Бог - это Я

Вы, наверное, думаете, что Богом быть круто? Ты Всесильный, ты Все можешь, тебя Все слушаются, Твое слово закон? Да, всё именно так. Но вы даже не представляете, какая это большая ответственность! Я пощадил одного, а вместо него умерло двое. И это может оказаться кто угодно: бабушка преклонного возраста или только что родившийся ребенок. Если люди чаще всего за свои ошибки платят деньгами, то Я плачу невинными жизнями. Единственное, что меня волновало после исчезновения Валентина – это простой вопрос «Что делать?» Он сказал, что всё просто. А разве Богом быть просто? Разве просто распоряжаться судьбами людей, решать будет он жить или нет, родит ли она, убить его сразу или пускай мучается в детдоме? Вопросы, вопросы, а главное, ответов нет. Мой первый день в Божественной Резиденции был больше похож на игру в молчанку. Со мной никто не разговаривал, ну разве что на языке жестов, который я, конечно же, не знал. Это сейчас я понимаю, каким глупышом я был. Но меня тоже можно понять! Убили, запихнули неизвестно куда. Я ведь даже в Бога не верил. Атеист с момента рождения. Мать некрещеная и меня не крестила. А тут я – Бог. Вот тебе и ирония судьбы. Не смешно. Я стоял в центре огромного зала и не знал, что делать. Старцы прекратили свою писанину, и все как один уставились на меня. Я тогда решил, что они ждут от меня какой-нибудь там речи. Ну, знаете ли, когда новый начальник приходит в офис, он там представляется. Я решил сделать, что-то наподобие, чтобы не стоять как истукан. Но лучше бы я молчал, потому что как только я открыл рот, мой авторитет Бога тут же упал ниже плинтуса. - Всем доброго вечера. Меня зовут Валерий, и я типо ваш новый Бог. Не подскажете, что делать надо? Вы когда-нибудь пукали при всех? Я однажды не сдержался и пукнул у бабушки на юбилее. И мама так на меня выразительно посмотрела и столько было в этом взгляде: раздражение, обида, ненависть, презрение, осуждение. Мне тогда хотелось провалиться сквозь землю. А эти старики смотрели на меня прям, как мама на юбилее у бабушке, только к перечисленным ощущениям еще добавилось разочарование и бешенство. Тогда-то я и понял, что вот он мой шанс, хоть что-то изменить в этой жизни. Я ведь хотел этого, вот и получил. У меня есть целая Божественная Канцелярия, только что с ней делать? Это как вручить первобытному человеку телефон и не объяснить, как им пользоваться. - А чем это вы тут занимаетесь? – продолжил я свою «умную» речь. Глупо было, конечно, но теперь-то терять уже было нечего. Я подошел к первому попавшемуся Старцу, отнял у него листок. Он возмущенно промычал, но ничего не сказал. Вчитался в строчки: «Судьба Алены Михайловны Соловьевой». - Это вы что, гороскопы составляете? Старец недовольно фыркнул и отобрал у меня листок. Я лишь пожал плечами и прошелся вдоль всего полукруглого стола, заглядывая каждому Старцу в листок. Все они составляли план чьей-либо судьбы. Вот так и получается, что живешь всю жизнь, стараешься, учишься, лезешь из кожи вон, а жизнь – она по плану оказывается. Ты просто играешь по сценарию. Прав был Шекспир: «Весь мир – театр, а люди в нём актёры». А Боги – это зрители. У вас сейчас не возникло желания узнать свою судьбу? Узнать, скажем, дату вашей смерти? Неужели не интересно? - Где мой план? – строго спросил я. Старцы молча уставились на сидящего с края Старца. Подхожу к нему и задаю тот же вопрос. Он молчит. Как будто в рот воды набрал. - Покажи, - требую Я. Радует, что командные навыки у меня имелись. Рассадить пьяных гостей по местам не каждый сможет. Старец нехотя потянулся к большой стопке листков и вытянул оттуда один, протянул мне. «Валерий – Бог третьего уровня. План невозможен.» - То есть как это невозможен? – спросил тогда я и услышал дружный хохот старцев. Вот так я и узнал, что Богу приходится хуже всех. Мол, всемогущ, вот и отвечай за всё. Ответственность, ответственность, сплошная ответственность. Бог работает двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять или триста шестьдесят шесть дней в году. У меня нет выходных, я не праздную ни Новый Год, ни 23 февраля, не дарю цветы женщинам на 8 марта, не отдаю дань памяти ветеранам на 9 мая, я даже свой день рождения не праздную, у меня просто нет на это времени. Я занят чем угодно, но только не собой. Меня волнует тридцати восьми летняя Людмила, которую бьет муж. Меня волнует пятилетний Вова, что остался без родителей, я думаю о маленькой Тамаре, у которой рак желудка, о Зинаиде с тем же диагнозом. Я думаю о работниках Третьего Консервного Завода, потому что им уже третий месяц не платят зарплату. Им просто не на что жить. Бог думает обо всех, но про себя всегда забывает. С одной стороны, Я должен помогать, заботится о других, но с другой стороны, я – Бог, почему меня должны волновать судьбы совсем незнакомых мне людей? Вот же парадокс.