"Пыль"

      Трудная гонка. Жесткий финиш.       Как же все это произошло? Когда все вышло из под контроля?       "Ты - мерзавец!"       Эти слова, сказанные Мартеном после финиша, надолго засели в голове у Антона. Они все крутились и крутились там, пока он ждал объявления результатов, так называемой "комиссии". Хотя он прекрасно понимал, что его победа была безоговорочной и чистой, но все же в груди неприятно кольнуло, когда его соперник прошептал это.       Больно. Однако даже если бы его дисквалифицировали, то это не настолько задело бы Антона, как обвинение в карих глазах. Почему? Он все сделал правильно, четко провел свою гонку и заслужил эту победу, как никто другой сегодня! Так к чему это все было устроено? Почему этот человек обозлился на него?       Антон улыбался на камеру, махал букетом цветов, стоя на пьедестале рядом со своими соперниками, а в душе - буря. Ему хотелось поговорить с Мартеном, постараться все объяснить этому человеку, рассказать, как все произошло на самом деле и что он ничего не сделал специально. Меньше всего ему хотелось вести грязную игру!       - Поздравляю, Антох! - к нему подбежал Женька Гараничев и принялся трясти его за руку. - Ты просто молодец! И плюнь ты на все это дерьмо, что французы вылили на тебя!       - Согласен, - к нему присоединился Дима.       - Малыш, и ты туда же! - простонал Антон, однако же, улыбаясь своим товарищам по команде. - Все в порядке!       - Не ври, - покачал головой Гараничев, уводя друга в сторону, - по тебе видно, что переживаешь.       - Да брось!       - Надо выпить! - уверенно произнес Малышко, - станет легче, и все проблемы уйдут.       - Верно, - поддержал его Женя, - завтра у нас нет тренировок, и мы вольны немного погулять в свое удовольствие.       - А что тренер скажет? - все еще сомневался в принятии решения Шипулин.       - А он и отпустил нас, - широко улыбнулся Дима, - так что руки у нас развязаны!       Антон кивнул:       - Хорошо, тогда я в номер. Переоденусь, отдохну немного после гонки, и встретимся в девять в баре.       - Давай, до вечера!       Ребята махнули ему на прощание и ушли куда-то в сторону комментаторских кабинок, видимо, решив пообщаться с репортерами. Глубоко вздохнув, Шипулин обвел печальным взглядом опустевшие трибуны.       "Ты - мерзавец!"       Вздрогнув, он вновь вернулся в тот момент финиша, когда еще даже не подозревал, что и по чьей вине произошло. Все то же неприятное чувство, прожигающее дыру в груди, словно кислота. Поморщившись, он направился к себе в номер, намереваясь забыть обо всей этой грязной игре. Пусть. Нужно просто махнуть рукой на это дерьмо и делать свою работу, точнее, нет, не так. Гонки - его жизнь, и он будет жить по своим правилам и не позволит этому человеку проникнуть в свой мозг, не позволит острой занозой увязнуть в нем, заставляя каждую минуту вспоминать этот взгляд, легкое и едва заметное движение губ. Нельзя.       - Давай, Антох! За тебя, друг!       - За твою победу!       Ребята подняли большие кружки с пивом и чокнулись ими. Сегодня в баре, где решили отдохнуть ребята, собралось много народу. Вокруг стоял шум, и гул голосов перекрывался громко орущей музыкой. Атмосфера была веселой, расслабляющей, и Антон начал понемногу отходить от переживаний этого утра и дня. Пиво тоже неплохо поспособствовало его "отходняку", а потому весело общаясь с друзьями, он даже и не думал о Мартене и его словах, до тех пор, пока... он не вошел в бар, сопровождаемый своим братом и товарищем по команде - Жаном-Гийомом Беатриксом. Они быстро, не глядя по сторонам, прошли к дальнему от входа столику и сели за него.       Антон замер, неожидав появления соперника, да еще и в таком месте. А точнее тогда, когда успел порядком расслабиться и забыть о нем. Но нет, этим мечтам не суждено было сбыться. Словно этот человек специально делал все, чтобы Антон знал - он здесь, он никуда не делся и всегда так будет.       Данная ситуация почему-то разозлила Шипулина. С какой стати он должен постоянно волноваться об этом типе? Почему его вообще волнует, что этот выскочка думает о нем?       - Хей! Ты где? - Дима помахал у Антона перед носом рукой, призывая вернуться в реальность, из которой друг напрочь вылетел.       - А? - заморгал биатлонист, поворачиваясь к нему. - Прости, задумался.       - Оно и видно! - хмыкнул Малышко.       - Еще по одной? - хитро подмигнул Гараничев, выискивая взглядом официантку.       - А давай! - махнул рукой Антон, собираясь конкретно наклюкаться сегодня и больше не думать о Мартене.       Спустя еще около часа, когда ребята уже успели принять в себя примерно литров пять пива, которое здесь, в Поклюке, было отменным, Шипулин понял, что с него хватит. Нет, дело не в алкоголе, его как раз совсем не хватало - Антон был почти трезв, если не считать того, что видел семь пальцев на каждой из своих рук. Ему надоело постоянно ловить на себе раздраженные взгляды Фуркада. О, да. Он знал, точнее - чувствовал, как на его рубашке прожигается дыра. Но, как только он поворачивался в сторону Мартена, тот сразу делал вид, что с интересом слушает рассказы своих друзей.       Они тоже пили, и отнюдь не легкое пиво. Судя по бутылке и тому, что Антон неплохо разбирался в напитках - коньяк. За этот час, что французы провели в баре - сменилось три штуки. Оставалось загадкой, как только они еще не свалились под стол от такого количества выпитого.       В очередной раз почувствовав на спине прожигающий взгляд, Шипулин повернулся и встретился со взглядом карих глаз. Дыхание перехватило, а сердце учащенно забилось. Руки вмиг вспотели, стало ужасно жарко.       "Почему так душно? - пронеслось в голове у Антона, - неужели нельзя поставить кондиционеры или еще какую систему?"       Мартен смотрел на него в упор, не отворачиваясь, не отводя взгляд. Видимо, он выпил ровно столько, чтобы больше не прятать своего гнева и раздражения. Глаза буквально сверкали, излучая отчужденность и недовольство. Почему Антону так неприятно видеть это? Почему он придает такое большое значение тому, как на него смотрит французский спортсмен? Да, при победах всегда бывают завистники, даже могут появиться враги, от этого никто не застрахован. Вот только ему было абсолютно наплевать на всех остальных! Антону было больно только от ЕГО взгляда.       - Пора по номерам, - устало произнес Дима, который изрядно выпил сегодня и уже еле держался на ногах, как, впрочем, и Женя.       - Да, вы идите, а я пока расплачусь. - Шипулин кинул быстрый взгляд в сторону Фуркада, который о чем-то перешептывался с Жаном. Вновь неприятное чувство кольнуло Антона, но на этот раз была ревность.       - Держи, - Гараничев протянул другу деньги и поднялся. - Догоняй.       - Хорошо, - отстраненно произнес биатлонист, даже не повернув головы, когда его друзья уходили из бара. Взгляд прикован к Мартену, к его милому "щебетанию" с Беатриксом.       "К черту! - зло ругнулся про себя Антон, поднимаясь, - плевать на него! Плевать на то, что он делает!"       Подошел официант, и Шипулин быстро рассчитался с ним, затем, развернувшись, еще раз посмотрел на столик за которым сидел человек, полностью занимающий его мысли. Фуркад улыбался, низко наклонившись над столом к другу. Создавалось впечатление, что ему безумно весело с этим человеком, что он наслаждался его обществом, но Антон заметил, что в глазах застыло напряжение, злость и усталость. Мартен посмотрел на него, и улыбка сползла с его губ. Шипулин развернулся и направился к выходу из этого заведения, намереваясь поскорее оказаться в своем номере и упасть на кровать, забывшись сном. Хотелось просто стереть себе память, полностью выкинуть из нее этого человека.       Но был он не только в голове.       Вдохнув холодный воздух, Антон начал спускаться по ступенькам, как почувствовал, что на плечо легла чья-то рука. Обернувшись, он увидел Мартена, который пьяно шатался, стараясь не упасть. Его взгляд был мутным, говорившим о том, что этот человек довольно много выпил и теперь был просто в невменяемом состоянии.       - Есть... разговор! - еле ворочая языком, произнес Фуркад.       - А давай поговорим завтра, - устало вздохнул Антон, - ты сейчас не соображаешь ничего.       - Кто... ик!... не сображ... - говорить он действительно нормально не мог, как и удержаться на ногах.       Стоило Шипулину отойти в сторону, как, потеряв опору за которую до сих пор держался, Фуркад начал падать вперед.       - Да что б тебя! - ругнулся Антон, подхватывая мужчину за руки. Он лихорадочно высматривал друзей французского биатлониста, с которыми тот пришел в этот бар, но, как назло, вокруг никого - одни незнакомые лица, посмеивающиеся над пьяными выходками Мартена, который попытался вырваться из крепкой хватки товарища, но вышло довольно неудачно, вследствие чего все-таки упал, уткнувшись лицом в снег.       - Вот же блядь! И почему ты свалился на мою голову? - опечалился совсем Антон.       Быстро взяв того под мышки, он перебросил руку Мартена себе на шею, чтобы мог зацепиться за него. Сам же обхватил за талию Фуркада и потащил к отелю, где разместили французскую сборную. Повезло, что он находился всего лишь в ста метрах ходьбы.       Добрался Шипулин до места примерно через минут тридцать. Изрядно измотанный и уставший от таскания на себе француза, он готов был убить того на месте. Все осложнялось тем, что русский спортсмен не знал, в каком номере жил Мартен. Спрашивать на ресепшене как-то не хотелось, ему было стыдно. С другой стороны, как верно рассудил Антон, - не он ведь напился до чертиков, а значит, можно и подойти к администратору.       На все это ушло еще минут двадцать. Наконец, тело француза было доставлено в номер, определено в ванную комнату, раздето и облито холодной водой.       Честно сказать, Антон изрядно наслаждался тем, как Мартен прыгает по ванной, стараясь в пьяном угаре убежать от ледяных струй душа.       - Не рыпайся, это немного отрезвит тебя, - злорадно произнес Шипулин, поливая мужчину с головы до ног. - А то ты завтра на тренировку не встанешь!       - Нет! Да оставь ты...! - фыркал Мартен, стараясь закрыться руками от холодных струй, бьющих прямо в лицо. - Мне холодно!       - Зато говорить начал нормально, - удовлетворенно хмыкнул Антон, выключая воду. - Вот, обернись! - с этими словами он протянул большое махровое полотенце мужчине.       - С...спасибо. - Мартен вышел из ванной. - Холодно!       - Уж извини, по-другому привести тебя в чувство было невозможно, - снова улыбнулся Шипулин, поддерживая француза за руку, ибо того до сих пор ужасно шатало.       - Ох, - простонал мужчина, падая на кровать, - как же все кружится.       Антон постоял еще с минуту над своим соперником, оценивая уровень "готовности" последнего к ночному сну. Затем, решив, что все нормально и смерть от алкогольной интоксикации тому не грозит, повернулся, чтобы уйти.       - Останься, - раздался за спиной тихий голос. Шипулин замер:       - Что? - ему показалось, что он ослышался - Мартен просит его остаться?       - Не уходи.       Нет. Нельзя. Антон передернул плечами, но не двинулся с места. Нельзя оставаться, иначе он не сможет держать себя в руках. Его сила воли и без того подверглась сильнейшей атаке, учитывая, что ему пришлось мыть ГОЛОГО(!) Фуркада. Разные мысли сейчас вертелись в голове Шипулина: он хотел остаться, хотел провести ночь с человеком, о котором столько думал, к которому испытывал сильные чувства, которого... хотел. Да, ему пришлось принять тот факт, что его безумно тянуло к мужчине. Но больше всего он... боялся. Боялся, что сделает непоправимую ошибку, что не выдержит и сломает все, к чему шел столько времени. Это хрупкое равновесие в душе, и без того пошатнувшееся сегодня вечером, нельзя было нарушать. Столько времени строить стену, чтобы за один миг разрушить?       Сжав кулаки, Антон медленно повернулся. Мартен приподнялся и теперь сидел, так же напряженно глядя на своего соперника по трассе. Невозможно было прочитать в глазах, о чем он сейчас думал - но Антон знал одно, что прежней злости в них не было.       - Я не могу, - голос внезапно охрип, дышать стало тяжело. - Не могу, понимаешь?       - Останься, - настойчиво произнес Мартен, и в этот момент, Антон мог бы поклясться, в глазах промелькнул страх. Чего тот боялся - что он уйдет или наоборот, что останется?       - Нет, спи. - Шипулин подошел к двери и взялся за ручку, намереваясь ее открыть.       - Антон, пожалуйста, - голос звучал почти умоляюще, и если бы Шипулин не знал точно, что мужчина пьян до чертиков, то сказал бы, что тот трезв, как стеклышко. - Мне это нужно.       "Что же делать? Что? Он ведь даже не представляет, о чем просит!"       Биатлонист терзался сомнениями, все его существо разрывало от противоречивых чувств: с одной стороны - безумно хотелось остаться, а вот с другой - не хотел еще сильнее все портить. Сейчас Мартен пьян, он сам не понимает, что говорит и делает. Завтра же он решит, что сошел с ума, раз просил своего соперника о таком.       - Нет. - Открыв дверь, Антон вышел в коридор. Прислонившись к стене, он закрыл глаза. Тяжело далось это решение, особенно после того разочарования, что он увидел в глазах Фуркада. - Плюнь на это. Нельзя возвращаться, нельзя поддаваться своим чувствам. - Уговаривал себя мужчина, силясь уйти, но ноги словно приросли к полу.       Это неправильно. Так нельзя. Мартен никогда не ответит на его чувства. Никогда не будет относиться к нему так, как он... Но сегодня Мартен пьян, в стельку пьян, и он ведь сам хотел, чтобы Антон был с ним сегодня...       Что ж, решение принято: если на завтра Фуркад ничего не вспомнит, то и переживать не стоит, верно? Быстро, пока не передумал, Шипулин открыл дверь в номер француза.