"Пыль"

      Антон схватил его за отвороты рубашки, крепко сжал и толкнул к стене. Он жадно впивался в губы Мартена, до боли, до потери рассудка. Внутри словно что-то оборвалось, когда он встретился с его взглядом, когда прочел в них то, о чем боялся даже подумать. Чувства, от которых Антон так старательно убегал, сейчас выливались из него подобно обжигающему гейзеру из недр земли. Он сжигал Мартена, убивал своей жадностью и голодом, утолить который мог только этот человек.       Фуркад не сопротивлялся, не пытался оттолкнуть от себя Антона, наоборот, прижал к себе еще крепче, словно давая понять тому, что он рядом, что никуда не уйдет и никогда не оставит. Он ответил на поцелуй, позволяя себе раствориться в нем, утонуть, не имея возможности сделать даже вздох. В этом поцелуе была жизнь, была боль, которую Антон скрывал столько времени, не позволяя ей овладеть своим сознанием. Именно она постепенно, шаг за шагом сводила с ума мужчину, то приближая к заветной цели, то отдаляя от нее.       Шипулин больше не отдавал отчет своим действиям и поступкам, полностью окунувшись в мир под названием Мартен. Он чувствовал биение сердца через тонкую ткань рубашки, под своей ладонью. Он ощущал жар, исходящий от тела любимого человека, который сейчас был в его власти. Он мог дотронуться, мог целовать, мог вдыхать его пьянящий запах.       Сквозь поцелуи прорвался тихий стон, и Антон на долю секунды замер. Этого оказалось достаточно, чтобы самообладание вернулось к нему. Пелена спала с глаз, разум очистился от животной страсти, полностью подчинившей его себе. Шипулин моргнул, посмотрев на Мартена, прижатого к стене - его руки крепко вцепились в ладони Антона, словно пытаясь оторвать их от себя, губы распухли и потрескались, дыхание сбилось, и он дышал так, словно пробежал марафон.       - Что я делаю? - потрясенно прошептал спортсмен, делая шаг назад, но не опуская рук. - Что я делаю?       Мужчина попытался убрать свои руки и отойти еще на несколько шагов назад, однако не смог сделать этого. Мартен по прежнему держал его, больно впившись ногтями в кожу, оставляя глубокие следы.       - Нет, - почти умоляюще произнес Шипулин, вновь делая попытки вырваться.       - Ты начал это, - тяжело прохрипел Фуркад, сверля его острым взглядом, - ты.       - Оставь! - почти закричал мужчина, отдергивая руки, как от опасной змеи. - Зачем ты пришел?! Зачем ты здесь?!       Мартен облизал пересохшие губы и отошел от стены. Его руки безвольно повисли вдоль тела, которое до сих пор дрожало от переполнявших чувств. Дыхание сбивчивое, воздух с трудом проходил в легкие, из-за этого было трудно говорить. Одно Мартен знал точно - выяснять сейчас отношения ему расхотелось. Теперь уже он, сделав резкий шаг вперед, схватил Антона за руку, притягивая к себе. Он не стал его целовать. Нет. Просто стоял и смотрел в свете уходящего дня в эти глаза. Молча, без лишних движений и слов, просто смотрел.       - Зачем ты здесь? - повторил свой вопрос Шипулин, а в голосе явно слышалось разочарование, страх и боль.       - Потому что я так хочу, - просто ответил Мартен и наклонился, накрывая губы Антона своими.       Он не торопился, целовал медленно, плавно, очень осторожно, словно Антон был каким-то хрупким созданием, которое могло от одного неверного движения разбиться на множество осколков. Вторую руку он положил ему на спину, крепче прижимая к себе, заставляя чувствовать жар, исходящий от тела. Мягко, нежно, совсем не так, как до этого сделал Антон, словно две противоположные стихии - огонь и воздух, небо и земля. Они были так далеко друг от друга еще несколько минут назад, но не сейчас.       - Люблю, - выдохнул ему в губы Мартен, не прерывая свой поцелуй.       Он почувствовал, как напрягся Антон, как его руки вновь сжались в кулаки, но только сильнее обхватил за спину. Он не мог его отпустить, только не сейчас, нет! Он не хочет, чтобы все повторилось, чтобы опять между ними была пропасть, в которую оба падали бы каждый день от безумной тоски и безысходности.       - Нет! - почти прорычал Мартен, не позволяя мужчине отойти, удерживая за запястье. - Нет! - Француз отстранился, почти срывая с Антона футболку. Тонкая ткань затрещала, разрываясь, и тут же полетела на пол, как ненужная тряпка.       Ну и плевать! Шипулин больше не хотел сдерживаться - если уж он ступил на этот путь, то пройдет его до конца. Прищурив глаза, он криво усмехнулся и начал расстегивать ремень на своих брюках, внимательно глядя на Мартена, который молча наблюдал за каждым его движением. Избавившись от ненужной одежды, он сделал шаг вперед и крепко сжал запястья француза, приподнимая, прижимая того к стене всем своим телом:       - Не хочешь уходить? - выдохнул Антон, опаляя своим дыханием шею Фуркада.       - Нет, - осипшим голосом произнес мужчина, закрывая глаза.       - Хорошо. - Шипулин наклонился и впился в губы Мартена долгим, требовательным поцелуем. Не отрываясь от любовника, он утягивал его за собой, назад, в сторону кровати. Шаг за шагом, словно тропинка в бездну, в которую они вот-вот упадут, преодолевая расстояние за считанные секунды. Оторвавшись от его губ, Антон остановился на секунду, переводя дыхание. Он не мог понять, откуда взялась эта грубость, эта злость, что клокотала в нем? Почему он сейчас так хотел причинить боль этому человеку, специально стараясь вести себя, словно обезумевший зверь? Зачем? Мартен ведь пришел сюда сам, пришел к нему... и они сейчас были вместе, а разве не этого он хотел все это время?       - Прости, - опять он ведет себя, как идиот, - я...       - Заткнись ты уже! - проворчал Мартен, явно понимая, что тот имел ввиду, - не время для размышлений, не находишь?       Антон усмехнулся и посмотрел в карие глаза мужчины. Действительно, разве стоит сейчас думать о чем-либо еще, когда перед ним стоял сам Мартен Фуркад, лучший биатлонист французской сборной. Да еще и голый... его тело, оно было идеальным - гладкие плечи, мощный накачанный торс, идеальные бедра. Не восхищаться было невозможно. Протянув руку, он дотронулся до мышц на предплечье и провел ладонью вниз, наслаждаясь мягкостью кожи. Его ладонь накрыла рука Мартена. Подняв взгляд, он заметил, как тот улыбается ему. Не говоря больше лишних слов, Антон толкает его в грудь, опрокидывая на постель и садится сверху, вновь овладевая ситуацией.       Два темных силуэта, чьи неверные, расплывчатые очертания были едва различимы в полутьме, воцарившейся в комнате, лишь на доли секунды становились четкими, и в эти моменты можно было увидеть, как они кружились, словно в танце. Нереальные, странные движения, которые были понятны лишь этим двоим.       Когда бледный свет восходящей луны прокрался через открытое окно в номер, Антон смог увидеть черные волосы Мартена, его карие глаза, которые сейчас лихорадочно блестели. Он почувствовал, как ладони француза прошлись по его груди, плечам, животу. Холод пальцев резко контрастировал с разгоряченной кожей Антона, каждое прикосновение заставляло вздрагивать, желая большего.       Их голоса, то едва уловимые в ночной тишине, то переходящие в неприлично громкие, мягкие касания рук, пальцы, губы, глаза. То черные, как сама ночь, то серо-зеленые, хищные, сверкающие опасным огнем.       Взъерошенные темные волосы, капельки пота, стекающие по вискам, легкое прикосновение, стирающее между ними грань. Скрип кровати и шорох простыней, упавшая на пол подушка - они ничего не замечали, полностью увлеченные друг другом, своими ощущениями. Сегодня это первая ночь, которая целиком и полностью принадлежит им. Нет сомнений, нет страха перед будущим, больше никакого притворства, только истинные чувства, только неподдельная страсть.       Гладкая спина мужчины, блестящая от пота, выгибается, по ней словно пропускают разряд тока, мышцы напряжены, дрожь проходит от кончиков ног до плеч. Застыв на мгновение, движение продолжается. Тихий вздох, опаляющее кожу неровное дыхание. Пальцы скользят по плечам, впиваясь в них, оставляя красные глубокие отметины.       Они близко, их тела соприкасаются, посылая мощные толчки электрических разрядов, которые взрываются в голове сотнями ослепительно-ярких вспышек. Сердечный ритм учащенный, удар, еще удар, все быстрее и быстрее. Воздух словно под напряжением, он густой, удушающий, вязкий, в нем можно застыть, как бабочка в янтаре, навсегда оставшись в этом моменте, в этом промежутке времени. Он дрожит, плавится, стекает вниз, словно воск свечи, окутывая мужчин, закрывая их в плотный кокон, из которого не выбраться.       Они молчали, оба. Никто из них не знал, что сейчас говорить, а может и вовсе не стоит - слова были лишними в этот момент. Все, что им требовалось, только чувствовать рядом тепло дорогого человека. Для них все сегодня было особенным - взгляд, прикосновение, даже тихое дыхание, хрипами вырывающееся из груди. Мимолетный взгляд, и приходит понимание - вот оно, счастье. Вот, ради чего стоит бороться и не опускать руки - тот, кому принадлежит твоя душа, сейчас рядом с тобой, не исчезает, не растворяется в облачной дымке тумана. Он просто здесь, и можно смотреть на то, как его грудь поднимается и опускается, как восстанавливается дыхание, как усмиряется сердцебиение. Еще немного осталось, и сон окутает мужчин, обнимая своими крыльями, погружая в глубокий и спокойный мир.       - И все таки, - произнес Шипулин, поворачиваясь лицом к любовнику, - почему ты тогда промолчал?       - Ты такой зануда! - тихо рассмеялся Мартен. Он лежал на спине, глядя в потолок и вспоминал о той ночи. Что тут скажешь? Как объяснишь?       - Честно говоря, я и сам не знаю, - он повернул голову и встретился со взглядом серых глаз, настороженно и внимательно изучающих его, - правда. Может, испугался, что утром ты пожалеешь или еще хуже, станешь ненавидеть меня за это.       - Это чушь! - фыркнул Антон, приподнявшись на локте и глядя теперь на Мартена сверху вниз. - С чего бы?       - Откуда я знаю? - пожал плечами тот, - можно подумать, что я постоянно сплю с мужиками и знаю, что у них на уме после секса!       - А ты постоянно спишь? - поддел его Антон, усмехаясь.       Первые секунды на лице Фуркада читалось изумление, потом шок прошел и до него дошло, что Шипулин просто пошутил. Проведя рукой по лицу, он резко подался вперед, обхватывая Антона за плечи, заставляя того упасть ему на грудь:       - Пожалуй, сейчас еще раз это сделаю! - угрожающе произнес мужчина, целуя его в шею, а тот и не сопротивлялся, впервые за долгое время почувствовав себя по-настоящему счастливым. На душе было легко и спокойно, он знал, что у них теперь есть "завтра", что не нужно бояться утром открыть глаза. И это замечательно, ведь теперь все будет гораздо проще и легче, особенно в том, что касалось их чувств друг к другу. А все неприятности и недопонимания, отныне - пыль.       - Люблю.