в красках рассказывала, как всё прошло. Это Римусу совершенно не понравилось, и он поспешил обратить вопросительный взгляд в толпу людей, спешащих дойти до гостиной. Правда, отвечать орденовцы не спешили. Грозный Глаз, прохромав мимо, только отстранил Римуса с дороги и неопределённо махнул рукой в сторону кухни, где скрылась Нимфадора. — Скоро пройдёт… — буркнул аврор, вытаскивая из кармана флягу. — Пройдёт что? — не сдавался Люпин, глядя на то, как Молли, спешно пришедшая в гостиную, перевязывала руку Кингсли. — Она сегодня Пожирателя смерти того… — Билл сделал неопределённый жест, то ли указывая за свою спину, то ли показывая перерезание пальцем горла, — убила. И всё встало на свои места. Убить — тяжело. Убить первый раз — очень страшно. Римус тяжело вздохнул. Неужели никто не попытался даже поговорить с бедной девочкой? Или попытался, но она не стала слушать? Второй вариант подходил нраву Нимфадоры, но, так или иначе, Люпин бы не был самим собой, если бы оставил девушку в одиночестве. Мужчина даже попытался поймать взгляд Блэка, дабы понять, что он об этом думает, но Сириус был занят разговором с Грозным Глазом, поэтому Римус, никем не замеченный, поспешил на кухню. Тонкс стояла к оборотню спиной и, судя по звуку, размешивала в кружке сахар. В воздухе витал аромат кофе. К этому магловскому напитку успели пристраститься многие члены Ордена Феникса, выпивая, бывало, по пять-шесть кружек за день. И никого, как всегда, не пугала перспектива загубить нервы или сердце. Всё и так плохо, зачем же себя беречь? Но в данный момент Люпин спокойно отнёсся бы даже к огневиски в кружке метаморфини. — Не будешь против моей компании? — негромко, стараясь не напугать Нимфадору своим внезапным появлением, спросил мужчина, вытаскивая из навесного шкафчика кружку для себя. Должно быть, аврор всё равно испугалась, так как нервно дёрнулась, проливая на стол тёмную жидкость. — Люпин! — гневно воскликнула она, взмахивая палочкой, чтобы убрать со стола лужицу кофе, — если я скажу тебе, что я против, ты уйдёшь? Лунатик негромко усмехнулся и покачал головой, наливая себе чай. — Тогда зачем ты спрашиваешь? — последовал вполне логичный вопрос, на который у Римуса был готов ответ. — Я же должен поддерживать репутацию приличного и интеллигентного человека. Тонкс только фыркнула и упала на ближайший стул, чуть не выплескав при этом остатки кофе из кружки. Оборотень сел напротив, обхватив чашку с чаем ладонями и выжидательно глядя на аврора. Нимфадора в свою очередь уставилась на мужчину, желая, должно быть, поиграть в гляделки и не торопясь что-либо рассказывать. Но и Люпин сдаваться не хотел, покручивая чашку, он, почти не моргая, разглядывал расстроенное лицо, красные, должно быть от гнева, волосы, нахмуренные брови и тёмные глаза. В какой-то момент ему показалось, что за такой пристальный взгляд бывшая ученица нашлёт на него какую-нибудь порчу, но всё обошлось. В конце концов девушка сдалась и опустила голову, глядя в кружку. — Кто сдал? — Билл, — машинально ответил Римус, надеясь, что девушка не решит отомстить товарищу. Но Тонкс только негромко выругалась и откинулась на спинку стула. — И что тебе нужно? Пришёл сказать, что это нормально и скоро я привыкну? Или что убийство — не лучшее средство для Ордена? Или… Должно быть, метаморфиня ещё долго бы говорила и сыпала предположениями, если бы Римус не поднял руку, призывая собеседницу остановиться. — Нет. Вообще, я хотел сказать, что ты не виновата. Рано или поздно это бы случилось. Мы уже на войне, хотя мир ещё ничего не понял. Ты не подстерегала человека возле дома, не пытала его в подвале. Ты честно победила в бою, в котором Пожиратель смерти погиб. На его месте могла быть ты, и будь уверена, он не стал бы мучиться угрызениями совести, он, скорее, праздновал бы победу. — И всё равно ощущение отвратительное, — отпив кофе, Тонкс поморщилась и снова потянулась к сахарнице, — я даже не посмотрела, кто это. Может мне, с такими нервами, вообще не нужно было в авроры идти? — Не говори ерунды, Тонкс, — Римус сделал пару глотков чая и продолжил, — Это ощущение пройдёт, а работа и опыт останутся. Ещё не раз тебе придётся видеть, а то и участвовать в таком, что страшно будет вспомнить. Но постепенно появится иммунитет. — Ты когда-нибудь убивал? — вопрос, сорвавшийся с губ Нимфадоры, прозвучал слишком резко, требовательно и отчаянно. И Люпин понимал, что выкручиваться и придумывать красивые истории нет смысла. Мужчина тяжело вздохнул и коротко кивнул, отпивая из кружки и обжигая горячим чаем язык. — И тебе совсем не было паршиво? — последовал недоверчивый вопрос, и Римус горько усмехнулся. — Было конечно. И каждый раз всё хуже и хуже. Но в бою нет времени на слабости и рассуждения. И на чувства времени тоже нет. Чем чаще я видел смерти других, чем чаще я сам оказывался на волоске от гибели, тем спокойнее я стал к этому относиться. К смерти нельзя привыкнуть, Тонкс, — негромко говорил мужчина, глядя в столешницу, — нельзя просто взять и решить для себя, что убийство — это нормально. Тебе всегда будет противно от мысли, что ты способна убить. Тебе будет страшно, что те, в чёрных плащах, способны убить твоего друга, товарища, родственника. Но со временем чувства притупляются, и твой разум говорит тебе «либо ты, либо вон тот, с палочкой, направленной тебе в грудь». Это инстинкт самосохранения, и его нельзя отключить. Люди умирали и будут умирать в бою, пока не поймут, что так быть не должно. — А они поймут? — не без сарказма спросила Нимфадора, допивая крепкий тёмный напиток. — Нет, Дора, они не поймут. Когда кружки обоих были пусты, метаморфиня со скучающим видом выкладывала на столе фигурки из зубочисток, а Римус молча наблюдал за манипуляциями девушки и слушал, что происходит в гостиной. Там что-то громко обсуждали: ворчал Грозный Глаз, ругался Сириус, возмущалась Молли, и ей что-то невнятное говорил мистер Уизли. Возвращаться в гостиную Люпин не хотел, и Тонкс, судя по всему, молчаливо поддерживала его нежелание. Во всяком случае, пока ей не надоели зубочистки. — Люпин, я сейчас сойду с ума в этом доме! — Интересно, этот дом на всех так действует, или только на Блэков? — отшутился Римус. В гостиной стало тихо, ритмично застучала нога Аластора, собирающегося, судя по всему, уходить. — Может, куда-нибудь сходим, а? Хотя бы в парк… — Нимфадора явно решила не обращать внимания на замечание мужчины, — Иначе тебе снова придётся укладывать меня спать. — Ну нет, лучше пойдём в парк! — Лунатик задумчиво посмотрел на пустую кружку и добавил, — как ты смотришь на то, чтобы взять с собой Сириуса? Все расходятся, так что наш уход вряд ли будет заметен. Нимфадора пожала плечами и согласно кивнула. Дождавшись, когда все разойдутся по домам или комнатам, Люпин с Тонкс вышли в гостиную, где Сириус, недовольный, видимо тем, что ему не дали поскандалить ещё, сидел на диване, сложив ноги на журнальный столик. — Бродяга, мы решили прогуляться… — начал было Люпин, но друг перебил его, со злобой махнув рукой. — Ну и катитесь! — Ты даже не дослушал! — возмущённо прервал узника оборотень, — если ты не против побыть в образе Нюхалза, мы возьмём тебя с собой. Всё равно будем в магловской части Лондона, так что риск минимален. — Ты ещё спрашиваешь! — Сириус тут же переменился в лице. Его злость и раздражительность как рукой сняло. Он сразу вскочил на ноги и заторопился в коридор. — Как думаешь, он согласится приносить нам мячик? — спросила Тонкс, когда они с Римусом последовали за Блэком, но Люпин ответить не успел, потому что Бродяга из коридора громко рявкнул: — Я всё слышу!

***

Шли дни, мелькали лживые статьи «Ежедневного Пророка», пропадали маглы и волшебники, а Министерство Магии продолжало искать виноватых. Ничего не менялось и для Ордена Феникса, перед членами которого люди продолжали захлопывать двери. Никогда ещё сторонникам Дамблдора не было так тяжело, как сейчас. Декреты Долорес Амбридж выводили из себя, как и её назначение на пост директора Хогвартса. Уму непостижимо! Сместить Альбуса Дамблдора, да ещё и объявить его в розыск. Но все прекрасно знали, чем это может закончиться — полнейшим крахом. Волнение за Гарри, оставшегося в школе почти без присмотра, возрастало. Сириус ходил ужасно нервный, постоянно проверяя камин в гостиной. Вдруг там появится его крестник? Ведь Снейп — не самый надёжный, по мнению Блэка, человек. Окончательно выбило из колеи ранение Артура Уизли. Орден воспринял это как объявление войны лично членам организации. Пожирателей теперь вряд ли что-то остановит, они хотят добраться до заветного пророчества, они хотят уничтожить врага, они хотят… А, впрочем, они много чего хотят, а Орден им мало что может противопоставить. Новые ребята, приходящие, чаще всего, благодаря Грюму или Кингсли, в основном были совсем молоды. И, несмотря на их потенциал, хорошую подготовку, неплохое знание теории, они никак не подходили для серьёзного боя: часто отвлекались, поддавались импульсам самоотверженности и крайне редко думали головой, прежде чем что-то сделать. Глядя на парней, которым вряд ли перевалило за двадцать, тренирующихся в специально отведённой для этого комнате на Площади Гриммо, Люпин мог только печально вздохнуть. Нет, мужчина не утверждал, что он сам, или его товарищи во времена первого Ордена были в чём-то лучше. Не думал, что эти ребята плохи. Но ведь оборотень прекрасно помнил, сколько тогда погибло. Он помнил, как сам терялся в сражениях, не успевая следить за всеми фронтами битвы. Понадобилось много времени и верные друзья, прикрывающие спину, дабы как-то приспособиться. И если с друзьями у новоприбывших было всё нормально, то со временем — напряжёнка. На этот раз никто не будет готов, на этот раз нет борьбы против укрепления сил Пожирателей смерти. У этих авроров не будет возможности привыкать, они сразу попадут в эпицентр действия. — Без слёз не взглянешь, да, Люпин? — прохрипел Грозный глаз, хлопнув оборотня по спине и кивнув в сторону новобранцев, — у них головы настолько забиты шаблонами правильных сражений, что они даже не подозревают о возможности другого развития событий. — Ты хочешь заслать их в бой, Аластор? — негромко спросил Римус, засунув руки в карманы. — Чтобы их там перебили к мерлиновой бабке? — голубой глаз бывалого аврора был направлен на лицо оборотня, отчего у Лунатика возникло ощущение, будто его мысли досконально сканируют. — Рано или поздно придётся… — только и мог ответить Люпин, следя за тем, как один из молодых людей атакует манекен. — Лучше поздно, — буркнул в ответ Аластор, делая глоток из своей фляги, — Поработали бы с ними. — Мы постараемся… — Не нужны мне ваши старания! — рявкнул Грозный Глаз, да так громко, что новички оторвались от своей тренировки и уставились на дверной проём, где застыли Грюм и Люпин, — взял бы Блэка, да прогнали бы пацанов по полной программе! Судя по лицу Грюма — он не шутил, да и глупо тут было шутить. Новобранцам, которые умолкли, как только начал говорить аврор, действительно не помешало бы потренироваться с живыми людьми, способными, в отличие от манекенов, сражаться не по правилам учебников. — Разрешите выполнять? — сдерживая улыбку, Люпин уже готов был сделать шаг в сторону комнаты Сириуса, но через секунду пришлось поспешно сорваться с места, так как Грюм решил вспомнить молодость и наградить Римуса подзатыльником. — Шалопаи! Как ими были, так и остались! — ворчал Аластор вдогонку Лунатику, но тот уже скрылся за поворотом коридора. Правота Грюма подтвердилась сразу, как только первые заклятия Люпина и Блэка полетели в новоиспечённых авроров. Без тени сомнения, они были хорошо обучены, отменно владели магией, но дело было как раз в том, что обучены они слишком хорошо. Так хорошо, что новые методы были для них неведомы и непонятны, поэтому стоило Сириусу использовать обманный ход, позволивший мужчине ловко заломать одного из юнцов и приставить к его горлу палочку, как все взорвались возмущениями. Бывшего узника обвиняли в том, что он несправедлив и нечестен, на что Блэк мог только громко рассмеяться, хотя во взгляде его не было и намёка на веселье — только раздражение и злость. — А вы думаете, Пожиратели смерти вам будут кланяться по всем правилам дуэльного боя? Или вы ожидаете честной и благородной схватки один на один? — Сириус не мог прекратить смеяться, — они превратят вас в подобие этого манекена! — заорал он, пихнув одно из покореженных чучел, — вы даже в пленные не годитесь, с вас взять будет нечего! Думаете, Пожиратели не сделают того, что сделал я?! Они сделают ещё хуже, и им плевать на ваши правила и кодексы! Хотите откинуться в первом же бою? Тогда катитесь и продолжайте лелеять свой устав и слушать громкие речи министра, потому что в драке никто не будет бегать за вами и прикрывать ваши задницы! Не дожидаясь чьей-то реакции, Сириус покинул тренировочную комнату, захлопывая дверь с такой силой, что Римус почувствовал, как по полу прошла вибрация. Новички растерянно смотрели на оборотня, а он даже не знал, что им сказать. Впервые в речи Сириуса не было ни единого лишнего слова. Блэк не преувеличил, не схитрил — всё было именно так. Если эти ребята не забудут, что такое правила, то им стоит надеяться лишь на везение. — Он прав, — пожал плечами Люпин, обведя взглядом притихших парней, — как только вы начнёте использовать маркеры и шаблоны, вас убьёт любой, кто этим шаблонам не следует. Никаких правил в войне нет. А все разработанные Министерством тактики боя откроют ваши слабости, чем воспользуется противник. Его не перебивали, с ним не спорили, и на какой-то миг Люпину показалось, что он разговаривает с манекенами. Такими же, какие лежат сейчас на полу в изломанном состоянии, только ещё целыми. Надолго ли? Выйдя из комнаты, нуждающейся в капитальном ремонте, Люпин услышал тихие ругательства, судя по всему, с первого этажа. Должно быть, вернулась Тонкс и снова споткнулась о бедную подставку для зонтов. Но, если подумать, она уже научилась её не ронять, каждый раз заходя в дом, и это был явный прогресс. Судя по шагам, девушка пошла в гостиную, туда же отправился Римус. — Здорово, Люпин! — услышал он радостный и бодрый голос Нимфадоры, едва лишь успев перешагнуть порог, — А почему мой дядюшка такой злой и хмурый? — У него случился конфликт интересов с юным поколением авроров, — пояснил Люпин, а Тонкс лишь хмыкнула, — Они оказались не очень готовы к серьёзным военным действиям. — А всё потому, что их учил не Грозный Глаз, — поучительно заявила Тонкс, то ли сев, то ли упав на подлокотник кресла, где сидел Сириус. — Да они себя так ведут, будто их вообще никто не учил! — вспылил Бродяга, подпирая рукой голову. — Не будь к ним так строг, — мягко возразил Римус, облокачиваясь на спинку дивана, — они тебя выслушали, значит… — Я слишком громко орал… — перебил Блэк. — … не всё потеряно, — всё же продолжил оборотень, а после заявил, — пойду, сделаю нам чай. И, не дожидаясь возражений и согласий, Люпин поспешил на кухню, где вытащил три чашки и пакетик с чаем. — Я помогу! — послышалось из гостиной, и через какое-то время рядом с мужчиной появилась метаморфиня, широко улыбаясь. — Поверь, заварить чай я могу самостоятельно, — весело напомнил Лунатик, разливая по кружкам кипяток. — Вообще-то, — Римус почувствовал, что рука Нимфадоры аккуратно опустилась на его плечо, — я хотела… Но Люпин не дал ей продолжить. Он повернулся с кружкой в руках, и расстояние между ним и Дорой сразу увеличилось, отчего девушке пришлось опустить руку и с вызовом посмотреть в хитрые глаза Люпина. — Ты, наверное, хотела отнести Сириусу чай, да, Нимфадора? — предположил с лёгкой улыбкой на губах бывший профессор, протягивая чашку Тонкс. Та обиженно взяла хрупкий фарфор и медленно двинулась к выходу их кухни, бросив на ходу. — Ну, что ж, профессор, можете считать, что мы сровнялись! Два – два! Но за Нимфадору я отомщу!