Люблю тебя ненавидеть

Must be exhausting to lose your own game Selfishly hated, no wonder you're jaded (Проигрывать в свою же игру, должно быть, изнуряет. За эгоизм и ненависть ты расплатился сполна) Evanescence — Call me when you're sober

***

— Что ты с ней сделал? — спросил Теодор, бросая на Драко удивлённый взгляд. Малфой тихо усмехнулся и, отпив терпкого рома, отвернулся к окну. Закат медленно догорал на горизонте, освещая имение Фооак огненно-красными бликами. Семейный дом Забини был единственным магическим местом во всём графстве Норфолк. Окружённое лесом и озером Скарлет, имение с детства казалось Драко уединённым и свободным. В прошлом он был здесь частым гостем и помнил, как они, будучи мальчишками, запирались в подвалах, изучая тёмную магию, или шумной компанией играли в квиддич на берегу. Фооак оставил в памяти Драко добрые воспоминания, и каждый раз, возвращаясь сюда, он чувствовал уютное спокойствие. Солнечный диск скрылся за горизонтом, и осенний вечер тенью сменил день. Начало октября выдалось тёплым и туманным. Деревья сменили окраску, и золотистая листва быстро покрыла тропинки ярким ковром. Драко, улыбаясь, наблюдал из окна за метаморфозами природы — в его собственном поместье подобных перемен не встретишь: все растения поддерживались магией и цвели круглый год. Он обернулся и взглянул на всё ещё удивлённого Теодора, который терпеливо ждал объяснений. Драко мысленно повторил его вопрос и довольно усмехнулся. Он подробно рассказал друзьям о своей выходке, не забыв упомянуть эмоции Грейнджер, которые лишь разжигали в нём желание причинить ей ещё больше вреда. Так что же он с ней сделал? Подчинил? Заставил повиноваться? Возможно. С тех пор прошло несколько недель, и Грейнджер вела себя на удивление покорно. Он видел её лишь раз в сутки, когда она спускалась к ужину и, не притрагиваясь к еде, терпеливо ждала, пока Драко закончит трапезу. Казалось бы, он добился желаемого: заставил её чтить традиции и следовать правилам, однако ее поведение начало его раздражать. Драко не верил в эту покорность: Грейнджер прошла войну, вытерпела пытки Беллатрисы и одиночное заключение в темнице его поместья. Трудно было поверить, что одна лишь его выходка и показательная жестокость могли ее сломить. Все эти дни он все чаще ловил себя на мысли, что хочет видеть ее борьбу за собственные идеалы. Это желание разгоралось сильнее, когда он язвил и пытался её задеть — в надежде услышать колкость в ответ или увидеть хоть искру ненависти во взгляде. Но она лишь молчала и проглатывала все издевки. И это его раздражало. Даже более чем... Драко удобно устроился в кресле у окна, тихо выдохнул и произнёс: — Всё было именно так, как я и рассказал. — Поступок, достойный маркиза де Сада, — лениво протянул Блейз, разглядывая Драко сквозь гранёное стекло пустого бокала. — Откуда столько жестокости? — Она меня разозлила, — фыркнул Драко, взмахом палочки вновь наполняя бокалы. — Веская причина. Примерно так оправдывался Хоакин Губитель, когда линчевал гоблинов в семнадцатом веке, — иронично заметил Блейз. Драко откинулся в кресле и прикрыл глаза. — До недавних пор тебе удавалось сдерживаться, однако сейчас… — Не удивляйся, Тео, — весело перебил его Блейз. — Просто Драко привык, что девушки во время беседы привязаны к стулу. Но я разочарован, что ты использовал такой варварский метод, ведь с Грейнджер можно договориться иначе. Блейз хитро улыбнулся и залпом выпил ром. — Неужели? Просвети нас, гуру, — ухмыльнулся Драко. — Секс — лучший парламентёр, — заявил Блейз, с довольной улыбкой наблюдая за реакцией Драко. — Я всё же считаю, — вступил Теодор, — что ты поступил правильно, Драко. Это оправданная мера в отношении тех, кто не чтит традиции и игнорирует правила. Драко улыбнулся и поднял бокал в знак согласия. — Подхалим, — шикнул Блейз. — Не удивлён, что ты поддерживаешь своего фаворита. — Фаворита? — переспросил Драко. Блейз кивнул и направился к высокому столику с напитками. Выбрав хрустальную бутылку с дэльфийским бренди, он разлил его по бокалам и торжественно произнёс: — Мы заключили пари. — О, Мерлин, — закатил глаза Драко. — И что на этот раз? — О, перед этим пари меркнут все предыдущие. Противостояние двух стихий: холодного чистокровного мерзавца из древнего рода, Драко Люциуса Малфоя, и гордой выпускницы Гриффиндора, героини войны Гермионы Грейнджер… Э-э, многовато букв «г», не находите? — Я ставил на тебя, Драко, — нетерпеливо бросил Теодор. — Вы оба хотите нажиться на мне? — зло спросил Драко. — Нет, — резко ответил Нотт. — Это Теодор, — тут же поправил его Блейз, указывая на того пальцем. Драко сузил глаза, подозрительно переводя взгляд с одного на другого. — Ты, — медленно произнёс он, обращаясь к Блейзу, — поставил на Грейнджер? Забини виновато посмотрел на друга, наполнил его бокал до краёв и признался: — Я верю в нашу героиню. Помнишь, на третьем курсе она тебя уделала? Теодор, едва сдерживая смех, обошёл небольшой круглый стол, обтянутый зелёным сукном, подбросил несколько покерных фишек и предложил: — Сыграем? Драко и Блейз дружно кивнули, и игра началась. — Как бы то ни было, — сказал Теодор, тасуя колоду, — Драко лидирует, и скоро я разбогатею на пятнадцать тысяч галлеонов. — Пятнадцать? — удивился Драко, подкидывая в банк несколько чёрных фишек и повышая ставку Блейза. — Да, мы решили не мелочиться, — весело ответил Блейз. — Раскрываем карты, господа. — Две пары королей, — объявил Теодор. — Фул-хаус, — с торжеством пропел Блейз. — Ты ведь не против нашего спора, Драко? Драко, усмехаясь, не спешил открывать карты. — Конечно нет, особенно если победитель разделит со мной выигрыш. — Что? — хором воскликнули Блейз и Тео. Драко потушил сигарету в хрустальной пепельнице и быстро раскрыл карты: — Каре. Нотт и Забини разочарованно ахнули, глядя, как Драко сгребает к себе высокую горку разноцветных фишек — будущие галлеоны. — Грабить меня в покере у вас с Грейнджер, видимо, семейное, — с грустью констатировал Блейз, взмахом палочки пополняя заметно опустевший запас фишек.

* * *

Ранние солнечные лучи мягко освещали Белую спальню. Гермиона натянула одеяло, пытаясь укрыться от света, и снова погрузилась в сон. — Мисс уже проснулась? — послышался тонкий голосок Дейзи. Гермиона догадалась, что эльфийка ждала её пробуждения с самого рассвета. Тяжело вздохнув, она откинула одеяло и с трудом поднялась с мягкой тёплой кровати. Вздрогнув от холода, Гермиона взяла с прикроватной тумбочки палочку и зажгла камин. — С добрым утром, — сонно сказала она, поворачиваясь к Дейзи. Эльфийка смущённо улыбнулась и запинаясь спросила: — Мисс желает позавтракать? — А Малфой в поместье? — задумчиво переспросила Гермиона. — Нет, хозяин ушёл на рассвете. Гермиона улыбнулась, обрадовавшись возможности изучить огромное поместье. — В таком случае я позавтракаю в трапезной. Дейзи поклонилась и вмиг исчезла. В хорошем настроении Гермиона поплелась в ванную. Возможно, сегодняшний день наконец позволит ей отплатить Малфою за жестокость и унижение той ночи. С тех пор прошло несколько недель, но она так и не смогла забыть его выходку. Гермионе приходилось прилагать огромные усилия, чтобы скрыть злость, игнорировать колкости, а вид его красноречивой ухмылки за ужином заставлял бороться с желанием стереть её с лица чем-нибудь тяжёлым. Она знала наверняка: её истерики и нападки лишь забавляли Малфоя, поэтому она терпеливо ждала момента для ответного удара. Брачный договор запрещал ей причинять ему боль магией. Навредить работе тоже не получалось — Эбби была права, он обладал серьёзным влиянием и связями. А его личная жизнь оставалась тайной. Переехав, Гермиона ожидала стать свидетелем бесконечных оргий и пирушек, однако каждую ночь в Мэноре царила умиротворяющая тишина. Из всех вариантов оставалось лишь противостоять жёстким правилам или давить на слабые места. Одним из них был сам Малфой Мэнор. Она знала, как он оберегал поместье, чтил традиции и безоговорочно следовал уставу дома. Где-то в глубине души она, возможно, и могла бы восхищаться такой преданностью, но выходки Малфоя заставили её пересмотреть это мнение. Внимательно изучив устав, Гермиона наткнулась на незначительную деталь и решила, что нашла способ задеть его самолюбие. План был сложным и требовал определённых навыков в области заклинаний. И оставалось только изучить поместье, и сегодня для этого выдался отличный случай. Спустившись в трапезную, Гермиона принялась за завтрак. Нужно было отдать Дейзи должное: эльфийка приготовила отличный завтрак из вафель с шоколадным соусом, свежих ягод, нежирного йогурта и свежевыжатого сока. — Доброго утра, мисс, приятного аппетита, — тихо произнёс Ферн, появляясь в дверях. Ответив на приветствие, Гермиона допила сок и, внимательно наблюдая за серьёзным домовиком, спросила: — Ферн, я слышала, ты вырос в Малфой Мэноре. Думаю, ты знаешь историю поместья. — Так и есть, мисс Гермиона, — коротко ответил Ферн. — Ты не мог бы провести для меня небольшую экскурсию? — осторожно спросила она. Ей действительно хотелось узнать о поместье больше. Не только ради плана — скорее чтобы утолить любопытство и рассмотреть величественный мэнор, который когда-то был для неё хранилищем страшных воспоминаний, а теперь стал золотой клеткой. — Для меня честь показать вам поместье и его окрестности, мисс, — ответил Ферн, покорно склонив голову. Гермиона радостно улыбнулась, аккуратно промокнула губы салфеткой, поднялась из-за стола и объявила: — Что ж, тогда начнём прямо сейчас. Эльф коротко кивнул и направился к выходу из трапезной, ведущему в аванзал. Остановившись, он повернулся к Гермионе: — Если вы не возражаете, мисс, мы начнём с аванзала. Это помещение служит для встречи гостей, своего рода парадная приёмная. Обратите внимание: это единственная комната в мэноре, оформленная в лазурных тонах. При прежней хозяйке здесь была лепнина, но мистер Драко предпочёл более сдержанный стиль — теперь это классическая английская простота с акцентами на благородстве цвета и фактуры. Ферн замолчал, позволяя Гермионе осмотреться. Убранство аванзала, хоть и казалось ей довольно строгим, впечатляло своей элегантностью и гармонией. Мягкий бледно лазурный цвет стен радовал глаз, а изысканная простота линий создавала ощущение простора и света. Больше всего Гермиону поразил потолок с тонкой ручной росписью: в утренних лучах узоры словно светились, и она боролась с желанием лечь на полированный паркет, чтобы как следует их рассмотреть. Она улыбнулась, представив, как Малфой, застав её в таком положении, разразился бы гневной тирадой о неприличном поведении. Ферн продолжил рассказ, важно расхаживая по комнате. Они подошли к одной из трёх дверей — она вела в парадный зал. Гермиона застыла на пороге в изумлении, рассматривая огромное бело-серебристое пространство. В отличие от аванзала, парадная была выдержана в строгом неоклассическом стиле: высокие пилястры, изящные лепные фризы, зеркала в тонких серебряных рамах, хрустальные люстры и белоснежный мраморный пол. Из огромных панорамных окон открывался вид на Цветочный сад и фонтан, где шумно журчала вода. Гермиона невольно прикрыла глаза, представляя, как сотни свечей освещают этот зал, как девушки в шелковых юбках принимают приглашения на танец и кружатся под живую музыку. Это напомнило ей Святочный бал на четвёртом курсе, но даже сейчас, при дневном свете, парадная Малфой Мэнора впечатляла её сильнее, чем когда-то роскошно украшенный Большой зал Хогвартса. Дальше Ферн показал остальные помещения первого этажа: гостевые комнаты, кухню, комнаты прислуги, малую трапезную, музыкальную гостиную, малую приёмную и цветочную оранжерею. Самой большой комнатой на этаже оказалась библиотека, но Ферн, искренне извинившись, сообщил, что мистер Малфой велел не подпускать её даже к дверям. Гермиона так и застыла в коридоре, грустно глядя на огромные резные створки. Над ними тонким готическим шрифтом было выгравировано: «Scientia est potentia». — Знание — сила, — вслух перевела Гермиона знакомую фразу. — Желаете подняться в Восточное крыло, мисс? Гермиона утвердительно кивнула и направилась к мраморной лестнице. В Восточном крыле, помимо её спальни располагались несколько гостевых комнат, будуар леди Нарциссы, запертые покои родителей Малфоя, а также малая столовая и галерейная. Гермиона знала, что здесь находилась ещё одна комната, осматривать которую ей не хотелось, — она и так помнила каждую её деталь. В гостиной на втором этаже она была лишь однажды, в давно забытом прошлом. Она остановилась в холодном коридоре напротив до боли знакомой двери. Гермиона вздрогнула и невольно дотронулась до предплечья, где всё ещё виднелись тонкие рубцы, но ненавистное слово «грязнокровка» уже невозможно было прочесть. — Желаете войти, мисс? — раздался голос домовика. — Нет. Я бы хотела взглянуть на галерейную. — Простите за вольность, мисс, — осторожно начал Ферн, — но, мне кажется, вам стоит избегать галерейной. Портреты предков хозяина Драко уже пробудились и вряд ли обрадуются новому жильцу. — Переживу, — коротко ответила Гермиона и направилась к галерейной. Она медленно шла за Ферном по длинному коридору с высокими арочными сводами. Остановившись у входа, она перевела дух, собираясь с мыслями. Тёмные бархатные шторы на окнах не пропускали солнечный свет, отчего в помещении царил полумрак. Гермиона неспешно двинулась вдоль больших, роскошно украшенных портретов, которые, пробуждаясь от дрёмы, внимательно, но молчаливо следили за ней. Она старалась не задерживаться, лишь краем глаза успевая читать имена предков Малфоя, выгравированные на позолоченных табличках. Тишина медленно таяла в тихом перешёптывании, и она с трудом улавливала обрывки фраз. Гермиона вздрогнула, когда, проходя мимо портрета Абраксаса Малфоя, услышала грозный окрик: — Кто вы? Она остановилась и, повернувшись, встретилась взглядом с усталым, грузным лицом деда Малфоя, который смотрел на неё холодно и злобно. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, сэр. — Мисс Грейнджер, — протянул Малфой-старший, и Гермиона явственно уловила в его тоне знакомые нотки. — Что-то не припомню вашей фамилии среди священных двадцати восьми или других чистокровных семейств Европы. — Неудивительно, мистер Малфой, я родилась на… — она запнулась, заметив взгляд Ферна, который почти незаметно покачал головой, давая понять, что Абраксасу вовсе не обязательно знать правду. — …на Востоке. И лишь недавно переехала в Англию. — Хм, — с сомнением произнёс мистер Малфой. — Что вы делаете в Малфой Мэноре? — Ваш внук пригласил меня в качестве консультанта по вопросам, связанным с его работой, — осторожно объяснила Гермиона. — Весьма туманное объяснение, мисс. Надеюсь, вы здесь ненадолго. — О, думаю, что ваши надежды оправдаются, мистер Малфой, — ответила Гермиона, слегка склонив голову на прощание. Она глубоко вздохнула, успокаиваясь, и уверенным шагом направилась к выходу, больше не задерживаясь у портретов. После галерейной Ферн предложил показать верхние этажи, но Гермиона, чувствуя лёгкую усталость, отказалась. Она решила осмотреть сады, которые цвели прямо под окнами её спальни. Зимний сад с задней стороны поместья привлёк её своей необычной, почти сказочной красотой. Каждое утро, любуясь садом со второго этажа, Гермиона гадала, почему его назвали Зимним. И лишь сейчас, пройдя под аркой из цветущих вьюнков, поняла причину. Белые глицинии — невероятной красоты цветущие деревья — сплетались кронами, образуя навес из белых цветов, которые, свисая вниз, напоминали падающие снежные хлопья. — Какая красота! — восхищённо выдохнула Гермиона. — Они цветут так, словно сейчас весна! — Так и есть, мисс, — отозвался Ферн и, заметив её удивлённый взгляд, пояснил: — Защитная магия поместья поддерживает цветение круглый год. — Неужели деревья цветут уже несколько столетий? — изумилась она. — Не совсем. Несколько десятилетий назад леди Офелия пожелала видеть цветущие деревья зимой. С тех пор они цветут не переставая. Гермиона задумчиво оглядывалась по сторонам, вдыхая сладкий аромат глициний. Она улыбнулась: слова Ферна подтверждали её догадки о поместье. Это окончательно убедило её осуществить задуманное сегодня же. Останется только вернуться с работы пораньше и подготовить всё до ужина. — Работа! — вскрикнула Гермиона, взглянув на часы. — О Мерлин, я опаздываю! Она выбежала из сада, оставив растерянного Ферна, схватила сумочку в спальне и исчезла в камине.

* * *

— Мисс Грейнджер, это вы… — Да-да, Роузи, я опоздала, — быстро произнесла Гермиона, обращаясь к секретарю, и вошла в кабинет. Переводя дыхание, она захлопнула дверь и заметила Эбби, которая увлечённо водила пером по пергаменту. — Гермиона! — воскликнула Эбби, вставая из-за стола. — Тебя только и ждут. — Что произошло? — устало спросила Гермиона. — Я задержалась всего на пятнадцать минут. — Оливьер вернулся из Мексики, — шёпотом произнесла Эбби, прищурившись. Гермиона разочарованно вздохнула. Приезд Диса означал, что ему и его команде удалось найти недостающую часть письменности друидов, а это отличный повод для издевательств. Этот ирландец с французскими корнями считает своим долгом конкурировать с исследовательской группой, которую возглавляет Гермиона, — и это несмотря на то, что они оба работают на Кристофера. — Никогда не видела его таким довольным, — продолжила Эбби. — Сейчас он у Кристофера — отчитывается о проделанной работе. И да, Краун просил тебя зайти. Срочно. Гермиона удивлённо вздёрнула бровь и внимательно посмотрела на Эбби: — Что-то случилось? — Мне неизвестно, но в отделе ходят слухи, что Кристофер получил крупный заказ. Гермиона кивнула, сняла лёгкое пальто и направилась в личный кабинет начальника. Как только она вошла, сразу почувствовала резкий запах хвои — любимый парфюм Диса. Он сидел в кресле напротив Кристофера, весело смеялся и манерно отхлёбывал кофе из маленькой чашки. — Гермиона, — произнёс Дис низким голосом. — Рад тебя видеть. — Ты так и не научился лгать, Оливьер, — ответила Гермиона, присаживаясь в свободное кресло. — Жаль, что ты не отличаешься пунктуальностью и пропустила увлекательный рассказ о моих приключениях в Мексике. — Впервые искренне рада своему опозданию. Здравствуй, Кристофер, — произнесла она, улыбаясь Крауну. — Пожалуй, я никогда не устану наслаждаться вашими перепалками, — усмехнулся Кристофер и, сняв очки в тонкой серебряной оправе, устало продолжил: — Начну без вступлений. Я получил заказ на перевод книги от известного в своих кругах коллекционера. И чтобы избавить вас от пустых объяснений, позволю вам увидеть всё самим. Порывшись в выдвижном ящике стола, Кристофер протянул им потёртую колдографию. Гермиона внимательно всмотрелась в старый снимок и от удивления воскликнула: — Это же «Книга ужасов Ориндела», написанная Сезааром, известным некромантом четырнадцатого века! Очень ценная рукопись. Но кто владелец? Она продолжала вглядываться в снимок, вспоминая, что не раз встречала упоминания об этой книге в древних текстах. Мысль о том, что она увидит и прочтёт книгу, заставила её сердце биться чаще. Мельком взглянув на Диса, она заметила, что он, словно зачарованный, рассматривает колдографию, и подумала, что, возможно, им придётся работать над книгой вместе. — Заказчик пожелал остаться неизвестным, — спокойно ответил Краун, отвлекая Гермиону от размышлений. — Что ж, Кристофер, задание достойное, — начал Дис. — Я согласен. Гермиона открыла рот от удивления, поражаясь напыщенности коллеги. — Не воображай, Оливьер, что ты единственный, кто хочет перевести эту книгу, — резко произнесла она, обращаясь к Дису. — Не смеши меня, — ухмыльнулся Дис. — Ты молода и неопытна. А Кристофер не станет рисковать репутацией организации, назначая тебя главной в этом деле. — Что ты… — Прекратите! — рявкнул Краун. — Я рассматриваю обе кандидатуры, но, поверьте, окончательное решение буду принимать не я. Я выслал ваши личные дела заказчику, и он пожелал убедиться в вашей квалификации. Вот, — он протянул им запечатанные конверты, — свиток с секретописью, который вы должны расшифровать в течение недели. И только тогда заказчик решит, кто из вас возьмётся за перевод. — Кажется, результат очевиден, — гордо произнёс Дис, с усмешкой поглядывая на Гермиону. — Рада, что ты тоже поддерживаешь мою кандидатуру, — ответила Гермиона и, попрощавшись с Кристофером, уверенно направилась к выходу. — А девушка с характером, — заметил Краун, когда дверь за Гермионой закрылась. — Не смеши меня, Кристофер. Обычная выскочка, — фыркнул Дис. — Смотри не пожалей о своих словах, Оливьер, — ответил Краун вслед уходящему Дису.

* * *

Драко вошёл в спальню и, снимая пиджак, устало опустился в кресло. Откинув голову на спинку и прикрыв глаза, он снова мысленно вернулся к условиям контракта, которые сегодня обсуждал с норвежской компанией «Фрейгейр Брос». Дотошные братья Ингер и Ларс Фрейгейры — основатели известной компании по обработке драконьей чешуи, когтей, жил и прочих ингредиентов для зелий и палочек — уже четвёртый месяц тянули с подписанием договора о двустороннем сотрудничестве. После войны многие частные компании и поставщики разорвали отношения с магической Англией, и вот уже который год мастера волшебных палочек, целители, аптекари и зельевары закупали ингредиенты втридорога в Индии, Тибете и Иране. Это, безусловно, сказывалось на ценах зелий, лекарств и магических предметов. Заключение сделки с «Фрейгейр Брос» вдвое сократило бы расходы на сырьё и, соответственно, повысило бы производство и спрос. Но Фрейгеры, придирчиво вычитывая контракт, каждый раз меняли условия и обязанности сторон, испытывая терпение Драко. — Хозяин, вы уже вернулись, — раздался знакомый голос Ферна, отвлекая Драко от мыслей. — Желаете выпить кофе перед ужином? — Не откажусь. Добавь корицы и подай в малую столовую. Драко поднялся и заметил растерянность Ферна — в глазах домовика явно читалось сомнение. — Что-то не так, Ферн? — поинтересовался Драко. — Вовсе нет, хозяин. Я лишь подумал, что вам может быть неприятно пить кофе в обществе мисс Гермионы, — осторожно произнёс Ферн, склонив голову. — Она в столовой? Ферн быстро закивал, глядя на ухмыляющегося Драко. — Крыса выползла из норы, — тихо пропел Драко. — С каких пор эта девица безнаказанно разгуливает по моему поместью? — Сегодня утром мисс пожелала осмотреть дом. Я сопровождал её и, следуя вашему приказу, не допускал в запретные места. В том числе в гостиную. — Гостиную? Не припомню, чтобы я запрещал ей туда заходить, — задумчиво произнёс Драко. — Мисс сама не захотела её осматривать, господин, — пояснил дэльф. — Интересно, — медленно протянул Драко, прекрасно понимая, почему Грейнджер решила держаться подальше от этой комнаты. — Прикажете принести кофе в кабинет, хозяин? — спросил Ферн. — Сделай так, как я сказал. И впредь не утруждай меня своими предположениями, Ферн, — сурово произнёс Драко, наблюдая, как дэльф низко кланяется и исчезает.

* * *

Драко вошёл в залитую солнцем столовую и сразу заметил Грейнджер, склонившуюся над книгами в углу. Он знал, что она слышала его шаги, но она даже не подняла головы. Она обложилась увесистыми томами, словно возводя защитные стены, и сосредоточенно водила взглядом по папирусным страницам. Драко сел напротив, не отрывая от неё взгляда, взял чашку с кофе и, отпив глоток, продолжил наблюдать. Он знал наверняка: она слышит и терпит его присутствие, её раздражает любой шорох с его стороны. Но это демонстративное пренебрежение распаляло его всё сильнее. Драко сложно было признаться даже себе, но он хотел видеть её злость, её жалкие попытки сопротивления — это будоражило сильнее, чем азарт в играх или жажда победы. А в последнее время она вела себя тихо и покорно. Какая гадство! Все его попытки разозлить её провалились. Даже сейчас, когда он намеренно сверлил её взглядом, она проявляла удивительную стойкость. Он с шумом поставил чашку на блюдце, достал портсигар из внутреннего кармана пиджака и закурил, наблюдая за её реакцией. Она раздражённо смахнула со лба волнистую прядь, но продолжала читать, впитывая каждое слово и делая пометки в блокноте. Её губы беззвучно шевелились, и время от времени она облизывала пересохшие губы. Драко медленно выпустил облако едкого дыма, которое окутало Грейнджер. Она кашлянула, закусила губу от злости, но так и не подняла на него взгляда. Он усмехнулся, продолжая курить: он верно рассчитал, что сигаретный дым разозлит её быстрее, чем его молчаливое присутствие. — Ты слишком много куришь, — тихо сказала она, не отрываясь от книги. — Ты против? — спросил Драко. — Да. — Жаль, — вздохнул он, — что мне плевать. Она усмехнулась и, перелистнув страницу, спросила: — Знаешь, что общего между сигаретой и Смертельным проклятием? — Просвети. — У них одна цель. Только скорость разная, — иронично пояснила Гермиона, делая пометку в блокноте. — Надеюсь, твои сигареты окажутся быстрее. — Не дождёшься. — Жаль, — печально вздохнула она. — Я была бы самой счастливой вдовой. Он потушил сигарету, наблюдая, как она усмехается, аккуратно переписывая руны из свитка. Драко злило, что ему снова не удалось добиться желаемого — вывести её из себя. Он продолжил наблюдать, всматриваясь в блокнот, исписанный тонким почерком. Слегка повернув голову, он прочёл несколько строк и понял: Грейнджер не просто переводит текст, а подбирает слово-ключ, чтобы расшифровать рукопись. Такой способ применяли в Греции несколько столетий назад, а сейчас маги используют его для секретописи — тайных посланий. Секретопись представляла собой бессмысленный набор слов и букв, и только слово-ключ могло расшифровать текст. Грейнджер выписала руну «даахра», которая с ассафийского имела несколько значений. Неверный перевод мог истолковать секретопись совсем иначе. Драко усмехнулся, откинулся на спинку кресла и громко произнёс: — В который раз убеждаюсь в твоей интеллектуальной несостоятельности, Грейнджер. «Даахра» переводится как «странник». Ты же выбрала примитивное значение — «пламя». С такой ошибкой ты расшифруешь секретопись неверно. Удивлён, как ты вообще получила эту работу. Переспала с начальником? Гермиона захлопнула блокнот и зло посмотрела на Малфоя. — «Даахра» переводится как «пламя», Малфой. — Неужели? Докажи, — усмехнулся он. — Ты знаешь, что не могу, — процедила она сквозь зубы. — Ассафийский толкователь находится в… — … Маракандской библиотеке, — перебил Драко, — а его копия — в Национальной магической библиотеке в Швейцарии, куда нужен особый доступ. Гермиона прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь в голосе и желание запустить в него чем-нибудь тяжёлым. — Согласно книге Эдилта Лиморта «Древние истории Ассафии», — быстро проговорила она, — «даахра» толкуется как… — Лиморта? — Драко искренне рассмеялся. — Серьёзно? Ты ссылаешься на безумного историка, который закончил свои дни в лечебнице? — Профессор Лиморт написал книгу до того, как его прокляли, — возразила Гермиона, но в голосе уже не было уверенности. Она и не заметила, как вскочила с кресла. Стоя напротив, она гневно смотрела на Малфоя, нервно покусывая губы. Она видела, как блестели его серые глаза, как губы кривились в довольной усмешке. Он добивался этой реакции — и она не смогла совладать с собой. — И чтобы окончательно убедить тебя в твоей же тупости, — продолжил Драко, — напомню цитату Осахара, последнего правителя Ассафии, выгравированную над входом в его гробницу: «Daahra mie elnaas czhis, daahra mie goaus». «Странником я пришёл в этот мир, странником уйду в иной». — Это… это спорный перевод. Многие историки считают, что фраза истолкована неверно… Она замолчала, понимая, что её попытки жалки и неубедительны. Гермиона смотрела на Малфоя, который подошёл к ней и, резко взяв её за подбородок, тихо произнёс: — Ты ничего не стоишь, если не способна стоять на своём. Твоё мнение, даже верное, можно легко оспорить. Она резко смахнула его руку. — Ты знал, что я права. Что руна истолкована правильно. Но всё равно… Зачем? Он пожал плечами и, направляясь к выходу, бросил через плечо: — Мне было скучно. А ты меня изрядно повеселила.

* * *

— Чёртов ублюдок! — выкрикнула Гермиона, с грохотом захлопнув дверь спальни. Дейзи, ожидавшая хозяйку, испуганно пискнула. Склонив голову, она подошла к Гермионе и осторожно спросила: — Мисс расстроена? Дейзи может помочь? — Всё хорошо, Дейзи. — Тогда, может, Дейзи поможет мисс подготовиться к ужину? Гермиона повернулась к эльфийке и довольно улыбнулась: — Нет, Дейзи, я подготовилась. Но буду тебе благодарна, если ты оставишь меня одну — мне нужно кое-что проверить. Дейзи удивлённо посмотрела на неё, но, не сказав ни слова, исчезла. — Теперь тебе точно не будет скучно, Малфой! — вслух произнесла Гермиона, доставая из-под кровати палочку и свитки с записями.

* * *

Гермиона осторожно вошла в трапезную, мельком взглянула на громоздкие настенные часы — стрелки показывали семь. Она посмотрела на Малфоя, гордо вздёрнула подбородок и прошла к столу. Малфой, не удостоив её взглядом, кивнул Ферну, и через пару минут дэльф подал ужин: форель с овощами в кисло-сладком соусе. Гермиона не притрагивалась к еде, наблюдая, как Малфой отделяет рыбу от костей тонким ножом, аккуратно разрезает на маленькие кусочки и медленно нанизывает их на вилку. Он ел размеренно, растягивая ужин дольше обычного — возможно, чтобы превратить её ожидание в пытку. Она терпеливо ждала, изредка поглядывая на часы и делая маленькие глотки воды из стакана. Стрелки двигались медленно. В нетерпении Гермиона постукивала пальцами по столу, привлекая внимание Малфоя. Он взглянул на неё, заметил её волнение и бросил нож в опустевшую тарелку. Металлический звон разрезал тишину, и Гермиона вздрогнула. Малфой ухмыльнулся. Она промолчала, лишь ответив ему суровым взглядом. «Ещё пара минут», — подумала Гермиона, отпивая воды и стараясь унять волнение. Раздался громкий звон — кто-то прибыл. Гермиона вздрогнула и, шумно выдохнув, посмотрела на удивлённого Малфоя. — Ферн, мы ждём гостей? — Нет, господин, мне бы сообщили, — ответил дэльф, склонив голову. — Открой дверь. Хочу знать, кто меня беспокоит. Ферн поклонился и направился к выходу. — Не утруждайся, Ферн, — мягко остановила его Гермиона, поднимаясь из-за стола. — Я встречу гостя сама. Она прошла мимо ошарашенного Малфоя и быстро направилась к двери, надеясь, что он не остановит её. Через аванзал, намеренно оставляя дверь открытой, она подошла к парадному входу. Взялась за ручку, обернулась и встретилась взглядом с Малфоем — он стоял у входа в аванзал и внимательно следил за каждым её движением. Гермиона ехидно улыбнулась, предвкушая его реакцию на её глупую, но дерзкую выходку. Она распахнула дверь. На пороге стоял растерянный паренёк в синей форме. — Э-э, здрасьте. Пиццу заказывали? — Да, — весело ответила Гермиона, с трудом сдерживая смех. — Две пепперони, верно? — Ага, — курьер с удивлением разглядывал поместье. — С вас семнадцать фунтов, мисс. А вы здесь живёте? Я и не знал, что тут есть дома. — Нет, — улыбнулась Гермиона, отсчитывая деньги. — Разве тут можно жить? — М-да, жутковато. Дом старый. Вы, наверное, кино снимаете? — Ага, фильм ужасов, — засмеялась Гермиона и закрыла дверь. Улыбаясь, она прошла через аванзал, гордо неся перед собой картонные коробки. Вернулась в трапезную, намеренно игнорируя разъярённого Малфоя, села за стол, открыла коробку и взяла кусок пиццы. Откусила, посмотрела на Малфоя невинным взглядом и протянула ему коробку: — Угощайся. Драко, шипя от злости, резко взмахнул палочкой — пицца разлетелась на мелкие кусочки. — Я так и думала, — спокойно сказала Гермиона, смахивая крошки с блузки. — Поэтому заказала две. Пожалуй, остальное я доем у себя. Она встала и направилась к лестнице. — Стоять! — рявкнул Малфой, в пару шагов нагнал её и приставил палочку к горлу. — Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю. Голос звучал опасно, но Гермиона всё ещё чувствовала лёгкую эйфорию. — Оставь свои фантазии при себе, Малфой, — дерзко ответила она, отступая на шаг. — Ты. Привела. Маггла. В. Мой. Дом, — процедил он сквозь зубы, не опуская палочку. — Да, — кивнула Гермиона. — Но сначала я сняла защитные чары с поместья. — Невозможно. Защиту может снять только… — Малфой, — перебила она с улыбкой. — Я ведь тоже часть этой семьи. Драко схватил её за плечо и прижал к стене. — Если это правда, ты дорого заплатишь. — Я же обещала: ты ответишь за всё. Пожинай плоды, — выкрикнула Гермиона. — Ты сам вложил мне в руки оружие. — Что? — Устав, — объяснила она. — Часть третья, «История Малфой Мэнора». Во второй главе рассказывается о Фердинанде Малфое, который дружил с Луи Гелиффардом — мастером защитных чар. Я предположила, что Гелиффард создал защитный купол из цепочки связанных заклинаний. Такая защита нерушима, но раз в несколько десятилетий её нужно обновлять. — Она взглянула на часы. — Через четыре часа магия восстановится. Можешь не благодарить. Малфой дрожал от злости, сжимая палочку так, что побелели костяшки. — Я тебя уничтожу, Грейнджер, — тихо произнёс он. Гермиона развернулась и быстро поднялась по лестнице, надеясь, что он не решится исполнить угрозу прямо сейчас.

* * *

— Драко, прошу, скажи ещё раз. Я так хочу это услышать! — весело пропел Блейз, глядя на разъярённого Малфоя сияющими глазами. — Она сняла защиту с поместья и привела маггла! — выкрикнул Драко и залпом осушил бокал виски. Теодор, с трудом сдерживая смех, покосился на Блейза. Тот достал из нагрудного кармана носовой платок, театрально промокнул воображаемые слёзы и произнёс: — Моя малышка выросла. Я так горжусь ею! Нотт не выдержал — рассмеялся в голос, привлекая внимание Драко, стоящего у окна. — Прости, Драко, — виновато сказал Тео. — Но это правда смеш… — Заткнись! — рявкнул Драко, нервно расхаживая по комнате и вслух проклиная Грейнджер. — А пиццы не осталось? — невинно поинтересовался Блейз. — Я бы не отказался от кусочка. — Ещё одна усмешка — и я отправлю вас обоих в путешествие… по частям, — процедил Драко, закуривая. Он отвернулся к окну, глубоко затягиваясь. Собравшись с мыслями, прикрыл глаза, вспоминая выходку Грейнджер, которая пробуждала в нём почти животное желание разорвать её на части. Она перешла все границы, посчитав, что её дерзость останется безнаказанной. Глупая, наивная Грейнджер! Драко не простит ей эту вольность. Медленно, но верно он заставит её пожалеть о том дне, когда в её глупую голову пришла мысль посягнуть на единственное, что ему дорого, — на родовое поместье. Пожалуй, это его вина. Он был слишком мягок и терпелив с той, что вмиг перевернула его жизнь. Что ж, эту несправедливость легко исправить. Драко поднёс палочку к очередной сигарете, прикуривая. Кажется, сегодня ему потребуется больше никотина, чтобы унять злость, которая путала мысли, мешая думать трезво. Хорошо, что Грейнджер сразу после ужина покинула поместье, — иначе ему было бы трудно совладать с искушением ворваться в Белую комнату и заставить её поплатиться. Драко знал: в гневе он жесток и способен на непоправимое. Именно поэтому он научился скрывать эмоции, не позволяя им брать верх. — Тео… Тео! — звонкий голос Блейза выдернул Драко из мыслей. Он обернулся. — Ты слышишь? Что это за звон? Теодор закатил глаза: — О, Блейзи, сколько ты выпил? — А, это же звон пятнадцати тысяч галлеонов в моём кармане, — весело рассмеялся Блейз. — И не мечтай, — возмутился Теодор. — Драко это так не оставит. Ведь правда? — Не сомневайся во мне, Тео, — произнёс Драко, ехидно ухмыляясь. — Я её уничтожу.

* * *

«Я это сделала», — подумала Гермиона, радостно кружась по гостиной своей квартиры. Прошёл час с тех пор, как она в спешке покинула поместье, и только сейчас она осознала: у неё получилось. Гермиона знала наверняка — Малфой в бешенстве. Брызгая ядом, шипя от злости, он едва сдержался, чтобы не причинить ей боль. Но, несмотря на его угрозы, она была довольна собой. Её переполняло странное чувство превосходства и гордости. Сердце всё ещё учащённо билось, волны адреналина только начали спадать, оставляя лёгкую эйфорию. Она потратила уйму времени и сил, чтобы разорвать цепь заклинаний, не нарушив защитную магию, и понимала: за эту выходку придётся поплатиться. Но стоило вспомнить тот вечер, когда она, нагая, плелась за Малфоем по холодным коридорам, — и она не жалела ни о чём. Если ей удалось задеть его за живое, значит, она не зря терпела его колкости и издевательства, притворяясь покорной и сломленной. Гермиона улыбнулась и направилась на кухню. Потянулась к навесному шкафчику, где обычно хранила кофе, но остановилась и уверенно подошла к стеллажу. Взяла с полки бутылку красного вина. «Пожалуй, это стоит отметить», — подумала она, наливая вино в широкий бокал на тонкой ножке. — Празднуешь? — раздался за спиной знакомый голос. Гермиона широко распахнула глаза и медленно обернулась. — Роберт! — воскликнула она, подбежала и крепко обняла его. — Скучала? — ласково спросил он, искренне улыбаясь. «Ты даже не представляешь как», — мысленно ответила Гермиона. Она не видела его больше трёх недель — с той самой поездки в Вегас. Вернувшись в Лондон, она намеренно избегала встреч, ссылаясь на занятость. Глупые оправдания — просто она не могла сказать ему правду. Правду, которую он никогда не примет и не простит. Вынужденная жить в мэноре под гнётом Малфоя, она всё чаще вспоминала его улыбку и зелёные глаза. И сейчас, когда он стоял перед ней, нежно поглаживая по щеке, она поняла: скучала сильнее, чем думала. — Да, — коротко ответила она, томно глядя на него и в нетерпении облизывая губы. — Я скучала. — Я тоже, — шепнул он и впился в её губы страстным поцелуем. Шумно дыша, потянулся к пуговицам на её блузке. — Роберт, — тихо проговорила она, отрываясь от него. — Нам надо поговорить. Вот оно. Она решилась. Сейчас она солжёт ему — впервые за всё время, что они вместе. Промолчит о случившемся в Вегасе. О том, что стала женой врага, который изводит её, превращая жизнь в ад. Мысленно проклиная Малфоя, она посмотрела на озадаченного Роберта и тихо сказала: — Кажется, нам придётся перенести дату свадьбы. — Что? — Роберт опешил. — Гермиона, что это значит? Сначала ты избегаешь меня, теперь хочешь перенести свадьбу? Гермиона виновато посмотрела на него, вдохнула поглубже и медленно произнесла: — Я… я просто не знала, как сказать. Боялась, что ты рассердишься. — Я хочу знать причину, — серьёзно сказал он, отступая на шаг и скрещивая руки на груди. Она перебирала в голове сотни вариантов, но ни один не казался убедительным. Она должна солгать правдоподобно — без тени сомнения в глазах, без дрожи в голосе. Эбби сто раз просила её поговорить с Робертом, не заставлять его мучиться неизвестностью. Как объяснить, что она боится потерять его? Боится, что он узнает правду и никогда не поймёт? — Меня назначили руководителем нового проекта, — выпалила Гермиона. — Перевод книги по некромантии — «История ужасов Ориндела». Представляешь? — Правда? Это потрясающе, — обрадовался Роберт. — Но при чём тут наша свадьба? «Ни при чём», — подумала Гермиона и опустила глаза. — Мне придётся несколько месяцев жить в Норвегии. Условие заказчика. В Англию буду прилетать каждую неделю — видеться с тобой, с родными. Я не хочу, чтобы работа мешала свадьбе, но и отказываться от проекта… не хочется. — Она подняла на него жалобный взгляд. — Если ты против, я откажусь. Свадьбу проведём весной. «Пожалуйста, Роберт, уступи. Я не могу отказаться. Совсем не могу». Роберт шумно выдохнул, взъерошил волосы. — Я не хочу, чтобы ты жертвовала чем-то важным. Знаю, как ты дорожишь работой. Если для тебя это так важно — я согласен перенести свадьбу. — О Мерлин… Роберт, ты уверен? — Глаза защипало. — Да, уверен. — Он твёрдо посмотрел на неё. — На какой месяц? — Думаю, на сентябрь, — Гермиона отвернулась, пряча слёзы. Роберт шагнул к ней, крепко обнял. — Эй, посмотри на меня, — он осторожно приподнял её подбородок. — И в радости, и в горе? Она быстро закивала, чувствуя, как слеза скатывается по щеке. Прижалась к его груди — тепло и спокойствие разливались внутри. Он ушёл поздней ночью. Закрыв за ним дверь, Гермиона взглянула на часы: пора возвращаться в Малфой Мэнор. Печально вздохнула и поплелась в спальню за вещами и книгами для работы. Она аккуратно складывала книги в бисерную сумочку, когда раздался дверной звонок. — Роберт, — выдохнула Гермиона, подбежала к двери и распахнула её. — Забыл что-то? На пороге стояли двое в мантиях. — Мисс Гермиона Грейнджер? Она кивнула, недоумённо разглядывая незнакомцев. — Эдмунд Крофтон, Департамент магического правопорядка, британское Министерство. — Высокий мужчина с короткой стрижкой указал на молодого человека в серой мантии. — А это герр Абелард Мюллер, помощник заместителя главы Департамента Министерства магии Германии. Оба протянули удостоверения. Гермиона скользнула взглядом по карточкам и растерянно посмотрела на них. — Извините… Чем я могу помочь? — Увы, мисс. Вы задержаны по обвинению в краже имущества герра Экхарда Вагнера — до выяснения обстоятельств. — Я… что? Я работала с мистером Вагнером несколько месяцев назад. Я не понимаю, о каком обвинении идёт речь. Мужчины переглянулись. Эдмунд Крофтон протянул ей конверт с сургучовой печатью Министерства. Дрожащими руками Гермиона взяла конверт, надломила печать, развернула письмо. В уведомлении говорилось: она обвиняется в хищении имущества и обязана находиться под стражей, пока Департамент правопорядка ведёт расследование. — Вам следует пройти с нами, мисс. Предъявите палочку. Мы трансгрессируем. — Куда? — не поняла Гермиона. — В Министерство, фрау Грейнджер, — с акцентом ответил Мюллер.

* * *

— Я не виновата! Я не крала свитки Муоана, — выкрикнула Гермиона. — Успокойтесь, фрау Грейнджер, — ударил по столу суровый седовласый мужчина, представившийся как Берхард Сиджисвалд. Вот уже несколько часов Гермиона пыталась убедить сотрудников правопорядка, что она не причастна к краже свитков, принадлежащих Экхарду Вагнеру — частному немецкому коллекционеру. Несколько месяцев назад Гермиона переводила для него древние свитки Муоана, кельтского друида. До сегодняшнего дня свитки сохранились в единственном экземпляре, и Вагнеру удалось заполучить их в свою коллекцию. Гермиона провела в Германии несколько недель, переводя свитки, а закончив работу, вернулась в Англию. Больше она с Вагнером не встречалась и к свиткам не притрагивалась. И сейчас совершенно не понимала, почему её обвиняют в краже и держат под стражей в пустом Министерстве посреди ночи. — В который раз повторяю вам, фрау Грейнджер: сегодня вечером герр Вагнер обнаружил пропажу. А последний, кто видел свитки, — вы, — грубо произнёс Сиджисвалд, резко встал и наклонился к Гермионе. — А я в который раз объясняю вам: я не притрагивалась к свиткам, — возмутилась она. — Ложь! — выкрикнул Сиджисвалд, выхватил из папки бумаги и протянул ей. — Вот, прочтите. Это показания Алана Гриффта, оценщика из переулка Лимб в Фонтейне. Он утверждает, что несколько недель назад некая «английская дамочка» приходила к нему и уточняла стоимость свитков. Прочтите описание — оно подозрительно похоже на вас. Недоумевая, Гермиона пробежала глазами показания. Описанная женщина действительно напоминала её. — Вы ведь были в Фонтейне несколько недель назад? — Да, но я была там по работе, и… — Это кто-то может подтвердить? — перебил Сиджисвалд, подозрительно глядя на неё. «Малфой», — подумала Гермиона, но не произнесла его имени вслух. Он последний, кто выступит в её защиту, особенно после сегодняшнего. — Я не уверена, — тихо ответила она. — Значит, у вас нет оправданий, фрау Грейнджер. Гермиона вздохнула, опустила голову. Если не удастся доказать невиновность, последствия будут серьёзными. Дверь резко открылась. — Гермиона! В комнату ворвался взъерошенный, взволнованный Гарри. — Гарри! — воскликнула она, обрадовавшись. Он улыбнулся, повернулся к Сиджисвалду и серьёзно произнёс: — Гарри Поттер, глава мракоборческого центра. Прошу вас выйти — мне нужно поговорить с мисс Грейнджер. — Она под стражей. Я не имею права… — Это приказ главы Департамента, — перебил Гарри, протягивая бумагу. Сиджисвалд недовольно фыркнул и вышел. — Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил Гарри, подходя к ней. — Я не понимаю, что происходит, Гарри. Почему меня среди ночи конвоем привели в Министерство? Почему делом занимаются немецкие сотрудники? — Все реликвии и артефакты в Германии под защитой Министерства, — спокойно объяснил Гарри, обеспокоенно глядя на неё. — Поэтому за дело взялся этот остолоп Сиджисвалд. — Он сказал, Вагнер обнаружил пропажу сегодня вечером. Как они за пять часов нашли свидетеля, взяли показания и получили ордер на мой арест в английском Департаменте? — быстро заговорила Гермиона, едва сдерживая слёзы. — Показания — только основание для ареста. Сиджесвалд получит разрешение на изъятие воспоминаний у свидетеля через три дня, — пояснил Гарри. — Почему меня взяли под арест? Дела о хищении не требуют таких мер. По закону мне должны были выслать извещение и назначить слушание. — Думаю, это приказ английского Департамента и Отдела тайн, — тихо сказал Гарри. — Отдела тайн? — удивилась Гермиона. — Я не понимаю. Гарри встал, шумно выдохнул, серьёзно посмотрел на неё. — То, что я скажу, должно остаться в этой комнате. — Гермиона кивнула. — После войны Отдел тайн собрал группу расхитителей гробниц. Официально — для поиска утерянных реликвий. Но истинная причина была другой. — Что ты имеешь в виду? — Четыре года назад Отдел организовал закрытый аукцион «Арканум». Там продавали артефакты, найденные расхитителями. — Что? Как Министерство допустило такое? — Гермиона резко встала. — Пойми, после войны финансовое состояние Министерства резко ухудшилось. Да, способ не лучший, но нам удалось восстановить сотни разрушенных домов, зданий, деревень и школу. Сейчас «Арканум» закрыт — аукцион прекратил работу, когда Министерство встало на ноги. Гермиона тяжело вздохнула. Гарри прав. — И как это связано с моим делом? — Донаван делает всё, чтобы подробности не вышли наружу. Пресса и общество не должны узнать, что героиню войны обвиняют в краже редких свитков. А если история всплывёт, Вагнер расскажет, где именно приобрёл свитки. — Вагнер приобрел свитки на аукционе Отдела тайн? — Гарри кивнул, виновато опустив голову. — Я переводила свитки, украденные расхитителями и проданные на черном аукционе. О Мерлин… — Поэтому тебя арестовали и привели в Министерство ночью. Донаван пытается замять дело. Гермиона закрыла лицо руками, пытаясь осмыслить услышанное. Вагнер, расхитители, Донаван… И Малфой. — Гарри, — медленно произнесла она, внимательно глядя на друга. — Кто именно из расхитителей нашёл свитки Муоана? — Не уверен, но, кажется, тогда группу возглавлял Малфой. — Гарри посмотрел на ошарашенную Гермиону. — Ты думаешь, он знаком с Вагнером и может убедить его, что ты невиновна? Я поговорю с ним. Думаю, он согласится помочь. — Нет! — воскликнула Гермиона. — Не смей к нему обращаться! — Брось, Гермиона. Мы уже не дети, и между нами нет вражды. Ты сама так говорила, когда соглашалась с ним работать, — улыбнулся Гарри. — Я ошиблась, — твёрдо сказала она. — Он всё тот же заносчивый гад. Гарри обернулся на стук в дверь, взглянул на часы. — Мы это ещё обсудим. А пока тебе нужен адвокат, чтобы не дать Сиджесвалду давить на тебя. Я свяжусь со своим, и утром он… — Нет, — резко перебила Гермиона. — У меня уже есть адвокат. Ты можешь отправить письмо своей совой? Гарри удивлённо посмотрел на неё, но, не сказав ни слова, кивнул.

* * *

— Знаешь, Грейнджер, есть три вещи, на которые я могу смотреть вечно: как горит огонь, как сыплются галеоны в мой карман и как ты сидишь в камере для подозреваемых. Умиротворяющее зрелище! — иронично произнёс Блейз, вешая пиджак на спинку стула и усмехаясь. — Удивительно, ты явился по первому зову. Верный пёсик своего белобрысого дружка, — ухмыльнулась Гермиона. — А ты не очень-то доброжелательна с человеком, который, возможно, избавит тебя от пары уродливых татуировок и общества потных изголодавшихся уголовников, — парировал Забини. — Я знаю, что моё заключение — дело рук Малфоя. — Веский аргумент. Так и скажи членам Визенгамота. Гермиона усмехнулась, надеясь, что Блейз не заметит её волнения. — Надо же, я так сильно задела самолюбие Малфоя, что он развернул целое представление за столь короткий срок. Передай ему моё восхищение. — Непременно. Ну, я, пожалуй, пойду, — Блейз резко встал и направился к двери. — Подожди, — окликнула его Гермиона. — Если меня признают виновной и моя жизнь превратится в ад, будь уверен: я потащу Малфоя за собой. — Я заинтригован, Грейнджер, — произнёс Блейз, возвращаясь на место. — Я расскажу всем, что он женат на маглорождённой ведьме и уголовнице. Уверена, это подпортит его идеальную репутацию. — Позволь уточнить: ты угрожаешь мне, шантажируя Драко? — удивился Забини. — Именно. — Детка, ты окончила не тот факультет, — усмехнулся он. — Так ты согласен защищать меня на слушании? — спросила Гермиона, игнорируя его замечание. — Возможно. Но учти: мои услуги стоят дорого. — Не переживай, — ехидно ответила она. — У меня очень богатый муж. Блейз искренне рассмеялся. — Истинная слизеринка.

* * *

Блейз медленно шёл по длинному коридору к своему кабинету. Остановился у знакомой двери, тихо произнёс пароль и вошёл. В кабинете было темно — лишь тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь шторы. Услышав шорох, Блейз повернулся к столу, включил свет и заметил Драко, вальяжно сидевшего в кожаном кресле. — Что ты здесь делаешь? — удивился Забини. — Ты помог ей, — произнёс Драко, игнорируя вопрос. Блейз шумно выдохнул, подошёл к шкафу, достал из-за книг бутылку скотча, разлил по бокалам. — Я помогал не ей, а тебе. — Трогательная забота, — Драко принял бокал. — Мы оба знаем: ты помогал Грейнджер из личных интересов. Иначе Теодор выиграл бы ваше глупое пари. — Знал, что раскусишь, — усмехнулся Блейз. — Ты выглядишь вполне спокойно для человека, чей план мести провалился. — Я не собирался сажать её в тюрьму. — Да, это было очевидно. Иначе мне бы не удалось освободить её так быстро. — Блейз отпил скотч. — Но я не понимаю: к чему это представление? — Демонстрация силы, Блейз. Я дал ей понять, что способен сделать с её жалкой жизнью, если она разозлит меня сильнее. — Значит, продолжишь измываться? — Именно. Я лишу ее всего, что ей дорого. — И с чего начнёшь? — с интересом спросил Блейз. Драко усмехнулся, залпом допил скотч и серьёзно произнёс: — С любви.