Только не включай свет

      Ее рука легкими движениями водила тонкую кисть по холсту, слой за слоем, нанося краску. Иногда девушка мизинцем размывала проведенные четкие линии, желая прикоснуться к изображению. Углубиться. Слиться с ним. Стать кистью в чьих-то руках и самой танцевать на полотне, оставляя за собой линии и блики. Она, то резко вела кисть вверх, то плавно опускала вниз. Потом меняла ее на более жесткую и широкую, и начинала новый танец. Почти не моргая и совсем не отводя глаз, рисуя новые штрихи, смешивая краски, получая именно те цвета, которые желала...       Все это напоминало ему медитацию. Лицо ее выражало такой покой и умиротворение, какого он не видел уже давно. Взгляд был сосредоточен и в то же время отрешен. Она смотрела на полотно и видела то, что другие не могли увидеть. Но она хотела это показать. И кисть послушная легкой руке скользила по холсту, пытаясь исполнить желание художницы.       Он наблюдал за девушкой, стоя у окна прямо на ее балконе. Шел второй час ночи, одолевало ужасное желание как следует зевнуть, потянуться и хоть на некоторое время покинуть бренный мир, отправившись в царство Морфея. Но он стоически ждал нужного момента. Она ведь хотела поговорить...       Еще пара штрихов и девушка застыла. Несколько секунд она, не отрываясь, смотрела на холст, потом зажмурилась, закрыла лицо руками в попытке успокоить уставшие глаза. И больше не бросив ни единого взгляда на свою работу, поднялась с места и вышла из комнаты, оставив свет включенным, намереваясь вернуться.       "Значит, поговорим здесь" - Двери на балкон были закрыты, но приоткрытое окно позволило беспрепятственно проникнуть в комнату. Осторожно, не задевая предметов мебели, он скользнул к выключателю. Погас свет. Минута ожидания. Ее шаги.       Девушка вошла в комнату и нахмурилась: разве она выключала свет?       Он аккуратно и тихо обхватил ее со спины. Огромная ладонь легла девушке на лицо, плотно закрывая рот во избежание нежелательного крика. Кристен обмерла, вытаращив перепуганные до смерти глаза в темноту комнаты. Даже не думая о том, чтобы сопротивляться, она сделала над собой усилие - расслабилась в крепко схвативших ее руках, давая понять напавшему, что готова его выслушать. Почувствовав, что брыкаться девушка не собирается, он негромко, четко произнес: - Я пришел лично вернуть тебе твои деньги.       Она поняла, но как не странно, легче ей от этого не стало. Какой нормальный человек (или кто бы он там не был, важно, чтобы был здравомыслящим) проберется в чужой дом ночью, подобно вору? Мало верится в такой ситуации в благородство его помыслов или в адекватность поступков. Девушка всё-таки кивнула в ответ. - Очень хорошо. Я отпущу тебя, если ты пообещаешь мне, что не станешь делать глупостей. Еще один кивок.       Ладонь осторожно отпустила лицо девушки. Его тело отпрянуло. Дверь за ее спиной тихо скрипнула, послышался щелчок. Кристен продолжала стоять на месте и смотреть в одну точку впереди себя. Колени потряхивало от испуга, и ей трудно было ровно стоять на ногах. - Я думаю, тебе лучше присесть, - послышался тот же голос.       Девушка послушно сделала пару шагов вглубь комнаты и опустилась в кресло. Благодаря уличному освещению, в комнате оказалось недостаточно темно, и на фоне окна девушка краем глаза заметила фигуру крупного накачанного мужчины. Она вздрогнула всем телом, увидев странную форму его головы и трехпалые руки, раскинувшиеся в разные стороны. Но плотные занавески в ту же секунду с шумом задернулись, и комната окончательно погрузилась во тьму. Кристен сжалась и почувствовала, что ей становится холодно. Глаза защипало. Она мысленно ругала себя за несдержанность, приказывала немедленно взять себя в руки. И у нее ничего не выходило. Она чувствовала, что с минуты на минуту сорвется и начнет верещать, как ненормальная, но понимала, что этого делать нельзя.       Оставшись стоять у окна, он не обращал внимания на ее подрагивающее тело и просто наслаждался. Не тем, что она до смерти перепугана. Не тем, что он чувствует себя хозяином ситуации. Он наслаждался тишиной и темнотой... И чем-то еще, царившим в этой комнате. Он сделал бесшумный неторопливый глубокий вдох... Всякое творчество оставляет после себя энергию... Эта комната просто пропитана ей. И у нее приятный едва уловимый аромат, смешанный с запахом красок и дерева. Воздух, которым так легко дышать...       Взглянув на темную дрожащую фигурку в кресле, ему стало жалко девушку, сидящую в напряженном (как ей наверняка казалось) молчании. - Ты же хотела поговорить со мной, разве нет? - Хрипло и устало напомнил он. - Всё верно, - мгновенно отозвалась Кристен. Слышно было, как дрожит ее голос. - Но я не думала, что Вы ворветесь в мой дом... Будете вести себя со мной так грубо... И по-хозяйски расхаживать по комнате. Его рот растянулся в улыбке. Несмотря на предобморочное состояние, она держится молодцом. - Что ж, прошу прощения. - Конечно, он не испытывал никакого стыда за свое поведение. Следующая пауза затянулась надолго. Девушка собиралась с духом. Он никуда не торопился. - Я настаиваю на том, чтобы Вы приняли от меня эти деньги. - На этот раз голос Кристен прозвучал твердо. В конце концов, ей уже надоела эта глупая беготня с конвертом. - В каком размере? - Вопрос прозвучал наиграно-деловым тоном. - Только не говорите, что не считали, сколько там. Молчание. Он ждал ответа. Девушка вздохнула и четко произнесла: - Тридцать тысяч. Последовала незамедлительная реакция. - В такую сумму ты оцениваешь свою жизнь? - Он не пытался удержать прозвучавшее в голосе презрение. - Это компенсация за причиненный ущерб, а вовсе не плата за мою жизнь. - С расстановкой ответила Кристен. Теперь, когда страх немного отступил, его присутствие именно здесь было для нее крайне неприятным. В эту комнату девушка не пускала никого, боясь нарушить атмосферу, которой была пропитана ее мастерская. В ее квартире - она была святая святых. Показывать картины заказчикам или Дилону, она предпочитала на кухне или в прихожей. А этот... неужели не мог залезть в другую комнату? - Я не нуждаюсь в твоей компенсации. - Отрезал мужской голос. Она не выдержала, чувствуя, как ее раздражение нарастает, и стараясь успокоиться, мягко проговорила: - Пожалуйста, возьмите их... Я прошу. Вы спасли мне жизнь, теперь я хочу помочь Вам. Давайте будем считать, что это мой подарок. - Я уже получил от тебя подарок. Этого достаточно. Вчетверо сложенный листок бумаги теперь покоился в кармане его темно-синей толстовки. - Если Вы про тот рисунок, то это не подарок... - Называй, как хочешь. Молчание. Девушка подбирала слова. - Вы вынуждаете меня поступить иначе. В темноте раздался смешок. Угроза звучала настолько вежливо и неестественно в сложившейся ситуации, что он просто не смог сдержаться. - Ты можешь поступать, как тебе заблагорассудится. - Он пожевал язык. - Купишь мне новый мотоцикл и на следующий день обнаружишь его в этой комнате. Она опешила от того, как быстро ее собеседник до всего догадался. Кристен действительно, предвидев отказ, подумывала решить проблему покупкой нового мотоцикла своему спасителю. Но его угроза была куда весомей, кто знает, на что он вообще способен. Кристен такая перспектива действительно не обрадовала бы. Он прекрасно понимал, насколько дорога и неприкосновенна для девушки ее мастерская. Она вздохнула, почувствовав поражение, и приподняла руки вверх - "сдаюсь". Он хмыкнул при виде такого жеста и пропустив еще одну небольшую паузу сказал: - Смотри по сторонам, Кристен. Она вздрогнула, услышав свое имя. В этом, конечно, не было ничего удивительного. Естественно, он знает от Дилона, как ее зовут. Но это странное чувство, когда кто-то впервые произносит твое имя... - Может, ты и своё имя назовешь? - Решила не стесняться девушка и закончить уже с деловым тоном, коим с самого начала разговаривала с ночным гостем. В комнате царила тишина. Кристен решительно встала с кресла и включила свет. Она зажмурилась и обвела взглядом комнату, понимая, что ее собеседника уже и след простыл. Закрывая окно, Крис не переставала удивляться, как у него получается так тихо и быстро двигаться.       Измученный за день конверт с деньгами, который "гость" предусмотрительно оставил на подлокотнике кресла, нашел, наконец, свое пристанище в резной шкатулке, стоящей на полке в ее мастерской.