Золотое сердце.

В пятницу вечером Хината поздно вернулась домой. После обеда ей внезапно позвонил Киба и сказал, что ему нужна ее помощь. Въехав в гараж, она удивилась, увидев машину Итачи. Улыбнувшись, она прошла в дом. Дверь в патио была открыта, и она заглянула туда. Итачи стоял у окна. На нем по-прежнему был деловой костюм. – Привет. Ты сегодня рано, – сказала она, не в силах скрыть свою радость. Он повернулся и посмотрел на нее. – Зато ты поздно. – Его тон и взгляд были холодными. – Где ты была? – Я навещала одного близкого друга и немного заблудилась на обратном пути, – сказала она. – Мне следовало воспользоваться системой навигации, но… – Если это твой близкий друг, странно, что ты не знаешь, где он живет. Хината почти физически ощущала его гнев, но не стала извиняться. Она не сделала ничего плохого. – Я была в том районе всего несколько раз и плохо знаю дорогу. Но сейчас я вернулась, – весело добавила она, – и мне нужно посмотреть, как там Хару. – С ним Карин, – отрезал Итачи. – И что это за друг? Хината закусила губу. Черт побери, она так надеялась избежать ссоры. – Киба. Его отцу стало хуже, а мать все еще в больнице. Бедняга едва сводит концы с концами. – Ты ведь не дала ему денег, правда? – Дала, – ответила Хината. – Еще я купила ему продуктов. Он бы мог сделать это сам, но не хотел оставлять отца. – Тебе не следовало позволять этому парню тобой пользоваться. – Он и не пользовался, – возразила Хината. – Я сама с радостью выписала ему чек. – Она немного помедлила. – Я не брала деньги с твоего счета. Сняла часть сбережений, что достались мне в наследство от матери. – Дело не в деньгах. Просто нельзя допускать, чтобы тобой пользовались в корыстных целях. – Киба на такое не способен. У него доброе сердце. Он замечательный человек. – В отличие от твоего мужа, у которого вместо сердца камень, – усмехнулся Итачи. – Я ни в коем случае вас не сравниваю. Просто хочу, чтобы ты понял, что не все люди злые и алчные. – Но твой друг живет в таком опасном районе. – Не все могут себе позволить жить в особняке на холме, как ты. – Дело не в этом. Просто я не хочу, чтобы ты ездила так далеко одна. В следующий раз попроси Дейдару отвезти тебя. – Я взрослый человек, и мне не нужна нянька, – упрямо заявила она. – Ты не можешь подвергать себя опасности. Ты должна думать о своем сыне. О людях, которые находятся рядом с тобой. Людях? Он употребил множественное число? Ее сердце учащенно забилось. Хината подошла ближе. – Что тебя на самом деле так расстроило? Итачи встретился с ней взглядом, и ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он ответил: – Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. – Со мной ничего не случилось. – Но могло. В следующий раз возьми с собой Дейдару, – повторил Итачи. – А что, если он будет занят? – Подождешь, пока он не освободится, или позвонишь мне. Его лицо выражало беспокойство, и ее воинственный пыл немного поутих. – Хорошо, – согласилась она. – Но если ты опять начнешь читать мне нотации, я заткну уши. Они долго смотрели друг на друга в молчаливом противостоянии. Обстановку разрядил плач Хару. – Пойду посмотрю, как он, – сказала Хината. – Ты ужинала? Она покачала головой. – И я тоже. Мы можем поесть здесь. – Хорошо, я скоро спущусь, – произнесла Хината и пошла наверх в детскую. Накормив и искупав Хару, она положила его в кроватку, но он никак не хотел засыпать. Даже колыбельная не помогла. Оставив тщетные попытки, она взяла его на руки и спустилась вниз. При виде еды у нее заурчало в желудке. Итачи отложил в сторону газету. – Кто-то не хочет спать? – Думаю, он захотел поиграть в футбол или баскетбол, но расстроился, потому что еще не может. Губы Итачи расплылись в улыбке. Хината включила джакузи. Итачи тревожно посмотрел на нее. – Ты ведь не собираешься сажать его в горячую воду? – Конечно, нет. Я просто подумала, что шипение пузырьков может его успокоить. – Хорошая идея. – А если она не сработает, возможно, ему захочется послушать мужской голос. Итачи поднял брови. – Мой? Она взяла тарелку с едой. – Ты мог бы ему почитать. – Что? – Он указал на газету рядом с собой. – «Уолл-Стрит джорнал»? – А почему нет? Это наверняка его убаюкает. – Ну раз ты так хочешь, – ответил Итачи и, взяв газету, начал читать экономическую статью. Но Хару по-прежнему пинался и хныкал. – У тебя лучше получится, если ты возьмешь его на руки, – произнесла Хината. Итачи посмотрел на нее. Она очаровательно улыбалась. Разве он может ей отказать? – Я готов. Какие будут советы? Хината встала со стула. – Он любит, когда его крепко прижимают, – сказала она, передавая ребенка Итачи. – Ему удобнее, когда ручки и ножки не болтаются. Итачи было трудно одновременно держать ребенка и читать газету, но он справился. В конце концов, он заключал многомиллионные сделки и был лучшим игроком университетской футбольной команды. И все же Хару продолжал хныкать. – Покачай его. Иногда это помогает, – посоветовала Хината, продолжая есть. Очевидно, ей доставляло удовольствие наблюдать за тем, как он преодолевает трудности. Итачи принялся укачивать ребенка. При этом газета дергалась, и строчки прыгали перед глазами. Тогда он сам начал сочинять предложения. – В результате снижения мировых цен на нефть экономика страны накрылась медным тазом. – Мне что-то не верится, что именно так написано в «Уолл-Стрит джорнал», – усмехнулась Хина. Итачи посмотрел на Хару, мирно спавшего у него на руках. Он почувствовал себя так, словно одержал главную победу в своей жизни. – Это не имеет значения, – тихо произнес он. – Мне, кажется, удалось убаюкать нашего сына. Он поднял голову и посмотрел на Хинату. Ее глаза блестели. – Да, у тебя получилось, – прошептала она. – Но вот сможешь ли ты положить его в кроватку, не разбудив? Новый вызов. Не привыкший сдаваться, Итачи отложил в сторону газету и поднялся. – А что мне будет, если я смогу? – Я поцелую тебя в щеку, – пообещала Хината, едва удерживаясь от смеха. – В щеку? – разочарованно переспросил он. Она улыбнулась. – Ладно. Если ты уложишь его в кроватку, при этом не разбудив, можешь требовать от меня все, что пожелаешь. Предупреждаю, если он проснется, тебе придется все начинать заново. – Посмотрим, – ответил Итачи. Черта с два он упустит такой шанс! Хината встала. – Ты должен положить его на спинку или на правый бок. – Хорошо. – Убедись, что одеяло не закрывает его лицо. – Понял. – И поцелуй его на ночь. – Поцеловать его? Она кивнула. – Для того, чтобы ему хорошо спалось. – Я это запомню. Итачи заметил, как на щеках Хины проступил румянец. – Я вернусь через несколько минут. Если тебе не удастся его уложить, ты проиграл. – И ты не ляжешь со мной в постель? Она закусила губу. – Я этого не говорила. – Дай мне две минуты. Я ведь в таких вещах дилетант. Ее взгляд потеплел. – Хорошо, я буду ждать внизу. – Ты не хочешь закончить ужин? – Позже, – уклончиво ответила Хината. Улыбнувшись жене, Итачи повернулся и понес малыша в детскую. – Ты не будешь просыпаться, – сказал он Хару. – Ты устал и проспишь до утра. Тебе будут сниться бутылочки с молоком, прогулки в коляске и мамины руки. Подойдя к кроватке, Итачи пристально посмотрел на личико малыша. Похоже, тот действительно спал. Тогда он вытянул руки и начал осторожно опускать его. В этом деле главное – терпение. Вдруг Хару пошевелился, и Итачи замер, затем, досчитав до двадцати, опустил малыша еще на несколько дюймов. На этот раз Хару не шелохнулся, и в конце концов Итачи удалось положить его на матрас и укрыть одеялом. И тут он вспомнил про поцелуй на ночь. Конечно, это простая формальность. Ребенок ведь уже спал. Но совесть не позволяла ему пренебречь поцелуем. Хината непременно спросит, а он не хотел ей лгать. С этой мыслью он опустил боковую стенку кроватки, наклонился, коснулся губами головы Хару, затем снова выпрямился и медленно поднял стенку кроватки. Когда она встала на место, раздался громкий щелчок, и Итачи поморщился. Он закрыл глаза, ожидая, что Хару заплачет, но прошло несколько секунд, а малыш по-прежнему молчал. Итачи облегченно вздохнул. Теперь - за обещанной наградой. Покинув детскую, он прошел к себе в спальню и обнаружил там Хинату, сидящую на кровати в кружевной ночной рубашке. Она выглядела одновременно невинной и соблазнительной. Ее соски просвечивались сквозь тонкое кружево. Она ждала его. Она была готова. Тогда он, избавившись в считанные секунды от одежды, упал рядом с ней на постель, и ничто уже было не в силах их остановить. Переехав в спальню Итачи, Хината, наконец, почувствовала себя, как новобрачная. Итачи рано возвращался домой с работы. Они ужинали, проводили какое-то время с Хару, после чего занимались любовью. В сердце Хинаты поселилась робкая надежда на то, что со временем Итачи ответит на ее чувства. В субботу после пикника в парке они вернулись домой. Большую часть дня Хару вел себя беспокойно. Хината дала ему дополнительную бутылочку, но он не перестал хныкать. Затем она потрогала его лоб и поставила ему градусник. Температура оказалась чуть выше нормы, но всякий раз, когда она брала его на руки, его маленькое тельце напрягалось, и он плакал еще громче. В комнату вошел Итачи. – Может, мне снова почитать ему «Уолл-Стрит джорнал»? Хината покачала головой. – Похоже, ему нездоровится. Итачи тут же посерьезнел. – У него есть температура? – Невысокая, – ответила она, протягивая ему градусник, – но все равно завтра я покажу его врачу. Итачи одобрительно кивнул. – Мне предстоит трудная ночь. Он успокаивается только у меня на руках. – Я могу его понять. – Он встретился с ней взглядом, и у нее внутри все затрепетало. – Если хочешь, будем дежурить по очереди. – Спасибо, – ответила Хината, когда Итачи обнял ее и Хару. Его руки были такими сильными, такими надежными. – Разбуди меня, когда устанешь, – снова сказал он. – Хорошо. Но Хинате не пришлось этого делать. Вскоре Хару успокоился и уснул, и она пошла спать. Но посреди ночи ее разбудил громкий плач, доносящийся из динамика радиоустройства. Итачи пошевелился рядом с ней. – Что такое? – Хару проснулся. Пойду посмотрю, как он. – Соскочив с постели, она направилась в детскую. В дверях она едва не столкнулась с Карин, которая уже взяла Хару на руки. – Бедняжка, он весь горит, – взволнованно произнесла девушка. – Его стошнило в кроватке. – Не может быть. – Взяв Хару у Карин, Хината не на шутку встревожилась. Его тельце было горячим как огонь. Приложив термометр к его уху, она в ужасе уставилась на столбик, стремительно поползший вверх. – Как бы я хотела тебе помочь, мой сладкий. Если бы ты только сказал, где у тебя болит. – Хару пронзительно вскрикнул, и на Хинату накатила новая волна паники. В комнату вошел Итачи. – Что случилось? – У Хару поднялась температура, и его стошнило в кроватке, – сказала Хината, прижимая малыша к себе и целуя его горячий лобик. Когда Хару снова вскрикнул, Итачи решительно кивнул головой. – Собирайся. Мы отвезем его в больницу. Сейчас же.