Помогай, или погибнешь!
22 июня 2012 г., 12:54
Эльга
Я до сих пор не могла прийти в себя — поверить, что все это время рядом с нами ел, пил, улыбался, сражался, спасал наши жизни — расчетливый, эгоистичный враг. Наверное, правы светлые, когда так плохо отзываются о дарках. И эта его мамочка чего стоит — холодная, бесчувственная, избалованная змеюка с таким же своим портретом на поясе. С хилсом ее никто до меня договориться не мог! Да чего там с ним разговаривать?! Сразу видно, что тупая животина и уважает только силу. Проще говоря — следуй поговорке: кто к нам с кем и зачем, тот от того и того. Он шипит — я шиплю. Попробовал бы кусаться — укусила бы в ответ. Впрочем, хилс не пробовал. Нет, но Дар-то каков! Выслужился перед мамочкой, заложил всех. Теперь, небось, пожинает лавры успеха. А Эльдерику теперь вообще непонятно как выкручиваться. Она же с него наверняка ключ потребует. А ключа-то и нет! В двери тихонько постучали.
— Войдите!
Бесшумно скользнул молодой юноша. Без оружия. За ним следом еще один. Это принесли обещанные еду и смену одежды. Все это молча, с вежливыми поклонами положили в центральной комнате, так же моча ушли.
— Совсем юнцов присылают, — со злостью отметил Эльдерик. — Боятся, что попробуем вырваться. А детей — точно не тронем. Это себя не уважать — детей трогать.
— Не злись.
— Я не злюсь, — смутился он. — Просто противно очень, что так по-глупому попались.
— Это из-за меня. Ты прав был — не стоило доверять дарку, — я тяжело вздохнула.
Эльдерик неожиданно мягко улыбнулся.
— Не нужно себя винить. Знаешь, мой отец всегда говорил, что бесполезно сожалеть о том, что уже произошло — это значит впустую тратить эмоции, силы и время. Мы все немного ошиблись. Бывает. Сейчас нужно думать о будущем — как нам выбраться из этой ситуации.
— О чем тут думать? — улыбнулась я. — Оставляйте им меня. Наверняка с вас потребуют ключ. Выдайте меня за него. Сами уходите. Если хочешь, я с ней поторгуюсь, и Светлая Дубрава обойдется без выкупа. Вашим выкупом стану я.
Эльдерик зло сверкнул глазами:
— Даже не думай! Я не дарк и не предаю своих.
— Ох! И тяжело же с вами бывает. При чем, скажи на милость, тут предательство?
Парень непонимающе на меня посмотрел.
— Предательство — это то, что сделал Дар. Ел, сражался с нами, втерся в доверие, а потом выложил все планы фактически врагу. Я же сама тебе это предлагаю — открыто. К тому же, мы не связаны никакими обязательствами.
— А Книга?!
— Ну да, я помню. Только кто тебе сказал, что я собираюсь тут долго оставаться?
— Не понимаю…
— Да сбегу я, сбегу!
— Нереально.
— Для кого?
— Вообще нереально.
— Спорим? На желание?
— Это как? — с любопытством спросил светлый.
— Если выиграю я, ты мне должен одно любое желание — что захочу или потребую у тебя, то ты мне и отдаешь или делаешь.
— Ого! А ты скажешь — прыгай в костер! Так мне что — сгореть?
Я фыркнула, сдерживая смех.
— Ну ты из меня маньяка-то не делай.
— Кого?
— Уф! Никого! Уточняю условия спора — без вреда для жизни и здоровья.
У эльфа в глазах горело любопытство. Можно было не сомневаться, что согласится. Но я «дожала»:
— А если выиграешь ты, то я должна тебе желание на тех же условиях.
— Согласен!
— Вот и славно. Мир, будешь свидетелем. А теперь, рыбонька моя, не мешай мне всех нас спасать. Сам предложишь меня в обмен на вашу свободу или переговоры вести мне?
Только теперь наивный Эльдерик осознал всю глубину моей коварной ловушки.
— Но так не честно!
— Конечно, — широко улыбнулась я.
— Я не стану этого делать.
— Значит, право вести переговоры ты официально делегируешь мне? Отлично! Будь спокоен — я не подведу!
— Неожиданно он крепко ухватил меня за плечи. Между нами почти не осталось пространства, и его тихий шепот над самым ухом могла услышать только я.
— Пойми, мне не хочется этого делать. Не потому, что это не правильно, а… просто потому, что я не прощу себя, если с тобой что-то плохое случится.
Он резко оттолкнул меня в сторону и я, не удержавшись на ногах, плюхнулась на диван. Эльдерик выглядел злым и смущенным одновременно.
— Знаешь, ты как-то очень странно обо мне заботишься.
— Извини, не рассчитал.
— Ничего, не расклеюсь. А наш с тобой спор остается в силе.
Он дернулся, но я подняла руку, попросив его помолчать.
— Обо мне не стоит беспокоиться. Я не слабая и не беззащитная. И совсем не склонна к самоубийству. Поверь, если бы не была уверена в том, что смогу выйти отсюда без потерь, не предлагала бы этого варианта. Просто попробуй мне поверить, Эльдерик. Я понимаю, что после Дара это сложно — верить не пойми кому. Но — просто попробуй.
Он молчал довольно долго, но в итоге, видимо, приняв решение, кивнул.
— Хорошо, но переговоры вести буду я. Это как-то подозрительно будет, если предмет залога будет торговаться об условиях своего залога.
— Договорились! У меня по плану поесть и упасть в постель. Ужасно устала и с удовольствием засну. Если даже не поем — все равно засну! Ты как — кушать будешь? Я, правда, не совсем понимаю, из чего это все приготовлено. Но пахнет съедобно. Ну? Вам, мальчики, оставлять?
Мир и Эльдерик как-то вяло посмотрели на поднос с едой и вежливо отказались.
— Эй! Что за хандра, ребята? Я вам обещаю — все будет хорошо. Мир? Эльдерик?
Эльдерик вздохнул.
— Да как-то не хочется. Если честно…
— Ну, что еще?
— Дара жалко, — признался наконец он. Мир согласно кивнул.
— Офигеть! — обобщила я. — Эй, — помахала ладонью перед его носом, — ты как — в сознании? Вы вообще не забыли — он нас всех быстренько продал. И даже не за три копейки, а просто так — из эстетических соображений.
Эл печально усмехнулся:
— Думаешь? Это ты потому так думаешь, что плохо знаешь общество дарков. Его, между прочим, могут легко обвинить в измене, в сговоре с нами. Даже мне его объяснения не показались убедительными, а уж его матери — Темной Правительнице, которая всю жизнь только и занимается, что борьбой за власть и утонченными интригами… Думаешь, он сможет ее убедить?
— Да что мне за дело — сможет ли он договориться со своими родственниками?! Сути его поступка это не меняет!
— А я думаю, что меняет, если понимать его причину, — поддержал Эльдерика Мир. — Понимаешь, Эля, ему может за это очень здорово достаться.
— В угол поставят, что ли?
Ребята мрачно глянули на меня, показывая, что шутки тут не уместны.
— Да нет, — просветил меня Мир, — могут вообще-то просто убить за такое. Так что не знаю, увидим ли мы еще Дара.
— Типун тебе на язык! — возмутилась я. — Хоть он и поганец приличный, но пусть себе живет на здоровье — лишь бы от меня подальше. И вот что я вам скажу — это еще не повод, чтобы не есть! Вишь, какие мы натуры тонкие — распереживались все! А я, стало быть, самая толстокожая? Хватит! Оба сели и поели по-нормальному, без выпендриваний!
Как ни странно, но мое строгое указание подействовало. Оба эльфа с хорошим аппетитом поели. Думаю, они все же хотели кушать, просто стеснялись чего-то. Все эти их условности очень осложняли жизнь. Но сами ребята так не считали и продолжали упорно цепляться за глупый этикет. Я тоже отдала должное таланту местных поваров. Думаю, что завтра не буду уточнять, что тут из чего сделано — на всякий случай. Зачем мне лишние нервные потрясения?
Выделенная нам башня состояла из семи комнат, распределенных поярусно и по кругу одновременно. В две ближайшие я выгнала мальчишек, а сама расположилась в третьей, которая была повыше. Оттуда открывался красивый вид на центральный город, да и барельефов в ней почти не было, а то все эти змеиные клубки и паучьи тушки меня прилично раздражали. Все же у дарков странное понятие о красоте. С моим точно не совпадает. Кровать — без излишеств, вытесанная из больших каменных блоков, но спать на ней оказалось довольно удобно. Тонкий матрац помогал не чувствовать жесткость камня, но хорошо позволял отдохнуть позвоночнику. Несмотря на массу впечатлений и незнакомое место, я довольно быстро почувствовала, что засыпаю.
— На новом месте приснись жених невесте, — зачем-то прошептала я и глупо хихикнула… Приснился Дар, который трогательно держал за руку Эльдерика. Эл морщился и нервно прижимал к груди помятый букет невесты. Почему-то мать Дара, ласково улыбаясь, прошипела:
— Объявляю вас мужем и мужем! Можете по-братски обняться!
Дар радостно заключил в объятия бестолково отбивающегося светлого. Я бодро радовалась и, поглаживая по спине ошалелого Элла, приговаривала:
— Ниче — стерпится-слюбится…
— Эй, проснись… прошу тебя — проснись… — кто-то тряс меня за плечо, и лица Дара и Эла стали расплываться перед глазами. Я разлепила веки, проморгалась, с трудом сфокусировала зрение и попыталась заорать. В неярком свете узкого окна надо мной склонилось темное, косматое чудище с ярко фосфоресцирующими глазами. Вопль не вышел — мне банально зажали рот.
— Тише! Это я — Дарлена. Кричать не будешь?
Я отрицательно замычала и закивала головой. Тогда медленно, словно опасаясь, что передумаю, меня отпустили.
— Сейчас, зажгу малый свет.
Темной тенью девушка скользнула куда-то к стене и очень скоро в комнате стало ощутимо светлее. Теперь я точно смогла убедиться, что рядом — сестрица Дара. Интересно, что тут понадобилось этой малоприятной особе. Она тихой тенью метнулась ко мне и присела на краешек кровати.
— Не возражаешь?
— Нет, конечно. Ты вообще-то тут больше хозяйка, чем я.
Неожиданно она всхлипнула и уткнулась лицом в сцепленные на коленях руки.
— Эй, ты что? Дарлена, солнышко, что случилось-то?
Я тихонько погладила девушку по вздрагивающей спине и невольно поразилась ее худобе. Лопатки, как крылья, и все позвонки пересчитать можно.
— Ну, не молчи, девочка, расскажи, кто тебя обидел? Честное слово — накажу негодяя.
— Не меня, — сквозь всхлипывания сдавленно ответила эльфийка. — Дара… они его убьют!
И плач перешел из тихой истерики в жалкий громкий скулеж. В мою дверь негромко, но настойчиво постучали.
— Эля! Все в порядке? — голос Мира.
— Не совсем!
Без колебаний, резким толчком распахнув створку, он тут же ворвался в мою комнату. Полуголый, с тяжелым подсвечником в руке он представлял собою довольно забавное зрелище, но сейчас мне как-то не хотелось смеяться.
— Ого! — он узнал нашу ночную гостью. — И как это понимать? Ты что с ней сделала?
— Я?! Да я тут вообще ни при чем!
— А почему тогда она плачет?
— Как раз это я и пытаюсь сейчас выяснить.
— Что вам не спится-то? — в дверях появился заспанный Эл. — Не понял! Что происходит? — он почему-то требовательно посмотрел на Мира, ожидая, что он немедленно все объяснит, но тот только недоуменно пожал плечами.
— У нас гостья, — пояснила я. — Она очень расстроена.
— Эльдерик присел на корточки у кровати и нежно погладил Дарлену по голове. Она в ответ всхлипнула совсем уж отчаянно.
— Линочка, мы можем помочь? — Эльдерик говорил очень нежно и тихо, словно с маленьким ребенком. Но, наверное, он лучше знал особенность женской эльфийской психологии, потому что на Дарлену это подействовало именно так, как нужно — она смогла немного успокоиться и, наконец, подняла на нас совершенно заплаканные огромные глаза.
— Я не знаю, но мне больше не к кому идти. Больше во всем Подземье нам никто не поможет! — в голосе ее слышалось неприкрытое отчаяние.
— Мы слушаем и постараемся сделать все, что будет в наших силах! — торжественно уверил ее Эльдерик.
Дарлена тяжело вздохнула и горестно сообщила:
— Мама приказала завтра казнить Дара.
Позади тихо охнул Мир. Глаза Эльдерика вмиг посерьезнели.
— Когда именно завтра и за что?
— В полдень.
— Хорошо, время еще есть, — кивнул он.
— А за что? Да просто так — просто потому, что появился удобный повод. Матери Дар давно был словно кость в горле — слишком самостоятельный, слишком независимый, да к тому же — выродок, пятно на репутации всей правящей семьи. Другие Главы Домов на каждом собрании находили возможность напомнить ей об этом. Даже стали ходить разговоры, что если в семье родился выродок, то от нее отвернулась Богиня. Может ли такая семья править? Вот она и решила принести его завтра в жертву Никос.
— Ох! Тот самый алтарь? — ужаснулась я, вспоминая, как Дар смотрел на него. Эльфийка молча кивнула.
— Где он сейчас? — спросил Эльдерик.
— В камере жертв. Это в подвалах Дома.
— Ты сможешь провести к нему?
— Да, но это бесполезно! — ее глаза снова наполнились слезами отчаяния. — Я туда пошла, хотела поговорить с Даром, у него же должен был быть план спасения. Я тогда сделала бы то, что нужно. А у него нет ничего! Он же умный — и ничего нет! — ее била нервная дрожь, и Эльдерик, присев на кровать, нежно и крепко обнял ее, пытаясь согреть и придать хоть каплю уверенности в том, что все обязательно образуется.
— Я подошла к двери, а он…
— Что он? — тихо спросил Мир.
— Он там плачет… — чуть слышно призналась девушка.
Эльфы встревожено переглянулись.
— Наверное, мне тоже было бы обидно, если собственная мать приказала меня убить, — тихонько сказал Эльдерик. Но Дарлена отстранилась от него и возмущенно тряхнула головой, взлохматив и без того растрепанные волосы.
— Нет, вы не понимаете! Дар никогда не плакал. Ни разу в жизни я этого не видела. Даже когда ему совсем плохо было. Значит, сейчас у него нет плана — совсем нет. Значит, нет надежды.
— Глупости! Надежда есть, пока дышишь! — вмешалась я. — Конечно, все это очень неприятно. Но, думаю, решаемо. Значит, в подвалы мы попасть можем?
Кивок.
— Дара из камеры вывести можем? Ну, теоретически?
— Да.
— Ты сможешь организовать, чтобы нас пропустили патрули и мы покинули город?
— Да, но только если пойду с вами вместе, — потеряно ответила эльфийка.
— Дарлена, — очень аккуратно, словно нес полную до краев чашу по скользким ступеням и пытался при этом не пролить ни капли, говорил Эльдерик, — а ты хочешь пойти с нами? Ты понимаешь, что в этом случае уже никогда не сможешь вернуться в город?
Девушка ответила твердым уверенным взглядом:
— Понимаю. И если это поможет спасти Дара, то я согласна.
— Странно, мне показалось, что ты не очень-то его жалуешь, — удивилась я.
Она вспыхнула и ничего не ответила, а Эльдерик мягко упрекнул:
— Какая разница, Эля, мне кажется, сейчас это совсем не важно. Вот что — давайте-ка собирайтесь поскорее — у нас не так много времени до местного рассвета. Если мы хотим покинуть город тихо, действовать надо быстро. Подожди нас тут, — попросил он Дарлену. — Мир — чем скорее, тем лучше! Сбор — тут.
И они намеревались уже покинуть комнату, но тут я вмешалась:
— Все, стало быть, решено?
Ребята с непониманием посмотрели на меня.
— И меня вы не спрашиваете?
— О чем? — терпеливо уточнил Эл.
— Мое мнение. Хочу ли я вообще в этом участвовать, — объяснила я.
— А ты разве не хочешь? — Мир, удивленно.
— Вообще-то — не очень. Не знаю, как у вас, мальчики, а у меня память хорошая. Кажется, это Дар так чудесно нас подставил? Я ничего сейчас не путаю?
— Но его же убьют… — прошептала Дарлена.
— Понимаешь, дорогая, обычно именно эта неприятная вещь и происходит с предателями, — кивнула я.
— Он не хотел…
— Хотел, хотел!
— Не будь такой злопамятной, — попросил Мир.
— Я не злопамятная, просто память у меня хорошая и на гадость отвечаю адекватно. Я не ангел. И даже не светлый эльф!
— Тебе его ничуть не жаль? — тихо спросил Эл.
Я задумалась. Обида на Дара все еще была очень сильной. Особенно неприятно было вспоминать, как он докладывал о том, что стремился завоевать наше доверие. И надо признать, что со мной у него это просто блестяще получилось. Я-то все бегала, жалела «бедняжку». Едой своей поначалу делилась. А мне, между прочим, самой не хватало. Потом по полночи ворочалась — не могла заснуть от голода. А он все это время «завоевывал», стало быть. Но с другой стороны, я вспомнила, как отчаянно он встал против трех кротокрысов и все уговаривал меня уходить, пытаясь спасти хотя бы мою жизнь. А мог бы и не встревать. Да, как-то вот этот факт совсем не вязался с образом хладнокровного мерзавца-предателя. Эл внимательно ждал — что же я решу. Они все серьезно смотрели на меня и ждали. Можно подумать, что мое мнение все решает. Я вздохнула.
— До этого времени не брала греха на душу, и теперь — не хочу. Я не могу его вот так взять — и простить. Но и бросить умирать — не могу. Я с вами.
Эл тепло улыбнулся и молча, бесшумно выскользнул за дверь.
— Вот и славно! — кивнул, уходя, Мир.
В комнате остались только мы Дарленой. Она тихонько теребила краешек моего одеяла, пока я вдумчиво одевалась. Придется быстро идти, может, бежать. Потому я сразу отмела всякие юбки-платья и остановилась на практичных кожаных штанах и темной блузке. Во что обуться вопросов не было — прижившиеся за лесной путь эльфийские сапожки — самое то: и ногу не собьют, и походку сделают легкой и неслышной. Пока я одевалась, Дарлена молчала, и это молчание с каждой минутой становилось все более ощутимым и вязким. Я не выдержала первой.
— Ну что ты молчишь? Осуждаешь меня?
— Нет, — очень тихо ответила она. — Я понимаю, что у тебя есть причина, чтобы не нравился Дар.
— Не нравился, — усмехнулась я, — это эвфемизм, девочка.
— Но все же ты ему поможешь?
— Да, кажется, уже все сказано.
— Не передумаешь?
— Не имею такого обыкновения, дорогая. Сказала — сделаю. Да не переживай ты так, — я присела рядом, пытаясь заглянуть в опущенное к полу лицо, — вытащим мы его. Будет жить твой брат. И ты будешь с ним вместе. Все будет хорошо.
— Будет? — о, Боги! Сколько в этом взгляде надежды. Нет, не стоит девочке говорить, что я иду вместе с Миром и Элом, а вовсе не за Даром. Вот в этом и есть принципиальная разница.
— Будет! — отвечаю уверенно. А на пороге уже стоят собранные и одетые по-дорожному удобно ребята.
— Ну, веди. Мы ж дороги не знаем. Да и патрули ваши не пропустят, — чуть заметно улыбается Эл. Дарлена собранна и серьезна. На лице уже нет и следа былых слез — надменная холодная маска повелительницы. Она уверенно ступает первой, и мы легко проходим пост собственной охраны. Никому из воинов и в голову не приходит спросить ее о чем-то. Если дочь Правительницы куда-то среди ночи ведет пленных, значит, так надо. Эта уверенность отражается спокойствием на лицах воинов, и мне становится их немного жаль. Завтра мать Дарлены вряд ли будет разбираться, кто прав, достанется всем. Но они наверняка останутся живы, а вот Дар — нет. Потому приоритеты уже расставлены, я прохожу молча мимо.
Мы почти добрались до подвалов. Почти. А почти, как известно, не считается. Это был балкон первого яруса. Где-то глубоко под ногами раздался раскатистый гул, завибрировали камни стен и пола. Откуда-то с потолка посыпалась мелкая пыль. Ее клубы медленно докатились до открытых дверей и наполнили воздух, мешая дышать.
— Что это?
Дарлена выглядела испуганной.
— Землетрясение. Если один толчок или два — еще ничего. Хуже, если будет трясти долго. Город может не выдержать.
— Как это — не выдержать? — не поняла я.
Но тут нас тряхнуло с новой силой. На этот раз пол под ногами заходил, словно вода, я не удержалась на ногах и упала, больно ударившись коленями. Дарлена, как самая опытная, опустилась на колени сама и потянула за собой Эльдерика. Рядом сдержанно шипел, растирая ушибленный локоть, Мир. Я не успела толком испугаться, как колебания прекратились снова. Дарлена сильно побледнела — это было заметно, несмотря на смуглую кожу.
— Как-то очень сильно на этот раз.
Я посмотрела вдаль — туда, где заканчивались мосты крепкого центрального города — на бедные кварталы. Над ними темными непрозрачными облаками зависла пыль.
— Да, уйти будет не так просто, как хотелось бы, — озвучил общее беспокойство Мир.
— Ничего, прорвемся! Главное не задерживаться.
Эл попытался подняться, но тут все началось снова. В этот раз мне показалось, что наступил пресловутый последний день Земли. Гул, идущий откуда-то из недр под ногами, становился все громче и страшнее, пол раскачивался волнами — вверх-вниз, вверх-вниз. И мне от страха казалось, что эти колебания все возрастают и возрастают. Откуда-то с верхней части здания сорвалось несколько довольно крупных каменных блоков. Они неслышно из-за подземного гула, заглушающего любые иные звуки, рухнули вниз, разбивая в мелкое крошево каменные ступени лестницы. Кажется, на них в это время никого не было. Но несколько мелких острых осколков долетели даже до нас. Один из них болезненно чиркнул меня по ладони, рассекая до крови кожу. Трудно было сказать, сколько это все продолжалось. Мне показалось, что прошло несколько часов. Но когда толчки стихли, рассвет все еще не наступил. Подземный гул продолжался, и мне пришлось почти кричать, чтобы Дарлена смогла услышать меня.
— Так бывает часто?
— Нет! — прокричала она в ответ. — Так сильно еще ни разу не было. И я первый раз слышу, чтобы был такой рокот. Я не знаю, что это!
Над нами, совсем рядом, послышались многочисленные шаги — несколько эльфов спускались по главной лестнице. Мы обменялись быстрыми взглядами. Бежать куда-либо сейчас — бессмысленно. Все равно будем замечены. Мир кивнул, соглашаясь. Дарлена побледнела еще больше. Казалось, что еще немного, и она потеряет сознание. Я оглянулась. На последних ступенях лестницы позади нас в окружении четверых воинов стояла Правительница. Она была необычайно подтянута и собрана. На лице — ни единой эмоции. Если она и была удивлена, увидев нас здесь, то никак не показала этого. Вежливо кивнув нам, спустилась, подходя ближе.
— Мне жаль, но я должна сообщить вам неприятное известие, — громко, почти прокричала она. Из-за рокота было трудно различать отдельные слова, и мы невольно придвинулись к ней.
— Это не простое землетрясение. Я только что просмотрела сообщения магического кристалла — с нижних уровней произошел прорыв лавы. Этот шум обозначает ее приближение. Она идет с южных и западных тоннелей, которые расположены выше остального города. А это значит…
— Это значит, что город будет затоплен! — перебил ее Эльдерик. — Сколько у нас времени?
— Мало. Почти нет.
— Сколько?!
— Одна тора — не больше. Лава прибывает с огромной скоростью, словно что-то подталкивает ее изнутри.
— Тора?! — в ужасе одновременно воскликнули Мир и Дарлена.
— Но, мама, за это время даже из города не выйти!
— Именно об этом я и обязана сказать нашим невольным гостям. Мне очень жаль, Эльдерик, но совсем скоро мы все погибнем. Ни я, ни кто-либо другой не в силах что-нибудь сделать. Это — стихия. Всей совокупной силы магов не хватит.
Я заинтересованно взглянула на нее.
— А сколько нужно силы — и как ее применять? Вы уже воздействовали на такое раньше?
— Да, есть методы останавливать лаву, но не тогда, когда ее так много и она идет с такой нереальной скоростью. Чтобы объединить силы магов тоже нужно время, а его сейчас просто нет. Даже попытаться — нет времени.
Я вздохнула. Нет, ну отчего так катастрофически не везет именно мне?! Объявления о бесплатной помощи в пору подавать. Но и погибать как-то очень не хочется. Это, сдается мне, не очень приятная смерть — сгореть в лаве.
— Тогда давайте теорию, и как-нибудь попонятнее и покороче, — попросила я Правительницу.
— Силы одного мага — недостаточно! — упрямо повторила она.
— Но просто попытаться — можно? Мы ведь все равно ничего уже не теряем?
Она кивнула и начала объяснять. Уже на втором предложении я поняла, как долго мне предстоит учиться. Проще говоря, непонятно было все.
— Эээ, а давайте немного по-другому, — не очень вежливо прервала я ее. — Вы мне объясните, что должно в итоге с лавой произойти, а уж как-нибудь решу, как этого добиться.
Правительница недовольно поджала и без того тонкие губы, но этим ее эмоции ограничились. Она молча кивнула, соглашаясь, и пояснила коротко и наконец-то понятно:
— На лаву направляется поток ледяного воздуха. Воду — нельзя, возможен взрыв. Воздухом понижается ее температура. Сначала — верхние слои, потом минус воздушного потока увеличивается, а лава начинает остывать все глубже и глубже. Ее продвижение замедляется, а затем и вовсе останавливается. Образуется естественная природная пробка из застывшей лавы, и остальной поток уходит другими путями. Так мы действуем обычно. Но сейчас лавы очень много. Скорее всего, этот способ не подействует.
— Мы не можем этого знать, пока не попробуем, — не согласилась я. — Мне понятно, теперь не мешайте сами и позаботьтесь, чтобы никто другой мне не помешал. Что бы ни происходило — не вмешивайтесь.
— Хорошо, — сухо кивнула Правительница. По ее приказу площадку, на которой мы находились, умело взяли в кольцо воины дома. Эл и Мир, Дарлена, сама Правительница — отошли подальше от меня. Хорошо иметь дело с опытными людьми — не приходится объяснять очевидных вещей. Например, того, что для работы нужно приличное пустое пространство. Я закрыла глаза и сосредоточилась, отметая в сторону все ненужные мысли и переживания. Сейчас самое важное — «услышать» лаву, понять ее, слиться с потоком. Я начала с близкого — вслушалась в рокот камней под ногами, вслушивалась до тех пор, пока эта дрожь не стала частью моего тела. Следуя за ней в самый центр, в самую ее интенсивность я скорее почувствовала, чем увидела, как огромная раскаленная река движется к городу. Ей оставалось не так уж много. Мощное тело реки дышало, накатывая волны огня одну за другой и, словно огромная змея двигалось, ползло, занимая своим горячим телом каждую щель, каждую каверну. Реке было тесно, она хотела пространства, в котором не нужно было бы тесниться, а можно было бы раскинуть огромные волны-руки и дышать ровно, спокойно. «Отверни, найди другой путь!» — тихонько попросила я. Но в ответ — равнодушное молчание. Зачем? Зачем ей суетиться и что-то менять? Так тоже хорошо, тоже удобно. Нет, так у меня ничего не выйдет. Нужно действовать, как подсказала Правительница дарков. Но она права — этого будет мало. Очень уж мощная эта огненная змея, очень уж непослушная. Сколько вообще есть стихий? Огонь — с ним мне сейчас придется иметь дело. Вода — но ее нельзя использовать. Эльфийка сказала, что будет взрыв, а мне как-то не хочется проверять — будет ли? Воздух — с ним нужно и придется работать. И что там еще? Земля! Значит, попробуем работать с тем, с чем можно — с воздухом и землей. Только нужно понять, как использовать вторую стихию. Что можно сделать с огнем при помощи земли? Верно! Это все знают, даже дети — земля засыпает пламя. Но то — пламя открытое, а у меня ощутимое — раскаленная лава. Но суть метода мы менять не будем. Да, пусть лава — вещественнее пламени, но и камень со скалами — тяжелее и плотнее ее. Значит, охлаждаем и засыпаем. Но не тупо засыпаем сверху, как пламя — бесполезно. Мощная спина лавы поглотит и унесет с собой любую скалу. Нет, будем действовать на упреждение — пока еще есть разбег, делаем два завала из скал на пути у лавы. Эти завалы, если сделать их основательными — в метр, а то и два толщины, смогут замедлить ее продвижение. А если удастся хорошо поработать со второй стихией, помогут остановить огненную реку. Жаль, что на третий завал уже не хватит длины оставшихся тоннелей. Хорошо, хоть на две баррикады пространства достаточно. Решение принято, и я, не теряя времени, начала воплощать его в реальность. Для этого я просто собрала силы в огромный мысленный образ молота и ударила по намеченной на обрушение первой части тоннеля. Камни под ногами заколыхались, страшный грохот на несколько мгновений заложил уши.
— Упс, маленько не рассчитала. Нужно чуть меньше силы… — пробормотала я, внутренним зрением оценивая результат удара. Впечатляло. Мне удалось обвалить два верхних уровня тоннелей. Вряд ли темные обрадуются такому «подарку». Если, конечно, вообще останутся живы. Теперь — вторая баррикада. На этот раз я значительно уменьшила силу удара. Пол снова пошатнулся, но не так сильно, зато грохот был еще слышнее. Это понятно — вторая баррикада значительно ближе к выходу в город. Звук быстрее преодолел расстояние. Теперь нужно как-то начать работать с воздухом. Тут я немного растерялась. Воздух — весьма нематериальная структура. Руками его не ухватить, мысленно увидеть — не получается. Туман — видно, но это не воздух, а вода. Водой сейчас работать нельзя. Чем же воздух-то захватить? Я тяжело вздохнула… и улыбнулась. Но я ж его, родного, ежеминутно захватываю — легкими для дыхания. Стало быть, есть у меня орган, который в состоянии мне помочь. Все действительно просто — просто, как дыхание. Итак:
— Встаньте прямо, руки шире — начинаем утреннюю гимнастику!
Не удержавшись, я хихикнула. А прикольно со стороны будет теперь выглядеть соловей-разбойник по-темноэльфийски! Набрав в грудь побольше воздуха, я развернулась лицом в направлении опасного тоннеля и дунула, тонкая и слабая вначале струя воздуха из моих легких стараниями направленной магической силы обрастала по пути все новыми и новыми воздушными массами, одновременно я понижала его градус. В тоннель уже вплывал настоящий мороз. Стены тоннеля, разогретого приближающейся лавой, начали покрываться инеем и потрескивать резко остывающими камнями. Неплохо, совсем неплохо… И я дунула еще раз. Первый поток достиг лавы одновременно с тем, когда второй вошел в вымороженный тоннель. Холодный воздух, словно встречная невидимая река, ударился в лоб лаве. От этого в воздух взвились тучи пара, словно кто-то ливанул в бане на разогретые камни холодной водой. Тоннель заполнился шипением и треском. Лоб лавы потемнел и обзавелся странными темными вкраплениями. Однако движение ее ничуть не замедлилось. Поглощая клубы тумана, она упорно двигалась к городу. До первой баррикады оставалось лишь несколько десятков метров. Я не стала дожидаться, когда с лавой столкнется второй поток ледяного воздуха. Скорее всего, его сил тоже не хватит на остановку огненного монстра. Я дунула еще и еще раз. А потом — снова и снова. Пока не почувствовала, как у меня кружится голова из-за гипервентиляции легких. Придется остановиться. Если я потеряю сознание — ничего точно не получится. Ну-с, все эти потоки мы уже привычно увеличили и охладили, устремив все в том же направлении. Посмотрим, что у нас сейчас делается в тоннеле. Нерадостно… Первая баррикада успешно преодолевается. На моих глазах огненная рука просачивалась через ошметки казавшейся плотной каменной пробки.
— Упрямая? Ничего! Я упрямее! Это уже вопрос престижа — кто кого.
Но присмотревшись к просочившейся лаве, я поняла, что ее градус все же понизился — изменился цвет. Пусть первое препятствие не помогло — еще есть запас по времени и пространству — и еще ждет впереди вторая баррикада. В это время на лаву обрушился еще один шквал холода. Она затормозилась на несколько минут, темных пятен, плавающих в жидком огне, было уже довольно много. Но этого — недостаточно. Медленно, словно засыпающее, но упрямое животное, она продолжила свой путь. Еще один поток воздуха снова замедлил ее, еще холод — она ползет совсем лениво, словно ей самой уже непонятно, что она тут забыла. Вторая баррикада в нескольких метрах. На подходе — очередной холодный вал. Лава дрогнула и уперлась в камни, словно раздумывая: идти или заснуть, поискать другой, менее обременительный путь к свободе. Эх, была-не была! Нужно еще пару раз приложить ее холодом. Тогда я буду почти уверена в том, что у этой заразы не хватит сил. Главное, чтобы меня хватило. Не потерять бы сознание… Но я упрямо глубоко вздохнула, стараясь не обращать внимание на взбесившееся в груди сердце и головокружение и выдохнула, разгоняя и охлаждая поток; ну, еще разок — и можно будет дать себе заслуженный отдых. Опаньки… все получилось, но вот внутренняя настройка шалит. Отправляется в веселый хоровод вместе с опьяненным кислородом мозгом. Но я все же задала ему правильное направление и температуру. Сквозь круговерть сознания отчетливо разглядела, как совсем темная каменная рука лавы вплавилась намертво в камни второго заслона. Она замерла, заснула, словно уставший бороться огромный змей. Вот и славно — пусть спит. Хотелось бы для верности взглянуть, куда она теперь собирается ползти, но никак не получалось сосредоточиться. Бог с ней. Потом посмотрю. Я вдруг поняла, что сижу на твердом каменном полу, опираясь на него обеими руками. И когда я успела сесть? Или упасть? Как-то очень неласково побаливает пятая точка.
— Эй, — я слабо махнула рукой, подзывая к себе хоть кого-нибудь. Первым подбежала, как ни странно, Правительница. Она заботливо подхватила меня под спину, тревожно заглядывая в глаза.
— Все нормально, — все еще задыхаясь, проговорила я. — Только отследите… кристаллом, куда она… теперь пойдет.
— Ты ее остановила?! Одна?!
Я молча кивнула.
— Немыслимо! Дай посмотрю, как.
И не дожидаясь согласия, она приложила к моим вискам обе ладони. У нее была сухая и очень теплая, чуть шершавая на ощупь кожа, чем-то напоминающая змеиную. Но это почему-то не вызывало неприязни. Мне было странно понимать, что эта заботливая и какая-то очень живая женщина с теплыми маленькими руками и та холодная, расчетливая паучиха, которая приговорила к смерти собственного сына — это одно и то же разумное создание. Это как-то не умещалось в моем сознании.
— Ого! — хмыкнула она. — Никакого умения, но оригинально и какая сила! У тебя живой ум и большое будущее, девочка. Я еще буду гордиться тем, что воспитывала и обучала такую магиню. Ты сейчас отдыхай. Много сил потрачено. Очень много. Я разошлю весть главам других Домов и организую спасательные отряды во внешний город. Там много разрушений и жертв. Тем, кто ранен, нужно помочь. Следует со всеми проблемами разобраться до 12 часов дня. Что бы ни случилось, но Никос должна получить вовремя свою жертву. Дарлена, помоги ей. В башню ей сейчас не дойти. Размести их в нижней части дворца. Думаю, что мы многим обязаны нашим гостям.
— Гостям? — уточнила я, стараясь упорно не замечать летающие перед глазами разноцветные звездочки.
— Гостям! — твердо ответила Правительница. — Я и весь мой народ в долгу перед тобой. Ты вправе получить статус дорогого гостя и право на одно — любое — желание.
Она с достоинством поклонилась и быстро ушла, отозвав с собой всех своих воинов.
— Вот даже как — мы больше не под охраной… — задумчиво проговорил Мир.
— Даже не вздумайте! — отрезала Дарлена. — Эльга слишком слаба, да и весь внешний город сейчас будет наводнен солдатами и рабочими. Вам не пройти… И не провести Дара… — чуть тише закончила она.
— Эй, не вешай нос, девочка! Мы обязательно что-нибудь придумаем. Сейчас я немного отдохну, и у нас появится новый план. Ты веришь мне?
Она посмотрела — внимательно, очень по-взрослому:
— Верю!
