Snow White Queen

Часть 4.

— Шнайдер! — Пауль забежал в квартиру лид-гитариста: дверь была открыта нараспашку. — Ты где, черт возьми? — Я здесь. — Тихий голос барабанщика донесся из гостиной, где он все так же сидел на полу. Пауль быстро подошел к товарищу и сел на корточки рядом с ним. Когда он встретил пустой и отрешенный взгляд Шнайдера, в груди у гитариста защемило — он никогда не видел его настолько разбитым. — Давай, Кристоф, вставай. Поедем к Тиллю. — Гитарист потрепал Шнайдер за плечо. — Да что он сделает? — закричал барабанщик, словно отойдя ото сна. — Он первый тебе не поверил! — Шна… — Ландерс попытался вставить слово, но барабанщик не дал ему такой возможности. — И я сам его сюда отправил. — Ландерс понял — у друга начинается истерика: Шнайдер резко вскочил на ноги и начал нервно расхаживать по комнате, то и дело спотыкаясь о разбросанные вещи. — Зачем я его домой повез?! — Шнайдер, твою мать, успокойся. — Сказал гитарист, подходя к другу. — Успокойся? Ты говоришь мне, чтобы я успокоился? — истерично завопил Кристоф. — Я бы на тебя посмотрел, будь ты на моем месте! Ландерс прекрасно понимал, что сейчас творилось в душе у барабанщика. Даже если не понимал, то, по крайней мере, догадывался. Однако такой истерикой он не сможет найти Рихарда, или как-то ему помочь. — Успокойся. — Пауль наградил Кристофа звонкой пощечиной. — Этим делу не поможешь! Шнайдера слово окатили холодной водой — взгляд его вдруг прояснился, и он посмотрел на Пауля, а поняв, что только что пришлось выслушать гитаристу, почувствовал дикое чувство вины. — Пауль, ты… того… прости… Прости меня… — Невнятно забормотал Кристоф. — Я — я… не знаю даже, что на меня нашло. Но это… просто невыносимо! — Понимаю, — понимающе кивнул гитарист. — Но паника — не выход — нельзя терять времени. Поэтому — быстро поехали к Тиллю. Он уже в полицию позвонил. — А ты уверен? — Нет, но надо же с чего-то начинать. — Сказал гитарист, направляясь к выходу. Шнайдер было последовал его примеру, но, остановившись около столика, поднял телефон Рихарда и записку, оставленную похитителем, и только затем побежал за Ландерсом, попутно захлопывая дверь. Выйдя на улицу, они направились к машине Пауля. Забравшись внутрь, Ландерс вставил ключ в замок зажигания и завел машину. Шнайдер устроился рядом, достал из кармана записку и зачем-то сфотографировал ее на телефон Рихарда. — Ты что делаешь? — удивился Ландерс. — Если Тилль вызвал полицию, то они заберут ее. — Сухо ответил Кристоф. — А камера у Круспе получше моей будет, — продолжил он, пряча телефон лид-гитариста под сидение. — А это еще к чему? — усмехнулся гитарист, выруливая на дорогу. — Для подстраховки. — Шнайдер откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза. Через несколько минут — видимо, от нервного истощения, он провалился в сон. ~*~ Опираясь на попадавшиеся под руку вещи, Рихард осторожно обходил кровать, стараясь не поворачиваться к похитителю спиной. Хлороформ все еще действовал: он до сих пор не мог уверенно стоять на ногах, да и голова кружилась просто неимоверно. — Что тебе от меня надо? — резко спросил Круспе. В его голосе пока чувствовались только легкие нотки испуга, однако его глаза были полны животного страха. — Никто не любил тебя должным образом, — пропел человек, все ближе подходя к Рихарду, — а я это исправлю. — Не подходи! — как ни старался Круспе говорить жестче, дрожащий голос выдавал его страх с головой. — Не смей ко мне прикасаться! Ты за это в тюрьме сгниешь! — гитарист уже залез на кровать и встал на ней в полный рост, а незнакомец все приближался… — Никто здесь тебя не найдет. Тебя вообще не найдут. — Заворожено прошептал мужчина, стоя на полу напротив Рихарда. Сорвавшись с места, Круспе бросился к двери, ведущей из комнаты, уже не обращая внимания на сильное головокружение. Подбежав, он дергал и выворачивал ручку двери в попытках открыть ее, но та не поддавалась. Краем глаза Рихард заметил какое-то движение сбоку, но успел лишь слегка повернуть голову — а его уже схватили за талию и повалили его на пол. Гитарист протяжно застонал от чувствительного удара грудью о паркет. — Это бесполезно. Ты не сбежишь — я позаботился об этом, Моя Королева. — Произнес человек и сел на Рихарда верхом, еще сильнее придавливая того в полу. Рихард попытался вырваться, но похититель оказался сильнее, да и сказывалось действие хлороформа. Заметив попытки гитариста высвободиться, мужчина схватил Круспе за волосы и притянув к себе, с силой ударил по лицу. — К чему сопротивляться? Я позабочусь о тебе, как никто другой! — Нет! Отвали от меня! — закричал Рихард, усилив свои попытки высвободиться. Перевернув Рихарда под собой на спину, похититель сперва стащил с него красную шелковую рубашку, а потом стянул и штаны. На секунду он замер, любуясь телом гитариста. — Какой же ты красивый. Жаль, что он этого в тебе не ценил! — Отпусти меня!!! — Рихард резко выбросил вперед руки, намереваясь сдернуть с обидчика маску, но вновь потерпел неудачу — человек одной левой перехватил обе руки гитариста. Правой же он отвесил тому пощечину — на этот раз такой силы, что из голубых глаз гитариста брызнули слезы. — Зря-я ты это сделал… — протянул человек. Рихард зарычал и попытался ударить обидчика головой, но тот только усмехнулся и наградил гитариста еще одной пощечиной. — Отвали от меня! ПУСТИ, ТВАРЬ! Глядя Рихарду прямо в глаза, похититель стал снимать с себя штаны. Круспе наблюдал за ним, сквозь мутную пелену слез, застилавшую глаза. Взгляд Гитариста остановился на промежности обидчика: у того был стояк — это заставило Рихарда снова усилить попытки вырваться. — Не надо, — он хотел закричать, но этого не вышло — с губ сорвался только тихий, хриплый шепот. Неожиданно похититель ввел два пальца в зад Рихарда и резко вытащил их, заставив гитариста заорать от резко нахлынувшей боли. — Ну же, будь хорошим мальчиком, — пошептал мужчина на ухо Круспе и сделал резкий толчок своими бедрами. Рихард беззвучно закричал, выгнувшись под ним, с силой сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Мужчина только рассмеялся и продолжил толчки, которые были болезненными, резкими. Рихарду казалось, что боль, охватившая его тело, скоро разорвет его на части. Вдруг насильник ударил Круспе в лицо. Спустя пару секунд во рту гитариста появился металлический привкус крови — стало еще больнее, а из глаз сильнее потекли слезы. — Сволочь… Блять… ОТПУСТИ МЕНЯ! — пытался закричать Рихард, чем сильнее разозлил мужчину. — Ой, как грубо… — проворковал обидчик, и сделал сильный толчок. Услышав хлюпающий звук в собственном заднем проходе — это явно была кровь — Рихард издал жалобный стон. Сильнее зажмурив глаза, он молился только об одном: потерять сознание или умереть, но только не испытывать эту дикую боль, сковавшую его тело, и унижение. Мужчина задвигался в нем еще грубее, заставляя кричать от боли еще громче прежнего. — Тебе же должно это нравиться! С ним же это тебе нравилось. — прохрипел мужчина, делая еще один резкий толчок. Рихард снова услышал хлюпанье крови, когда член похитителя вновь вошел в него. -Пожалуйста… хватит. — Прорыдал Рихард после очередного жуткого толчка, но только эта просьба ничего не изменила. Круспе показалось, что этим он еще сильнее раззадорил мужчину. — Ммм… — простонал мужчина, застыв после последнего, самого сильного толчка, и кончил. Внутри гитариста разлилась горячая, густая жидкость, обжигая израненные места внутри него. Рихард пронзительно закричал от нахлынувшей боли. Мужчина резко вышел из него и, надев штаны, обратился к гитаристу: — Мне так понравилось, так понравилось, — пропел он, — я чувствую себя великолепно. — И вышел за дверь, оставив измученного гитариста лежать на полу.

Часть 5.

Дом, где жил Тилль, находился в паре кварталов от дома Рихарда, поэтому Пауль и Шнайдер быстро добрались до места. Когда гитарист припарковал машину около подъезда Линдеманна, Кристоф все так же спал на соседнем сидении. — Эй, Шнай, — Пауль потрепал друга за плечо, — проснись. Мы приехали. С большой неохотой открыв глаза, Шнайдер сперва поглядел на Ландерса, а потом отвернулся к окну. На улице уже начинало смеркаться. Припозднившиеся прохожие спешили по домам, где их уже ждали любящие семьи; влюбленные парочки, держась за руки, медленно ходили по тротуарам, наслаждаясь временем, которое они проводили вместе. — Жаль, что это не сон. — отчужденно сказал Кристоф и, открыв дверь машины, покинул салон. — Не самый страшный кошмар. Ландерс лишь покачал головой. Вытащив ключ из замка зажигания, Пауль вышел из машины и, захлопнув дверь, включил сигнализацию. ~*~ Поднявшись на нужный этаж, Кристоф и Пауль направились к квартире Линдеманна, которая находилась в конце коридора. Подойдя к нужной двери, Ландерс нажал на кнопку звонка. Дожидаясь, когда Тилль откроет дверь, он посмотрел в сторону Шнайдера, который, закрыв глаза, прислонился к стене спиной, подняв голову вверх. Гитаристу стало не по себе от вида Кристофа. Когда дверь открыли, Ландерс уже не смотрел на барабанщика. — Проходите. Я вас давно уже жду. — Тихо произнес Тилль, пропуская мужчин. Проходя мимо вокалиста, Шнайдер поднял на него взгляд, и представшая перед ним картина немало его удивила. Человек с силуэтом скалы, автор одних из самых провокационных стихов в мире, сейчас был напуган до смерти. Кристоф лишь усмехнулся. Что толку пугаться сейчас, когда все уже случилось: все предупреждения сделаны, угрозы были исполнены — теперь Круспе похищен. В какой-то мере Шнайдер винил в этом Тилля — ведь это он назвал предположения Ландерса домыслами. Но еще в большей степени Кристоф винил себя. Он прекрасно понимал, что не следовало везти Рихарда домой и тем более — оставлять его одного. Но, с другой стороны, в тот момент Шнайдер полагал, что чем быстрее Круспе окажется дома, тем выше вероятность того, что с ним ничего не случится. Как оказалось, он заблуждался. Все заблуждались. Видимо, похититель на это и рассчитывал. Пройдя в гостиную с большим диваном, на котором спокойно могли усесться четыре человека, Шнайдер и Пауль сели в кресла, стоящие по обе стороны от дивана. Хозяин квартиры, закрыв дверь, проследовал за друзьями, но сам садиться не стал. — Полиция должна уже скоро подъехать, — облокачиваясь о косяк арки, ведущей в столовую, заявил Тилль. — И еще — я позвонил Оливеру и Кристиану. Они сказали, что не приедут. — Почему не приедут? — поинтересовался Ландерс. — У Олли появилась какая-то мысль. — Об этом потом поговорим потом, — бросил барабанщик. — Он оставил письмо. — Шнайдер протянул Тилль записку. — Интересно, — Линдеманн взял листок и начал читать «стих». Пока вокалист читал, на его лбу проявились морщины, выдающее то, что он старательно пытается что-то вспомнить. — Шнай, тут много строк из наших песен. Nebel, Liebe ist für alle da и, кажется, еще какие-то песни — пока не пойму, какие. — Песни? Уверен? — переспросил барабанщик. — Да, уверен. Только стоит все перечитать, может, какая зацепка будет… — вокалист хотел продолжить, однако его прервал звонок в дверь. — Наверно, полиция. Вернув записку Шнайдеру, Тилль отправился встречать «гостей». Когда Линдеманн открыл дверь, в квартиру вошли двое: на вид им было лет по сорок пять, низкого роста, с большими пивными животами. У Шнайдера сразу сложилось впечатление, что им глубоко плевать на все их окружающее — таких, как они, волнует только сколько им заплатят. Кристоф понял, что тольку от них будет мало: они будут тянуть дело до бесконечности. — Добрый вечер. Проходите. — Тилль вежливо поприветствовал защитников закона и провел их в гостиную. — Добрый вечер. — Отозвался один их полицейских, — я Даниель Шулер, а это мой напарник — Стефан Кёфер, — оба без приглашения уселись на диван, — Ну, рассказывайте, что стряслось. — Вчера вечером, — начал Пауль, — гитарист нашей группы был похищен, а перед этим нам приходили какие-то странные записки. — Если бы прочел их простой человек, то смысл эти сообщений ему был бы непонятен, — подхватил Тилль, но его перебил полицейский, который сидел на диване. — То есть вы считаете себя особенными? — Мы так не считаем, — ответил Ландерс, — просто эти записки написаны таким образом, что их поймет только тот, кому они адресованы. И в каждой из них упоминалось про некую «Королеву». Поначалу мы никак не могли понять, о ком оно, пока не пришло одно письмо… — Пауль посмотрел на Тилля, — Тилль, у тебя эти письма? Ничего не ответив, Тилль отправился в кухню. Тем временем Шнайдер, сидя в кресле около окна, внимательно наблюдал за полицейскими. То, как безразлично они слушали о произошедшем, без малейшей попытки вникнуть в суть дела, начинало медленно, но верно выводить барабанщика из себя. Тем не менее, он старательно делал вид, что полностью спокоен. — Вот эти письма, — вернувшись в гостиную, Тилль положил конверты на диван. Шнайдер хотел достать из кармана последнее письмо, но ему стало интересно, что сделают полицейские. — Мы все рассмотрим в полицейском участке, — вяло произнес Даниель, — а вы продолжайте, продолжайте… — Так вот, — Пауль выразительно поглядел на Кристофа, ожидая, что тот выложит последнее письмо, но, так и не дождавшись, продолжил, — последнее письмо пришло в красном конверте, и оно явно было адресовано Рихарду. После долгого разговора мы все разошлись по домам. — Пауль сознательно опустил момент, что Рихард и Шнайдер ушли из студии вместе, дабы у полиции не возникало лишних вопросов. — И с этого момента Рихард не отвечает на звонки, — подытожил Тилль. — Что я могу вам сказать, — устало начал полицейский. — Возможно, он куда-нибудь уехал и забыл телефон дома. Нет никаких доказательств, что он был похищен. Обращайтесь три дня. — Закончив свою речь, полицейский встал с дивана и направился к выходу, не притронувшись к письмам. — Через три дня? — тихо, но с угрозой повторил Шнайдер, поднимаясь с кресла. — Через три дня, говорите? А вы не хотели бы спросить — может кто-нибудь из нас ездил к нему домой, а? Полицейский остановился и обернулся, чтобы посмотреть, кто это вдруг вздумал перечить правоохранительным органам. — А я ездил к нему домой, я был там, — подойдя вплотную к мужчине, практически переходя на крик, продолжил Шнайдер. — Там все перевернуто вверх дном! А еще — в квартире дико воняет хлороформом, — вытащив записку из кармана, Кристоф бросил ее в грудь полицейскому. — И этот подонок нам оставил прощальное сообщение! И вы хотите, чтобы мы через три дня приходили, да? Да Рихарда к тому времени уже в живых может не быть! Не дожидаясь ответа, Шнайдер выбежал из квартиры и бросился в сторону лестниц. На лестничной площадке он опустился на ступеньки. В этот момент его разрывала на части невероятная злость: когда тот человек, которого ты любишь в жизнь больше всего, пропал, а те люди, которые должны заниматься поисками, относятся к этому так, словно потерялась зубная щетка, душу будто что-то начинает рвать крючьями на части. А от такого отношения к тем, кто нуждается в помощи, накатывает ощущение собственной беспомощности. Вдруг размышления Кристофа были прерваны звонком мобильного телефона. Достав его из кармана, Шнайдер посмотрел на дисплей — вызывал Кристиан. Шнайдер нажал кнопку вызова. — Да, слушаю, — мрачно ответил барабанщик. — Привет. Мы тут с Олли кое-что проверили. Похоже, наш похититель всегда был с нами…

Часть 6.

 — Да, слушаю, — мрачно ответил барабанщик.  — Привет. Мы тут с Олли кое-что проверили. Похоже, наш похититель всегда был с нами.  — Что? Что ты сказал? — Шнайдер показалось, что он ослышался.  — Мы сами в это не могли поверить, но это так.  — Ты понимаешь, что это абсурдно? — поступивший «факт» никак не хотел укладываться у барабанщика в голове.  — Знаю-знаю. Ты сейчас где? Уже у Тилля?  — Да. Но тут полиция. — Вспомнив про «защитников закона», Шнайдер невольно поморщился. — Они нам не…  — Отлично. Сделай так, чтобы они уехали. Мы выезжаем. Кристоф хотел ответить Флаке, что полиция и без его помощи собиралась уехать, только на том конце «провода» уже раздавались короткие гудки. Убрав телефон в карман брюк, барабанщик резко вскочил со ступенек, отчего в у него потемнело в глазах и закружилась голова. Схватившись за перила, Шнайдер с трудом удержал равновесие. Когда с глаз сошла пелена мрака, Кристоф быстро направился обратно в квартиру Тилля.  — Ребята, — Шнайдер зашел в квартиру, где полицейских уже не было, Пауль сидел на диване, а Тилль чем-то громыхал на кухне. — Давно они ушли? — спросил он, прикрывая за собой дверь.  — Пару минут назад. Забрали записки, сказали, что разберутся. — Ответил Пауль, делая акцент на последней фразе. — И просили нас дожидаться новостей.  — Забудь про них, — садясь в то же кресло, где сидел ранее, барабанщик посмотрел на гитариста. Ландерс посмотрел в глаза Кристофу и заметил, что пустота и тот безжизненный холод, отражавшиеся раньше в его взгляде, сейчас бесследно исчезли. На их месте появилась надежда.  — Почему? — удивленно спросил Пауль.  — Кристиан звонил. Он сказал, что они с Олли что-то нашли, что нам поможет.  — И что же они нашли? — выходя с кухни, поинтересовался Тилль.  — Я не знаю. Он не сказал, что именно, но скоро они приедут и все расскажут.  — Тогда дождемся их, может правда что-то стоящее будет. — Ландерс глубоко вздохнул. — Не верю я эти комиссарам. Они затянут все настолько, что через неделю нам начнут Рихарда по частям…  — Заткнись. — Злобно прошипел Шнайдер, — не смей так даже думать!  — Да, Пауль, ты что-то преувеличиваешь, — усаживаясь в кресло напротив Кристофа, сказал вокалист, — если этот маньяк думает, что Рихард — его королева, то он явно с него пылинки сдувать будет.  — Простите, — виновато склонив голову, ответил Пауль, — просто… Просто я не знаю, что думать. И как ты сказал, Тилль, он — маньяк. Мало ли что ему в голову взбредет. Линдеманн лишь покачал головой. Он понимал, что чувствует Пауль, но он свято не хотел верить в то, что такой ужасный исход событий может произойти.  — Сколько Кристиану понадобится, чтобы добраться досюда? — поинтересовался Кристоф.  — Часа полтора, а что? Ты куда-то хотел поехать? — ответил вокалист.  — Я могу у тебя в спальне прилечь?  — Да, конечно, — поспешно ответил Тилль и, встав с кресла, проводил в барабанщика в комнату. Зайдя в спальню, Кристоф закрыл дверь и, включив ночник, улегся на кровать. Как он ни старался отогнать от себя дурные мысли, это не получалось — слишком глубоко в его подсознании отпечатались слова Пауля о том, что в один прекрасный момент лид-гитариста им начнут присылать по кусочкам, запакованные в подарочную упаковку. Шнайдер чувствовал себя предателем из-за подобных мыслей: он считал, что он сдался, раз позволил подсознанию рисовать такие картины в своем воображении.  — Да, Шнайдер. Может, ты сам во всем виноват, — пробормотал себе под нос барабанщик. — Вон, украли самого дорогого человека из-под носа, а ты валяешься на кровати у лучшего друга и ждешь у моря погоды… Молодец, Кристоф, молодец. — Перевернувшись на бок, он стер тыльной стороной ладони предательские слезы, оставившие на лице мокрые дорожки. Внезапно дверь открылась — Шнайдер вздрогнул. В комнату вошел Пауль и, прикрыв дверь, прошел вперед и уселся на край кровати спиной к барабанщику. Он слышал монолог Кристофа, потому что в квартире Линдеманна перегородки между комнатами были сделаны из толстой фанеры.  — Знаешь что, — медленно начал Пауль, подбирая слова, — ты предаешь Рихарда, раз думаешь, что ты в этом виноват. Если его бы убили из-за того, что вы вместе — он все равно был бы самым счастливым человеком, — гитарист повернулся лицом к барабанщику, — он рядом с тобой расцветал, как роза. А ты…  — Я знаю, Пауль. Только ты не понимаешь, как опускаются руки, когда с тобой нет человека, которого любишь. — Перебил его Кристоф, усаживаясь на кровати.  — Влюбленные не смотрят друг на друга — они смотрят в одном направлении. Только когда один из них пропадает — умирают оба. — Ухмыльнулся Ландерс. — Теперь я понял, что значит эта фраза. Но вы, — встав с кровати, он направился в сторону гостиной, — должны смотреть друг на друга, чтобы помогать. — И вышел из спальни. Кристоф хотел ответить что-нибудь Паулю, но только не смог подобрать нужные слова. Он так и остался сидеть на кровати, размышляя над тем, что сказал гитарист. ~*~ Спустя час, Кристиан и Оливер приехали к Тиллю. Привезя с собой большую папку, они пешком стали подниматься на шестой этаж.  — Я говорил тебе, что надо было дождаться лифт? — простонал Кристиан.  — Не ной. Еще один этаж, и мы на месте. — Радостно сообщил Ридель, размахивая папкой в руке. — Как ты думаешь, он там?  — Скорее всего. Ибо у этого подонка нет другого дома.  — Ну, тогда надо будет сказать Кристофу. — Пожал плечами Олли, — чтобы полицию не брал. А то они шум поднимут.  — Точно. — Выйдя с лестничной клетки, они направились к квартире Линдеманна. Подойдя к нужной двери, они нажали на кнопку звонка и стали дожидаться, пока хозяин дома откроет им.  — А вообще, это была гениальная мысль поспрашивать нашу охрану, — Флаке поправил очки, — только теперь придется произвести колоссальную чистку кадров. Дверь открылась, только Кристиана и Оливера встречал не Тилль, а Пауль:  — Заходите. Мы как раз вас дожидаемся, — пропустив друзей, он закрыл дверь на замок. — Что у вас за новости?  — Мы нашли похитителя, — в один голос сказали басист и клавишник.  — Не тяните, говорите, кто он! — выбежав из спальни, чуть ли не крича, спросил Кристоф.  — Подожди. Сядь, — Кристиан попытался успокоить друга, но у него это не получалось.  — Шнай. Сядь в кресло и дай им спокойно все рассказать, — грозно произнес Тилль, выходя с кухни. Ничего не ответив, Шнайдер сел в кресло и стал выжидающе смотреть на друзей, пока те рассаживались на диван. Оливер сел в кресло напротив Кристофа и, открыв папку, начал вытаскивать оттуда разные листочки, записки, фотографии.  — Когда нам Пауль позвонил и сказал, что Рихарда похитили, я позвонил в нашу охрану. — Передав барабанщику фотографии, на которых тот был запечатлен с Рихардом, Оливер продолжил, — и мне сказали, что буквально за несколько дней до похищения одного охранника, кстати, твоего, уволили.  — И какое это имеет отношение к похищению? — спросил Пауль, взяв в руки одну записку. — Он опять его целует. На его месте должен быть я! — прочитав текст, Ландерс с отвращением бросил листок назад на стол. — Господи, что за извращение.  — Подожди, не перебивай его, — сказал Тилль, — так что дальше?  — Так вот, — продолжил Ридель. — Мне сказали, что этого парня, Стефана, уволили из-за того, что он выкрал белье Круспе. Помните тот случай — какую он закатил истерику в отеле, когда у него вещи пропали? — басист окинул всех взглядом, — так это была наша драгоценная охрана.  — И, видно, это увольнение окончательно снесло парню голову — настолько, что он похитил Рихарда. — Подхватил Кристиан. — Мы узнали, где он живет — это частный дом на окраине Берлина. Отличное местечко, чтобы держать заложника, не находите?  — Адрес. — Сухо спросил Шнайдер, подняв глаза на Кристиана.  — Подожди, это еще не все. — Поспешил добавить Флаке. — При нем есть оружие.  — Да мне плевать, что у него есть, чего у него нет! — «взорвался» Шнайдер. — У него в заложниках Рихард! И пусть он мне голову хоть прострелит, но я эту мразь убью! Обреченно вздохнув, Ридель взял листочек бумаги и ручку и написал адрес. -Вот, — он протянул листок барабанщику. — Только слушай. Пусть с тобой едет только Тилль и Пауль. Мы с Кристианом поедем в полицию. Вы нам позвоните, как найдете Рихарда, и мы тогда приедем вместе. Ничего не ответив, Шнайдер подскочил с кресла и направился в сторону выхода.  — Шнай, нас-то подожди, — встав с дивана, Тилль и Пауль пошли следом за барабанщиком.  — Я поведу машину. — Сказал Тилль таким тоном, который не терпит пререканий. ~*~ Приехав по тому адресу, который указал Оливер, Тилль остановил машину в паре домов от нужного места, дабы их не заметил похититель. Выйдя из машины, Шнайдер стал смотреть на дом, в котором находится Рихард. Руки барабанщика начали трястись от волнения, ведь если что-то пойдет не так, и похититель их обнаружит раньше времени, то Круспе может пострадать.  — Идем тихо, не привлекая внимания, — повторил Тилль, пока Пауль рылся под пассажирским сидением. — Ландерс, черт тебя побери, что ты там забыл? — простонал вокалист.  — Подожди, — вытащив из-под сидения мобильный телефон Рихарда, он положил его в карман. — Вдруг камера пригодится.  — Пошли, — коротко произнес Шнайдер и направился в сторону злополучного дома. Пауль и Тилль последовали его примеру. Аккуратно пробравшись к постройке, Пауль осторожно заглянул в окно, проверить, где находится похититель. Не заметив того в прихожей, Ландерс осторожно открыл дверь, стараясь создавать как можно меньше шума. Подав остальным сигнал, что можно двигаться дальше, он тихо зашел в дом, оставив дверь открытой. Зайдя в дом, он остановился, прижавшись спиной к стене. Следом за ним зашел Шнайдер, потом Тилль. Впереди они увидели большую гостиную. Осторожно ступая на деревянный пол, они прошли туда. Из гостиной вел небольшой коридор, где находилось три двери. Шнайдер тут же пошел туда. Тилль пошел за ним, а Пауль, оглядевшись по сторонам, заметил средних размеров железную статуэтку. Взяв ее с собой, он последовал за остальными. В конце коридора Шнайдер увидел дверь, на которой весел замок.  — Пауль, дай эту штуку сюда, — указав на статуэтку, попросил барабанщик.  — Держи. — Гитарист отдал Шнайдеру то, что он попросил. Взвесив фигуру в руке, Кристоф несколько раз ударил по замку, и тот с грохотом упал на деревянный пол.  — Шнайдер, мать твою, тише! — прошипел вокалист, однако Шнайдер его не слушал. Открыв дверь, Кристоф вошел в комнату и, увидев лежащего на кровати Рихарда, тут же подлетел к нему.  — Рихард! — он осторожно взял гитариста за плечи. — Круспе, ты меня слышишь? Однако гитарист не отвечал. Шнайдер обвел его взглядом: на Рихарде были одеты только штаны, на которых виднелись следы крови и спермы, грудь и спина были сплошь покрыты багровыми синяками разных размеров. Лицо Рихарда было все в ссадинах и царапинах, на губах запеклась кровь.  — Мразь, — прошептал Кристоф. Его руки тряслись уже не столько от страха, сколько от ненависти к тому, кто осмелился сотворить с гитаристом такое. Почувствовав запах хлороформа, он посмотрел на прикроватный столик, на котором лежала тряпка, явно пропитанная этой гадостью.  — Шнай, давай быстрее, — поторопил барабанщика Пауль. — Он может вернуться. Тем временем Тилль достал телефон и набрал номер Флаке:  — Кристиан. Мы нашли его, — сбросив вызов, он убрал телефон в карман, и вместе с Паулем пошел к выходу. Осторожно подняв Рихарда с постели, Шнайдер перекинул его руку через плечо и осторожно взял его на руки. Стараясь идти как можно аккуратнее, Кристоф вышел в коридор, и было направился к выходу, но его дорогу перекрыл похититель.  — Вы не выйдете отсюда! — сказал тот, направляя на Кристофа пистолет.  — Сволочь! Что ты с ним сделал? — закричал Шнайдер, стараясь как можно сильнее прижать к себе Рихарда.  — Я дарил ему то, что ты не в состоянии был сделать, — все так же держа барабанщика на мушке, ответил похититель.  — Ты его искалечил, мразь, на нем живого места нет! — на Кристофа накатила истерика, которую он не в состоянии был сдержать, — ты хочешь сказать, что так доказал, что любишь его? Чуть не загнав его в могилу! Да чтобы ты сдох, урод!!!  — Заткнись! Ты ничего не понимаешь, — руки похитителя начинали трястись, — Ты никогда не дарил ему такую любовь. Только слабые намеки! А я показал это в полной мере!  — Уйди с дороги, мразь. Я до тебя еще доберусь!.. Тилль и Пауль уже стояли около выхода, когда в глубине дома послышались крики.  — Черт, он нас обнаружил. Быстрее к Шнаю на помощь! — Пауль уже рванулся туда, откуда доносились крики, когда Тилль остановил его.  — Подожди, надо что-то взять, — осмотревшись по сторонам, Тилль заметил подставку с зонтиками. Вытащив зонтик-трость, он отдал его Паулю, а себе взял какую-то палку непонятного назначения. Когда они повернулись в сторону, где оставался Шнайдер с Рихардом, крики затихли, и раздался выстрел. Переглянувшись, они быстро побежали туда. Первым прибежал на место Пауль. Его сердце чуть не остановилось, когда он увидел происходящее: Шнайдер, сидя верхом, с неистовой силой и злостью избивает похитителя его же пистолетом, в метре от него на полу в луже крови лежит Рихард.  — Сдохни, тварь, сдохни! — при каждом ударе выкрикивал Кристоф, из глаз которого текли слезы. — Сдохни! — лицо похитителя успело уже превратиться в кровавое месиво. Пауль ошарашенно наблюдал за происходящим, пока в него не врезался Тилль. Словно выйдя из оцепенения, он рванул в сторону Круспе и, приземлившись рядом с ним на колени, нащупал пульс.  — Тилль, вызывай скорую, живо! — Пауль кинул раздраженный взгляд на вокалиста, который застыл, словно статуя, пораженный тем, с каким остервенением Шнайдер избивает похитителя. — Тилль! Мотнув головой, Тилль достал из кармана телефон и набрал номер «скорой помощи».  — УМРИ! — завопил Кристоф. Неловко перехватив в руке пистолет, он направил дуло в лоб похитителя и выстрелил. Под головой парня стала растекаться кровь, образуя на полу большую темно-красную лужу. Поднявшись с трупа, барабанщик резко кинулся к Рихарду.  — Нет, не трогай его! — закричал Пауль, успев схватить Шнайдера. — Его трогать нельзя сейчас! Оттолкнув Ландерса, Кристоф сел на колени рядом с лид-гитаристом и нежно провел окровавленной после драки рукой по его волосам, — ты только держись, — сквозь слезы прошептал он. ~*~ Две недели спустя.  — Что я Вам могу сказать, Герр Шнайдер? Ваш друг родился в рубашке, — доктор просмотрел медицинскую карту Рихарда, — те травмы, которые ему нанесли, вполне могли вызвать заражение крови. Они даже не обрабатывались никак. И это пулевое ранение — пуля прошла в сантиметре от легких…  — Вы можете сказать, когда его выпишут?  — Еще с месяц ему придется здесь полежать, — доктор закрыл карточку и положил ее на стол, — вообще, ему несказанно повезло, что вы его нашли. Если бы ему дали понюхать хлороформ еще пару раз, то исход был бы печален. И так в несколько раз превышена допустимая норма. Шнайдер сделал глубокий вдох, тем самым успокаивая участившееся сердцебиение.  — Если вы хотите, можете пройти к нему. Палата сто девять.  — Спасибо большое, доктор. Если потребуются какие-то лекарства, вы только позвоните, — с этими словами Кристоф вышел из кабинета и сломя голову побежал в палату Рихарда. Подойдя к нужной двери, он взялся за ручку и, аккуратно открыв дверь, зашел внутрь. Рихард лежал не больничной койке, рядом с которой стояло множество приборов, от которых провода тянулись к телу гитариста, у изголовья стояла капельница, с прозрачным раствором внутри. Осторожно присев на край кровати, Шнайдер взял Рихарда за руку и посмотрел на его лицо, на котором почти все раны уже зажили, к счастью, не оставив ни одного шрама. Шнайдер невольно улыбнулся.  — Знаешь, — гитарист открыл глаза, — я тогда жить не хотел. Это были самые страшные двое суток в моей жизни.  — Прости, что так долго. Я не знал, что делать. — Шнайдер виновато опустил голову. — Это все Олли и Флака помогли.  — Спасибо им. — Рихард слабо улыбнулся, — и Тиллю с Паулем тоже спасибо. — Гитарист закашлялся.  — Рихард? — испуганно спросил барабанщик, смотря на гитариста.  — Все нормально, — отмахнулся тот. — А самое главное, спасибо тебе. Я постоянно думал о тех моментах, которые мы проводили с тобой вместе, чтобы хоть как-то отвлечься от той ужасной боли… Шнайдер с горечью посмотрел на Рихарда и, опустившись на колени рядом с кроватью, нежно поцеловал гитариста, и вдруг отстранился.  — Эй! — Круспе издал возмущенный вопль.  — Я просто вспомнил, что мне сказал Пауль, — засмеялся Шнайдер, потом серьезно добавил, — он сказал, что не стоит нам смотреть в одном направлении, мы должны всегда смотреть друг на друга.  — Я не понял. — Покачал головой Рихард.  — Ничего, поймешь еще, — не дав возможности Рихарду ответить, барабанщик снова его поцеловал.