Snow White Queen

Часть 1.

Он сидел за письменным столом в небольшой комнате, в которой единственным источником света была настольная лампа. Вокруг него на полу валялись обрезки журналов, газет, обложек дисков. Сам же он приклеивал к белому листу бумаги вырезанные буквы и слова, составляя незамысловатые фразы. — Еще немного, и ты будешь моей, моя Королева, — заворожено шептал человек, изредка кидая взгляд на фотографии, висящие на стене. Окончив «писать» письмо, он отложил в сторону клей, взял в руки лист и еще раз вслух почитал то, что было «написано» на белоснежной поверхности бумаги: — Вы не следите за Королевой. Она страдает. Я вынужден ее забрать. ~*~ До продолжения гастрольного тура оставалось около пяти дней, поэтому группа решила провести несколько репетиций, чтобы «прогнать» концертный сет-лист. За длительный перерыв они отвыкли друг от друга, и чтобы не упасть в грязь лицом во время выступления, они посчитали, что эти репетиции им необходимы. Мужчины договорились встретиться в старой студии звукозаписи в центре Берлина. Первый на место прибыл Пауль, чтобы в полной тишине и спокойствии настроить гитары, к которым он не прикасался в течение трех недель. Вытащив одну гитару из чехла, он сел на диван, стоящий в центре комнаты. Не успел он поудобнее устроиться с инструментом, как в дверь тихо постучали. Ландерс подумал, что это мог быть Флаке, который принес с собой пакеты с едой, ибо репетиция была запланирована вплоть до самого вечера. Гитарист отложил гитару в сторону и, встав с дивана, медленно побрел в сторону двери. Ему сильно не хотелось, чтобы его уединение кто-то нарушал, поэтому он с неохотой открыл дверь. Только к его удивлению там никого не оказалось. Пауль вышел в небольшой коридор, в одном конце которого было окно с большим подоконником, с другого конца была небольшая площадка и лестница, ведущая к уютному кафе, расположенному на первом этаже, и к выходу. Однако в коридоре Ландерс никого не увидел, и только возвращаясь назад в студию, гитарист заметил, что около двери на полу лежал белый конверт. Пауль поднял это письмо, и его взгляд зацепился за надпись на конверте: «Самому язвительному». Ему стало любопытно, что находится внутри, поэтому он поспешно вернулся в комнату, уселся на диван и, вскрыв конверт, выудил оттуда белый лист, на котором вырезками из разных газет была составлена маленькая фраза. — Не шути над Королевой. — Вслух прочитал Ландерс и усмехнулся. — Что за бессмыслица… Бросив записку на журнальный столик, он вновь взял гитару и начал наигрывать мотивы разных песен. ~*~ Спустя несколько часов в студию пришли Тилль и Оливер, которые что-то бурно обсуждали. Оторвавшись от гитары, Пауль поднял взгляд на друзей. — И вам, парни, привет, — устало проговорил Ландерс, отставляя в сторону гитару. — О, Пауль! Ты уже здесь? Почему ты так рано, репетиция же только через час. — Удивленно спросил Тилль. Он никогда бы не подумал, что Пауль, который больше всего на свете любит поспать, способен в столь ранний час приехать на место. — Просто мне не спалось, вот и решил, что раз уснуть у меня уже не получится, то можно приехать и спокойно настроить своих «крошек». — Всякое бывает, — тихо произнес Оливер, проходя мимо столика, на котором он заметил записку, — что это? — он указал пальцем на листок. — Не знаю, — Пауль пожал плечами, — несколько часов назад кто-то в дверь постучал и это подбросил. Пошутить решили. Тилль подошел и, взяв листок, прочитал надпись. — Чертовщина какая-то. Точно пошутили. — А у этого письма конверт был? — поспешно спросил Оливер. — Да, только я его выкинул. Там было написано что-то типа «самому ироничному». Как-то так, я не запомнил. — Мне такое же письмо пару дней назад пришло. — Оливер сел в кресло справа от дивана. — Странно все это. — Да расслабьтесь вы. Мало ли что в голову фанатикам взбрело. Ну пошутили они. — Тилль уселся на диван рядом с Паулем, — просто забудьте. ~*~ К назначенному времени вся группа, за исключением Рихарда, была уже в сборе. — Ставлю сотню на то, что у него закончился лак для волос, и сейчас он позвонит и скажет, что заболел, — Ландерс с вызовом посмотрел на Шнайдера, ожидая от того реакции на его предложение. — Он же вчера ясно сказал, что перед репетицией заедет к Кире. — Выпалил Кристоф и покачал головой. Оливер, Тилль и Кристиан сидели в кафе, которое располагалось на первом этаже здания, а Ландерс и Шнайдер остались в студии дожидаться лид-гитариста. — А я говорю, наша красавица не может себе… — реплика Ландерса была прервана внезапно открывшейся дверью, которая со всей силы ударилась о стену. В комнату вошел лид-гитарист, и его внешний вид был не самым лучшим: порванная рубашка, масленые разводы на штанах, перепачканные руки. Пауль хотел было оставить по этому поводу комментарий, но сначала решил сказать что-нибудь про его опоздание. — А вот и Сам Рихард Круспе! Рекордно маленькое опоздание — сорок минут! — Пауль заткнись! — прошипел Рихард, — я бы вовремя пришел, если бы какой-то урод не заблокировал сраными ящиками дверь квартиры! — Ну-ну, — засмеялся Пауль, — и как же ты выбрался? — А по мне не видно, что ли?! — закричал лид-гитарист и бросил на Ладерса взгляд, в котором явно читалось: «Либо заткнись и свали отсюда, либо я убью тебя!», — Через окно я вылез! — Ладно-ладно, — захихикал Пауль и, встав с дивана, направился к выходу, — я ребят попробую минут на двадцать заговорить, — и вышел за дверь. — Какой же он понимающий, — протянул Рихард, опускаясь на диван рядом с Кристофом, — только я его убить за подколы хочу… — Это же Пауль, — Шнайдер обнял Круспе за плечи, — он не может и дня прожить, что бы тебя не… Не дав возможности Шнайдеру закончить фразу, Рихард нежно, но при этом настойчиво поцеловал в губы. Пользуясь эффектом неожиданности и полной растерянностью Кристофа, Круспе сел на него и углубил поцелуй. Только их идиллию нарушил кроткий стук в дверь. Оторвавшись о Шнайдера, гитарист злобно прошипел: — Я их сейчас все убью! Пауль их не предупредил что ли? — Успокойся, — Кристоф мимолетно поцеловал Рихарда в губы, — кто там? — прокричал он в сторону двери, когда Рихард слезал с него. — Ребята, — дверь открылась, и в комнату зашел Тилль. — Не хотел вас прерывать, но Шнай, у нас третье письмо. — Линдеманн поднял руку, в которой держал белый конверт. — Черт… — поднимаясь с дивана прошептал барабанщик.

Часть 2.

Раммштайновцы сидели в кафе после того, как Тилль сообщил Шнайдеру и Круспе о новом «сообщении». Хоть это и были маленькие, ничего не значащие записки, они стали внушать мужчинам страх и тревогу. Было неизвестно, кто автор этих записок, но он явно знал о каждом все до мельчайших подробностей — распорядок дня, привычки, манеры… — Ну и какие у кого соображения по этому поводу? — спросил Кристоф, сидя на подлокотнике кресла, где сидел Рихард, и держа в руках белый листок, на котором было написано «В своих мечтах я чувствую твое тело и не могу заснуть, Моя Королева». — А какими они могут быть? Мы даже не можем предположить, кому оно адресовано. — Оливер бросил украдкой взгляд на конверт, на котором не было подписи. — Что верно, то верно, — вставил Тилль, которого больше всего пугала эта ситуация, однако, как обычно, он не подавал вида. — Может это даже вообще не нам. — Оно для нас. Ведь, как сказали Пауль с Оливером, у них в письмах тоже упоминалось про какую-то Королеву. — Сказал Рихард, одновременно прикуривая сигарету. — Стоп! — вскрикнул Пауль, рассматривая Рихарда. — Кажется, я знаю, кому это письмо. — Что? — в один голос спросили участники группы и с недоумением стали наблюдать за ритм-гитаристом, когда тот подошел к урне, стоящей в углу комнаты, и вывалил все ее содержимое на пол. — Олли, скажи, какого цвета у тебя был конверт? — спросил Ландерс, поднимая с пола конверт, в котором пришло ему «письмо». — Белого. — Растягивая слово, ответил Ридель. Потом быстро добавил, — Пауль, к чему ты клонишь? — А к тому, — гитарист положил свой конверт рядом с тем, в котором пришло последнее сообщение. — Смотрите, мой конверт и конверт Олли белые, а этот красный. И используя примитивную логику, смотрим все на Рихарда! — с чувством собственного превосходства произнес Ландерс. — А я-то тут причем? — удивленно и одновременно испуганно спросил Круспе. — А притом. Только ты, один-единственный из здесь присутствующих, фанатик красного цвета. — Что? Пауль, ты не в то русло свои мысли направил. Это же абсурдно! — попытался возразить лид-гитарист. — Не делай поспешных выводов, Пауль, — спокойно ответил Тилль, — конверт — не показатель. А если бы он был желтым, то что? Пауль не ожидал столь весомого аргумента против своего домысла. Он не был уверен, что это письмо было адресовано Рихарду, однако он чувствовал, что это неспроста. Только на вопрос Линдеманна Ландерс не смог ответить. — Я, конечно, понимаю, что это безумно важно, — устало заговорил Кристиан, — но мы будем репетировать или нет? У всех же есть еще и свои дела. — Наверно, сегодня уже не имеет смысла проводить репетицию, так что все свободны. — Ответил Линдеманн, вставая с дивана. В полной тишине все медленно начали собираться домой. У каждого в голове творилась настоящая неразбериха: кто и зачем шлет эти письма, чего он хочет добиться. Только Пауль был уверен в своей правоте насчет Рихарда. Убирая гитару в чехол, Ландерс украдкой следил за лид-гитаристом: как тот медленно застегивает чехол от своей любимой гитары, как аккуратно ставит его к стене. Пауля поразило, насколько движения плавными и грациозными. Этот факт заставил гитариста еще более убедиться в своем предположении. Оставив свою гитару, Ландерс быстро подошел к Шнайдеру и, схватив того за руку, повел его в сторону коридора. — Пауль, черт, больно, отпусти. — Барабанщик пытался высвободиться из цепкой хватки гитариста, однако этого не получилось. — Заткнись, поговорить надо. — На этих словах, под удивленными взглядами согруппников они вышли в коридор, попутно закрыв за собой дверь. Как только они оказались вне видимости остальных, Пауль отпустил руку Кристофа. — Ну и что ты хотел? — спросил барабанщик, потирая руку. — Ты должен мне поверить, что это Рихард. — Пауль посмотрел в глаза друга, — Ты же знаешь его лучше всех нас. — Может быть, но почему ты так уверен? — Крис, черт тебя побери, я серьезно. — Ландерс схватил барабанщика за плечи, — ты только посмотри на него, на то, как он двигается, смотрит, говорит. Да черт возьми, он похож на того, кого воспитывали в королевских семейках! — прошипел Пауль. — Пауль, — тихо проговорил Кристоф, опуская руки гитариста, — я тоже так думаю, но я не уверен в этом, как ты… — Раз ты не уверен в этом, тогда доверься мне… — Ландерс быстрым шагом направился в сторону лестницы, ни с кем не попрощавшись. Проводив взглядом гитариста, Шнайдер вернулся к остальным. В помещении его встретили взволнованные и недоумевающие друзья. — Рихард, быстро собирайся и поехали. — Холодным голосом проговорил Шнайдер. ~*~ Доехав до дома Круспе, Кристоф остановил машину у тротуара и выключил двигатель. Пока они доехали до места, на улице наступил поздний вечер, и тускло горящие фонари слабо освещали дорогу. Прохожих почти не было, только редкие смельчаки в столь поздний час расхаживали в одиночку по улице. — Что же тебе такого сказала эта ехидна, что ты всю дорогу был мрачнее тучи? — открыв окно с пассажирской стороны и закурив, спросил Рихард. Обреченно вздохнув, Шнайдер откинулся на спинку сидения и посмотрел на Круспе. Он наблюдал, как тот, чуть разомкнув губы, выпускает дым, как изящно стряхивает пепел с сигареты. Его заворожили плавные, но точные движения гитариста, и единственное, что он смог вымолвить, с большим трудом сорвалось с его языка. — Ты и в правду похож. Не на королеву, а на короля похож. — Ты сейчас это серьезно? — устремив свой взгляд куда-то вперед, сказал гитарист. — Видел бы ты себя. — Шнайдер нервно облизнул губы, — Пантера. Круспе только безнадежно вздохнул. Он понял, что это Пауль внушил его любовнику такую мысль, и теперь ее ничем не выбить из головы барабанщика, потому что тот начал серьезно опасаться за него. — Пантера или гепард, мне все равно, — выкинув сигарету в окно, Круспе потянулся к Шнайдеру и страстно поцеловал того в губы, и почти сразу же отстранился. — А ты выкинь эту чертовщину из головы. Гитарист улыбнулся той самой улыбкой, которая Кристофу все время чем-то напоминала солнечный лучик — такая же невинная и теплая, и вышел из машины. — Завтра после репетиции к тебе, — подмигнув барабанщику, Круспе направился в сторону подъезда. Зайдя в дом, Рихард сразу направился к лифтам. Как он дошел до небольшой площадки, он почувствовал на себе пристальный взгляд. Осмотревшись по сторонам, гитарист никого не увидел в полумраке. — Ну Пауль, спасибо, теперь и у меня паранойя начинается. — Пробубнил Крусе и зашел в лифт. Нажав на кнопку пятого этажа, он отошел к стене и достал из кармана телефон. На дисплее высвечивались пропущенные звонки от Киры, к которой он обещал заехать с утра. Недолго думая, он нажал на кнопку вызова. Пока он дожидался того, когда ее дочь ответит на звонок, лифт остановился на этаже, где располагалась его квартира. Выйдя в коридор, Рихард нажал на телефоне кнопку отмены вызова и убрал его обратно в карман, попутно доставая ключи. Подойдя к двери, гитарист вновь почувствовал на себе пристальный взгляд, поэтому он быстро отворил замок и зашел внутрь квартиры. Закрыв дверь, он включил свет и прихожей, и его взору предстала чудовищная картина — все вещи были разбросаны по полу, картины, которые ранее висели на стенах, также валялись на полу. Осторожно ступая, Рихард направился в сторону гостиной, где работал телевизор. Посмотрев на экран, он не увидел никакой картинки, только помехи на экране и громкое шипение, доносящееся из динамиков. В тот же момент Круспе услышал, как в замочной скважине со щелчками проворачивается ключ. Не на шутку испугавшись, он окинул взглядом бардак, находившийся в гостиной, и, заметив массивную железную статуэтку и схватив ее, быстро спрятался в углу между двух небольших арок. Осторожно выглядывая из-за угла, он смотрел на входную дверь, которая медленно отворилась, и в его квартиру зашел человек, на голове которого была маска. Он осторожно ступал по полу, стараясь создавать как можно меньше шума. Медленно подойдя к выключателю, он погасил в прихожей свет, и квартиру охватил кромешный мрак, только в гостиной было чуть светлее из-за работающего телевизора. Из-за того, что в комнатах было слишком темно, Рихард потерял из виду этого человека, от чего ему стало по-настоящему страшно. Он вышел из своего импровизированного укрытия и быстро пошел в сторону выхода, однако его схватил налетчик, приложив к его лицу платок, пропитанный хлороформом. — Теперь ты принадлежишь мне, моя Королева. — Было единственным, что услышал Рихард, перед тем, как потерял сознание.

Часть 3.

На следующий день вся группа вновь собралась в студии, чтобы прорепетировать концертный материал. Однако Рихард опаздывал уже более чем на три часа, что вызвало волну возмущения со стороны Флаке, Оливера и Тилля. Только Пауль и Шнайдер пытались дозвониться до Круспе, но каждый их звонок на номер гитариста обрывался на фразе «Абонент не отвечает. Вы можете оставить сообщение после звукового сигнала «. — Круспе! Подними трубку! — не выдержав очередной монотонной реплики девушки-автоответчика, закричал Шнайдер, чем заставил остальных участников группы испуганно устремить свой взгляд на него. — Шнай, — Линдеманн подошел к барабанщику и забрал у того телефон, — успокойся. Сколько ты ему уже звонил? Раз сто? Если бы он увидел, что ты звонишь, он сразу же ответил. Может он телефон забыл дома. Вокалист посмотрел в глаза своему коллеге, в которых он увидел волнение и неподдельный страх. Он никогда не видел, чтобы этот человек, всегда эгоистичный и высокомерный, волновался за кого-нибудь настолько сильно. — Но его нет уже три часа! — выйдя из-за барабанной установки, Кристоф прошел к журнальному столику и, взяв из пачки одну сигарету, нервно закурил, — ты понимаешь, чертовых три часа! — на высоких тонах повторил барабанщик. — Может тебе следует съездить к нему домой? — неуверенно спросил Кристиан, поправляя очки, которые все время спадали. Не став дожидаться мнения других по поводу этого предложения, Шнайдер быстрым шагом направился в сторону выхода, попутно схватив куртку, висящую на вешалке около двери. Спустившись на первый этаж, он побежал к машине. ~*~ Добравшись до дома Рихарда, Шнайдер припарковал машину напротив подъезда, из-за чего услышал в свой адрес много «лестных» мнений, которые его волновали в этот момент в самую последнюю очередь. Выйдя из автомобиля, он побежал по направлению ко входу, на пути расталкивая прохожих. Добравшись таким образом до лифта, около которого стояло три человека, он нагло пролез вперед и, зайдя внутрь кабины, нажал кнопку пятого этажа. Пока лифт поднимался на нужный этаж, Шнайдер еще раз попытался дозвониться до Круспе, но и в этот раз он не ответил. Когда звуковой сигнал сообщил, что лифт остановился на этаже, и двери открылись, барабанщик выскочил из кабины и добежал до квартиры гитариста, он заметил, что входная дверь была приоткрыта. Недолго думая, он зашел внутрь. Кромешный бардак, царивший квартире, усилил опасения Кристофа. Осторожно ступая на пол, барабанщик быстро прошел в гостиную. — Рихард! — отчаянно закричал мужчина, с призрачной надеждой на то, что Круспе отзовется. Только это было напрасно — ответом на его возглас была только тишина. Шнайдер осмотрелся в комнате и увидел, что журнальный столик, стоящий в центре, был чистым, и на нем лежал красный конверт и телефон гитариста. Быстро обойдя диван, барабанщик схватил конверт и нервно вытащил листок бумаги, на котором было написано «послание» в виде стиха. Это были страхи мои. Я наблюдал за ним, и что я видел: Он клал руки на плечи твои И о страстном поцелуе просил. Я больше не могу оставаться собой. Не понимаю, что происходит со мною. Ты ведь знаешь, он один такой. РАСПРОЩАЙСЯ СО СВОЕЮ ЛЮБОВЬЮ! Я заберу его проблемы с собой. Он в безопасности, он на свободе. И жизнь, мерно текущая в нем, Ярко горит В СЕРДЦЕ МОЕМ! Ich mach die Augen zu Dann seh ich er Ich sperr er ein In meine Fantasie. Прочитав все, Шнайдер обессилено сел на пол. Трясущимися руками он положил листок рядом и полез в карман за телефоном. Хоть это письмо было «размытым», но оно подтвердило все самые страшные опасения барабанщика. Набрав номер Пауля, Кристоф стал дожидаться, как тот ответит. В этот момент его взгляд был пустым, мертвым и холодным. Примерно то же самое творилось и на душе Шнайдера. — Шнайдер. Ты нашел его? — сильно взволнованным голосом ответил Пауль на том конце «провода». Однако Шнайдер молчал, он устремил свой взгляд куда-то вдаль, и его мысли были далеко от реальности. -Шнайдер, твою мать! Ты у него? Что с ним? — повысив голос спросил Ландерс, чем вывел барабанщика из своих мыслей. — Его нет… — единственное, что смог сказать Кристоф. — Будь там, я скоро подъеду. — Протараторил Пауль и отключился. ~*~ Когда Рихард пришел в сознание и открыл глаза, его сразу же ослепил яркий свет, проходящий через оконное стекло. Он осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, где он находится, только помещение, где он находился, было ему совершенно незнакомым. Круспе лежал на большой кровати, покрытой красным покрывалом. Он попытался подняться, но стоило ему только поднять голову с подушки, как начало тошнить. С трудом усевшись на кровати, Рихард сумел подавить в себе рвотные позывы. Пока Рихард приходил в себя, дверь в комнату с грохотом открылась. Гитарист обернулся к источнику шума и увидел человека, на голове которого была черная маска, стоящего в дверном проеме. — Настало время любви, Моя Королева. — Слащавым голосом пропел мужчина и, закрыв за собой дверь, пошел в сторону Рихарда.