"Пыль"

      Утро для Антона выдалось, можно так сказать, непростым. Начало было приятное - открыв глаза, он почувствовал на груди руку Мартена, тот крепко спал, обнимая его во сне. Легкая улыбка тронула губы, но уже через секунду исчезла. Ему необходимо как можно скорее одеться и уйти из номера француза, иначе тот проснется и... даже думать не хотелось, что будет в таком случае.       Аккуратно, чтобы не разбудить, Шипулин убрал руку Мартена. Не без сожаления, конечно. Поднявшись, он начал быстро одеваться, искоса поглядывая за спящим. Воспоминания прошлой ночи крутились в голове, не давая сосредоточиться. Сердце билось в груди с бешеной скоростью, а в ушах стоял гул.       Он бы сейчас все отдал, только бы не уходить. Вернуться обратно в теплую постель, обнять Мартена и заснуть рядом, не боясь, что тот проснется и прогонит его, не боясь последствий того, что уже произошло этой ночью. Но мечты всегда остаются мечтами, им просто не суждено сбыться. Поэтому, быстро натянув ботинки, Антон уже сделал несколько шагов к двери, как сзади раздался голос:       - Хей? Что ты здесь делаешь?       "Черт! Твою ж мать!"       Обернувшись, он встретился с карими глазами, в которых застыл вопрос. Ну что на это ответить? Он даже толком и придумать ничего не успел, надеясь, что сможет уйти раньше. Поэтому пришлось импровизировать, а для начала стоило сказать правду о том, как он здесь оказался.       - Ты вчера напился, как сапожник, - более резко, чем хотелось бы, ответил Антон, - и мне пришлось тащить тебя на себе. Сам ты был не в состоянии ногами передвигать.       Мартен сел на кровати, о чем-то задумавшись.       "Только бы ничего не вспомнил!"       - Надо же, ничего не помню, - сокрушенно покачал он головой. - А ты почему до сих пор здесь? - выжидающе посмотрел на него француз.       "Слава Богу"       - Было уже очень поздно, - принялся сочинять на ходу Шипулин, - и я устал, поэтому, решил переночевать в твоем номере.       Фуркад на несколько секунд задумался, затем, кивнув каким-то своим мыслям, он окинул подозрительным взглядом номер, кровать и стоящего у выхода биатлониста, после чего откинул одеяло и поднялся, направляясь в ванную. Антон облегченно выдохнул, решив, что тот действительно ничего не помнит об этой ночи. Вот только вид абсолютно голого Мартена вновь оживил воспоминания в его голове: как он гладил его плечи, накачанный торс, как целовал... нет! Быстро замотав головой, Антон отвернулся.       - Раз уж ты здесь... - Фуркад остановился у дверей в ванную комнату и посмотрел на мужчину. Его брови удивленно поползли вверх: - Ты чего это?       - Кхм... - кашлянул Антон, не поворачиваясь, - ты хоть бы прикрылся.       - А разве надо? - в голосе прозвучала насмешка, а еще еле заметное удивление. - Что нового ты можешь увидеть?       Шипулин резко повернулся, поражаясь тому, что только что услышал. Неужели он помнит? Неужели...? В горле комом застряли все слова, руки вмиг сделались влажными, а по спине пробежал холодок. Да, эта ночь была для Антона особенной, но не для мужчины, что стоял напротив. Если раньше у них было что-то похожее на дружбу, и Шипулин мог хотя бы общаться с ним, быть рядом, то после сегодняшнего Мартен просто возненавидит его!       - Ты о чем? - дрожащим от волнения голосом, спросил русский биатлонист, затаив дыхание.       - Ты ведь не женщина, чтобы удивляться тому, что видишь! - усмехнулся Фуркад, как-то странно посмотрев на него. - Ты тоже мужчина, кого здесь стесняться?       - Ах, ты об этом, - облегченно выдохнул Антон и несколько нервно рассмеялся.       - Ну да, а ты что подумал? - приподнял правую бровь француз, внимательно следя за реакцией собеседника.       - Да так, ничего. Что ты хотел сказать? - сменил тему Шипулин.       - Так вот, я хотел бы поговорить с тобой, - продолжил Мартен, заходя в ванную, но не закрывая за собой дверь. Оттуда послышался шум воды.       - Давай позже? Я хотел бы вернуться в свой номер, - провел по лицу рукой Шипулин, закрывая глаза.       Единственным его желанием было - остаться. Но он прекрасно понимал, что разговор предстоит о гонке и о том, что произошло после финиша. Настроение не хотелось портить выяснением отношений, поэтому Антон рассудил так - лучше днем, а, может, вечером, главное - не сейчас, когда еще так живы воспоминания о проведенной с ним ночи.       В груди закололо. Было неприятно осознавать тот факт, что только он один испытывает чувства. Больно. Неприятно. Обидно. Но Антон прекрасно понимал, что в данной ситуации ничего не может сделать. Это не тот случай, когда признание может решить все проблемы, ответить на все вопросы и унять это щемящее чувство одиночества. Он хотел бы... да не мог сказать Мартену. Все рухнет, как карточный домик. И уже общаться, как прежде они не смогут.       То, что произошло сегодня очень многое значит для Антона. И он сохранит в памяти эту ночь, заперев на множество замков, и выбросит ключ. Никто не узнает об этом.       От грустных размышлений его отвлек стук в дверь. Чуть не подпрыгнув от неожиданности, Шипулин тупо уставился на деревянный прямоугольник, стараясь сообразить, что это было.       - Открой, - крикнул из ванны Мартен, - это, скорее всего, Симон.       - Мне открыть? - поразился биатлонист, - а тебя не волнует, что он подумает, увидев меня здесь, в твоем номере, с утра пораньше? - Отчего-то ему захотелось поддеть Фуркада, хоть немного отомстить за раздавленные чувства, о которых тот даже и не знал.       - А что он может подумать? - Не повелся на выпад соперника Мартен, выходя из ванной комнаты, уже в трусах. - Что мы спали вместе? Да брось!       Ехидная улыбка исказила привлекательное лицо француза. У Антона появилось непреодолимое желание вбить обратно ему в глотку эти обидные слова, но сдержался.       - Ну смотри, - предупредил он, - не моя вина, если твой брат решит иначе.       Подойдя к двери, он распахнул ее настежь, не забыв наклеить самую лучезарную улыбку на свое лицо. Он еще отомстит этому наглецу! Издеваться вздумал! А пусть, действительно. Если Симон сейчас упадет в обморок от того, что увидит, то он лишь порадуется! Это отличная месть будет. Даже отрицать не станет, честное слово.       На пороге действительно стоял Симон, пораженно уставившись на мужчину, но когда он увидел еще и брата, расхаживающего по номеру в одних трусах, казалось, его вот-вот удар хватит! Рот открывался и закрывался, словно у рыбы, выброшенной на берег, весь побледнел-посерел, а глаза еще чуть-чуть и просто выкатятся из орбит! Зрелище было настолько веселым, что Шипулин не выдержал и засмеялся.       - О, брат! - Сзади подошел Мартен и приветливо улыбнулся гостю. - Заходи!       - Прости, я не знал, что ты занят, - смущенно опустив глаза, произнес Симон, проходя в номер.       - Уже нет, - весело отозвался младший Фуркад, - мы с Антоном как раз собирались спуститься вниз, на завтрак. Правда? - последний вопрос был адресован явно Шипулину.       - Да. - "Во что он играет? Почему так странно ведет себя"? - Антон не понимал поведения француза, в его голове не укладывалось с чего бы вдруг все это? - "Он сам сказал, что ничего не помнит, но теперь каждое его слово, каждое действие, словно шпилька в мой адрес. Словно издевка".       - Присоединяйся к нам, - продолжал меж тем Мартен, надевая футболку и напяливая обувь, - а потом на тренировку, угу?       - Пожалуй, я лучше пойду, - совсем сконфузился Симон, который явно чувствовал себя не в своей тарелке.       - Зачем же? - решил вступить в игру Шипулин, который очень хотел выяснить, что же все таки помнит Мартен. - Сейчас все вместе и пойдем, вот только брат твой оденется... - и он многозначительно кивнул в его сторону.       - Ой, да брось! - отмахнулся тот, завязывая шнурки на одном ботинке, - я самый быстрый, забыл?       - Ага, это ты на трассе самый быстрый, - съехидничал Шипулин, - а когда одеваешься - не особо.       - Действительно, - закончив с обувью, он поднялся, окидывая взглядом номер, - а ты не в курсе, куда вчера я положил свой бумажник?       Вот тут уж Симон не выдержал, свалившейся на него информации о вчерашнем вечере, о том, что последовало дальше, и поперхнулся. Брат заботливо постучал по спине:       - Все в порядке?       - Да...кхм...кхм, все хорошо, спасибо.       - Отчего же, - пожал плечами Антон, наклоняясь к креслу, где лежала куртка Фуркада-младшего, и извлекая из-под нее черное портмоне, - вот он.       - О! - обрадовался француз, - спасибо большое!       Спускаясь в холл, Шипулин постоянно поглядывал на спину идущего впереди с братом Мартена. Те о чем-то разговаривали на французском, но о чем - не понятно, поскольку этого языка русский биатлонист не знал. Да ему особо и некогда было вслушиваться. Все мысли вертелись вокруг событий этого утра. Очень странное поведение Фуркада-младшего не могло не вогнать в тупик. Если тот помнит о проведенной с ним ночи, то почему тогда сразу не врезал ему? Антон был уверен, что именно так бы его соперник и поступил в случае возвращения памяти. К чему разыгрывать такое представление перед ним и перед братом? И уж в чем Антон абсолютно не сомневался, так это в реакции Мартена - он однозначно не смог бы так легко принять тот факт, что переспал с мужчиной.       Голова раскалывалась от догадок и неприятных мыслей. Он был в тупике. Может ли такое быть, что эти шпильки и приколы - всего лишь странное чувство юмора. Он ведь не так хорошо знает Фуркада, чтобы понимать каждое его действие. Вполне возможно, что тот ведет себя так каждое утро...       "Черт! Это я уже определенно загнул! - мысленно сплюнул Антон, - это блядство какое-то! Все ведь должно быть очень просто: знает - скажет, не знает - молчит!"       И все равно, он не мог успокоиться и вести себя, как обычно. Теперь не получится. Каждый раз, глядя на этого мужчину, он будет вспоминать. Вспоминать его карие глаза, которые стали почти черными от желания; их лихорадочный блеск в полутьме номера. Его губы, такие мягкие, податливые, тихо шепчущие его имя. Руки, которые могут показаться на первый взгляд грубыми, жесткими - на самом деле совсем иные. Они мягко проводят по спине, по плечам и груди; они обжигают своим прикосновением, заставляя дрожать от наслаждения и чувства близости.       По телу пробегает легкая дрожь, и Антон возвращается в реальность. Он вновь в коридоре отеля, идет следом за братьями, которые по-прежнему о чем-то беседуют, не обращая на него внимания. Чувство разочарования накрывает с головой, хочется кричать и бить кулаком в стену, хочется врезать этому напыщенному ослу, хочется просто сказать...       "Заткнись! Просто заткнись! - уговаривал свой внутренний голос Антон, - все именно так, как ты и хотел! Мартен ничего не помнит. Нет последствий, нет сожалений. Ничего нет".       Все так. Ничего. Пустота.       - Антон! - окликнул его Фуркад младший, - ты чего там застыл?       - Я не хочу завтракать, - произнес мужчина, подходя ближе, - мне нужно на тренировку.       - Как это так? - удивился Мартен, - завтрак это самая важная часть дня! Если не будешь есть, то не будет сил! А если ты ослабнешь, то не сможешь победить меня на трассе, - засмеялся француз.       - Да плевать, - бросил Антон и пошел к выходу из отеля.       - Подожди, я хотел поговорить с тобой.       - Ах да, действительно, - вспомнил Шипулин, - ты и вчера хотел мне что-то сказать. Ладно, давай, говори. Решим все быстро, пока есть время.       Антон был зол - на Мартена, за его поведение, на себя, из-за тех чувств, что не мог побороть и которые страшно мешали ему теперь жить. Он хотел бы все забыть, выкинуть из головы, но не получалось. Этот человек прочно засел в его сердце, превращая его в какого-то мальчишку, краснеющего, стеснительного, безумно влюбленного, но не имеющего возможности признаться в своих чувствах.       Еще и эта гонка! Слова, брошенные Фуркадом после финиша, слишком сильно задели за живое, даже больше, чем Антон думал. А сейчас, когда они провели ночь вместе, стало и совсем уж невыносимо находиться рядом. Слушать этот голос, смотреть в эти глаза, ощущать его так близко и в то же время так далеко от себя.       Надо просто покончить со всем этим! Они поговорят, Мартен выскажет, как сильно ненавидит его, что считает недостойным победы, что он ничтожество или еще кто-нибудь. А потом - все. Антон решил больше никогда не общаться с ним без особой на то необходимости. Он сможет держать себя в руках, сможет все забыть.       - Послушай, - начал Мартен, немного помедлив, - я насчет вчерашнего.       - Вчерашнего? - Шипулин заметил, не без удивления, что его собеседник сильно волнуется.       - Да, кхм... ну, о том, что я сказал после финиша. - Фуркад вновь посмотрел на него, видимо, ожидая какой-то реакции, но Антон молчал, глядя куда-то в сторону. - Я просто был зол. Ты пойми, все произошло так быстро - гонка сильно измотала, да еще и этот случай с падением, и я просто... просто... - он замялся, стараясь подобрать нужные слова, - просто ты подвернулся под горячую руку, вот и все! На самом деле, я не считаю, что ты был в чем-то неправ. Это контактная борьба, всякое бывает.       - Спасибо, - сдержанно произнес Антон, в душе глубоко удивленный этой речью.       - Правда, не держи зла, ок? - и Фуркад протянул ему руку, которую Шипулин охотно пожал.       - Забыли! - Антон испытал некоторое облегчение от того, что этот вопрос был решен. Он действительно рад, что Мартен не считает его виноватым в том, что произошло. Одной проблемой меньше. - Пока! Еще увидимся.       - Да, давай!       Развернувшись, Шипулин быстро вышел из отеля, твердо намереваясь больше не общаться с этим человеком. Каких бы усилий ему это ни стоило, как бы больно не было, но нужно задушить свою ненужную любовь, пока не стало слишком поздно. Пока он окончательно не потерял голову.