Семейные узы.

— «Вчера был просто великолепный денёк! Мы с братом и сестрой ходили на карусели, которые только недавно построили в Понивиле. Мне было весело, брат катался вместе со мной. Сестра тоже, но на некоторых аттракционах боялась. Хоть она и представляет один из Элементов Гармонии, но всё же испытывает страх, я даже не знаю почему. Из каруселей мне особенно понравилось «Дискордо колесо». На нём мы прокатились все вместе. Я люблю свою семью: и сестру, и брата, и бабулю. Хоть я почти и не помню своих родителей, но, думаю, они были бы ничуть не хуже их», — мисс Черили закончила читать. — Молодец, ЭпплБлум, поставлю тебе «отлично», ведь ты же старалась? Так? — приподняв бровь, она посмотрела на меня. — Да, мисс Черили, я старалась, — ответила я и про себя добавила: — Очень старалась. — Итак, следующий рассказ на тему «Как я провел выходные» представит Даймонд Тиара. Мои родители! Услышав сейчас то, что я вчера написала, на меня снова нахлынули воспоминания. Небольшая пустота в моём сердце, которую не заполнят даже родные... Я уткнулась в два копыта, сложенные перед собой на парте, и тихонько заплакала. Пони, только родившись, уже понимают, что с ними и где они, особенно единороги, потому что у них хорошо развит мозг. Но я не единорог. Помню, рядом была мама — наверное, это была она, а не ЭпплДжек — в это время я лежала на сене и была почему-то в крови и какой-то слизкой жидкости. Это я хорошо помню, даже вкус слизи остался на языке. Горько, брр! Мама положила меня рядом с собой и обняла. Я видела её большие голубые глаза и почему-то была очень спокойна, как, наверное, Рэйнбоу Дэш, когда летает над нашей школой и показывает разные трюки. Я уснула. Уроки уже закончились, меня трясла за плечо Свити. — ЭпплБлум, вставай давай! — она снова потормошила меня. — Ну же, Блумми! Уже не утро, чтобы досыпать, и не ночь, чтобы снова ложиться! Она была права, нужно вставать. Передними копытами я вытерла оставшиеся слезы и встала, перебросив сумку через плечо. — Ну вы что! Я отвлекала мисс Черили как могла, пока просыпалась эта копуша, — подбежав к нам, сказала Скуталу. — Да-да, я уже всё. Мои друзья. Просто спасибо им. Как обычно, мы шли по знакомой улице. Могу сказать, что она была одна в этом маленьком, но добром городке. Я любила Понивиль, он воспитал меня. Как и, может быть, мама, если была бы рядом. Помню, она подзывала нас по одному: Маки всегда был последним, а я — первой, как самая маленькая. Мама садила рядом с собой и практически подтаскивала к своей груди. Я прикасалась губками к соскам и тянула молочко: тёплое, вкусное и такое родное. Мама любила нас всех, без исключений. Маки был уже довольно большой для того, чтобы прекратить пить молоко. Это были последние дни такой кормежки для него, так что он жадно, но с удовольствием наслаждался ею. Я чувствовала любовь матери. Даже на расстоянии. Как она смотрела на нас... Этот взгляд, эти голубые глаза... Вот и пункт нашей остановки — развилка. Здесь мы с подругами всегда расходимся. Обнявшись, мы простились, и я дольше всех стояла на дороге и взглядом провожала каждую из них. Помню, мы даже ездили в Мэйнхеттен, чтобы навестить Бэбс Сид. Ночевали у неё два дня, в конце устроив пижамную вечеринку и разбив вазу, но думаю, обошлось и некто не получил. Как они все мне нужны, особенно теперь. Я пошла дальше, проходя мимо почти всего города. Город будто пел, все гуляли, веселись. Праздник как-никак. Одной мне нужно было поскорее домой, спрятаться от всех. Закрыться, забиться, отгородиться и уйти в воспоминания. Маму я помню хотя бы немного... Ранний солнечный день, она посадила меня на спину, сказав ЭпплДжек и Маки идти следом. Я была как капитан, ведущий корабль! Мы шли на поляну — мое тихое место даже теперь. Мама и я легли на траву, а Маки и Эй-Джей играли рядом. Обняв её, я лежала долго-долго, наслаждаясь теплом её тела и греясь в лучах солнца. Почему я запомнила только это и ничего больше? Я лежала и смотрела в небо, такое большое и необъятное. Такое же, как её большие голубые глаза. Наступали серые будни. Школа была закончена, но метки, как хотелось, получено не было. Я думала, что так и должно быть, и, поработав на ферме, может, найду себе дело, которое будет получаться у меня лучше, чем у других. «Нет», — этот ответ дала мне жизнь. Даже подруги получили свои метки, а я до сих пор была пустобокой. Может, из-за этого я начала так уходить в себя. Может, из-за этого я стала более грубой. Маки сидел за столом и завтракал, готовясь к тяжелому рабочему дню. Собравшись в школу, я пошла вниз, чтобы тоже подкрепиться. Сделав себе бутерброд и обмазав его джемом, я налила себе кофе. Сейчас я особенно часто пью его. Наверное, только он помогает мне всё ещё держаться на ногах. Маки заговорил первым: — ЭпплБлум, я вчера видел твой дневник, у тебя двойка по природоведению. Ты не хочешь рассказать почему? Обычно я адекватно реагирую на разговоры с ним, но сейчас на меня что-то нашло. Он, наверное, обиделся. Мне так жаль. Мне очень жаль. Доев бутерброд, я вышла из-за стола и, даже не взглянув на брата, который ждал ответ на заданный вопрос, бросила: — Отвали. Когда я играла с мамой, Маки всегда подбегал и тёрся об неё. Она обнимала его, и это мне почему-то всегда не нравилось. Вроде любви должно хватать на всех, но для меня он был изгоем. Обычно я часто плакала, и он утешал меня вместо мамы. Тогда я плакала ещё сильнее. Мама брала меня и клала рядом. Я, покаявшись, смотрела на брата, которых уходил, не понимая, что он сделал неправильно для маленькой сестры. А ведь он так хотел просто быть любимым. Я подошла к нашему амбару и, слегка приоткрыв двери, я заглянула внутрь. Пусто. Брат уже запряг себя в повозку и, должно быть, уехал. Продажа пирогов — нелёгкая работа, хоть она и выглядит таковой. Не став его ждать, я пошла дальше. «Все будет вечером». Бабушка и Эй-Джей были дома. Запах пирогов уже начал изрядно доставать меня... Я открыла двери, поприветствовав родных, и стала подниматься в свою комнату. Они тоже отдали мне должное, кивнув головой. Тихо... Как всё же в доме было тихо. Только шум кастрюль изредка прерывал тишину. Забросив сумку в дальний угол, в котором её вряд ли кто отыщет, я легла на кровать, уткнувшись в подушку. Мысли о матери снова заполнили мою голову.