I'm your present.

- Ты тот, кто пишет мне письма, - привычно проворчал Лухан, а когда ему открыли глаза и он обернулся посмотреть на парня, стоявшего позади, то его лицо вытянулось от разочарования. По фигуре нельзя было определить человека перед ним, потому что на нем был одет длинный пуховик. - Угадал, - глухо смеется юноша, лицо которого скрыто маской, которую обычно носят больные люди, либо те, кто не хотят заразиться. На мгновение Лухану показалось, что он видел светлые пряди волос из-под шапки, но, наверное, только показалось. Ведь светлые волосы только у Сехуна, верно? Кроме того, шутка явно не удалась. Китаец чувствовал себя неловко, не знал, как к нему обращаться, а стоило спросить об этом, то ответом было ехидное «Тень». Что еще за глупости? И этот человек еще ухаживает за ним! - Скажи, Тень, - в последнее слово Хань вложил побольше яда, - куда мы пойдем? Не хотелось признаваться себе, но за привычной грубостью скрывался страх. Лухан даже руки держал за спиной, чтобы не было видно, как они дрожат. Парень ничего не ответил, просто взял его за руку и повел за собой. За спиной постепенно исчезал музей иллюзий, и блондин даже удивился: неужели они не сюда собирались? Но, видимо, у его Тени были другие планы. Он вел его все дальше и дальше, сжимая в своей руке его ладонь, даря тепло. Уже стемнело, поэтому на лице плясали разноцветные блики от сверкающих гирлянд и вывесок магазинов. За всю дорогу они не проронили ни слова. Лухану было неловко, он не знал о чем говорить со своим учеником, который, кажется, просто был уверен в себе. - Мы уже скоро подойдем, ты мог бы довериться мне и закрыть глаза? Мне не хотелось бы, чтобы ты смотрел раньше времени, - неожиданно прервал молчание юноша. Лухан колебался, но решил все-таки согласиться, ему было интересно, куда же его ведут. Он обещал закрыть глаза и не подглядывать, но Тень была неумолима и все-таки завязала ему глаза атласной лентой. Чувства сразу же обострились, но Хань уже доверился, поэтому вслепую шел за парнем. Хоть он не мог видеть, зато прекрасно слышал. Где-то играла музыка, вокруг были слышны голоса людей. Наверное, они шли в толпе, потому что голосов было очень много. Интересно, как он умудряется вести его и ни с кем не сталкиваться? Ответ пришел очень просто: потому что он вел его спиной вперед, бережно держа за ладони. Говорят, в психологии это одна из самых высоких форм заботы о человеке. Ведь он подставляет свою спину, заботясь, чтобы Лухан просто шел за ним и не боялся. Очень скоро голоса стихли и слышны были на расстоянии. Иногда приближались, иногда отдалялись. Был слышен смех, какое-то странное шипение. Китаец стал немного переживать, когда они остановились. - Думаю, теперь ты можешь открыть глаза. Лухан снимает с глаз повязку, и сердце начинает биться чаще. Он знает, где они находятся. Это одна из крупных площадей в Сеуле, на ней стоит огромная красавица-елка, вокруг идут различные представления, танцуют люди, горят бенгальские огни. Здесь особенно чувствуется дух Рождества, поэтому у Лухана просто не хватает слов, чтобы передать свои чувства в этот момент. Видел ли он когда-то подобное? Никогда. В небо запускают салют, и китаец от неожиданности вздрагивает. Происходящее кажется таким невероятным, словно он попал в сказку. Даже падающий снег добавляет гармонии в картину, действует успокаивающе. На глаза наворачиваются слезы благодарности и счастья. Он поворачивается к Тени в тот момент, когда в небе снова гремит салют, брызгая яркими огнями во все стороны. Тот внимательно смотрит за его реакцией, улыбается и мягко приобнимает за талию. В этот момент Лухану стало все равно, что это его ученик, потому что таким счастливым он еще никогда себя не чувствовал. Он закусил нижнюю губу и уткнулся ему в плечо. - Ты же доверяешь мне? – звучит над ухом тихий голос, и Лухан улыбается: - Если бы не доверял, то не пошел бы… Снова ему протягивают знакомую атласную ленту. На этот раз без колебаний Хань завязывает себе глаза, стоит в ожидании следующих указаний. Но они никуда не идут, потому что его губ вдруг касаются другие, целуют нежно и неторопливо. Лухан тает в этих объятиях…

***

Остается один день до праздника, который несет в себе нечто большее, чем приятное времяпрепровождение с бутылкой соджу. Лухан просыпается поздно, сладко потягивается в постели. Вчерашняя встреча кажется сном, но вызывает на лице широкую улыбку. Этот день он еще надолго оставит в своем сердце… Вдруг улыбка резко пропадает с его лица. Подарки! Он совершенно забыл о подарках для родителей! Повезло еще, что день выдался свободный, можно без помех сходить в торговый центр. Лухан обходит магазины один за другим, не находя чего-то подходящего, и, уже отчаявшись, заходит в магазин игрушек. На одной из полок он находит плюшевого олененка и смотрит на него с улыбкой, вспоминает, что в детстве мама тоже называла его «олененком» из-за имени. Игрушка осталась последней, и Хань считает это знаком, тянется к ней, когда его рука сталкивается с другой. - О, сонбэ, – звучит знакомый голос, от которого лицо Лухана сразу вытягивается. Не бывает таких совпадений! Но перед ним стоит Чонин , улыбается во все тридцать два зуба (или сколько там у него? Вдруг парочки не хватает). – Я и не знал, что вы тоже любите мягкие игрушки. Или это вы для себя? – он точно издевается, намекая на имя. Сначала один, потом второй, а теперь третий. Они словно вьют паутину вокруг своего преподавателя, будто нарочно сталкиваясь с ним. - Это не твое дело, – недовольно отвечает уязвленный Лухан и направляется к выходу, бросая идею с покупкой игрушки, когда его хватают за руку и останавливают. Хань вздрагивает и замирает на месте, хотя должен вырваться и пойти дальше. Может, это горькие воспоминания, когда ему не хватило храбрости остановить «его». - Сонбэ, если вы никуда не торопитесь, может, составите мне компанию? Тао и Сехун сегодня заняты, а одному скучно выбирать подарок. Я хотел бы купить что-нибудь для сестры. - Делать мне больше нечего, как ходить с тобой по магазинам, у меня есть и свои дела, – снова ворчит Лухан, но Кай его не отпускает, а включает свое «детское» очарование и эгьё, - Ладно-ладно, пошли, только перестань это делать. Они проходят несколько магазинов, вступают в громкие споры, когда не могут определиться, что лучше взять, и, в основном, заканчивается все на аргументах «я же старше, я знаю больше». В какие-то магазины они заходят просто так, потому что на витрине могут висеть модные кеды, либо представлена новая книга из любимой серии. Они такие разные, но им весело, потому что Кай почти все время улыбается Лухану, старается его рассмешить или просто достает, видя, что старший грустит, несмотря на бодрый вид. Может быть, это Кай? Лухан не знает, он уже запутался. - Где ты был вчера вечером? – неожиданно интересуется вслух китаец и с подозрением смотрит на Чонина. Тот отвечает удивленным взглядом, но все-таки отвечает: - У Тао в приставку играл... А почему вы спрашиваете? - Да так… К вечеру людей становится все больше и больше, видимо, все идут после работы, чтобы тоже выбрать подарок для близких, поэтому ходить становиться трудно, а выстаивать очереди не хватает терпения. Они вместе соглашаются на небольшой перекус в ресторане, который находится на третьем этаже, после чего собираются расходиться, потому что им в разные стороны. Перед уходом Чонин произносит: - Знаете, сонбэ, на свете много других хороших людей. Не стоит зацикливаться на одной любви, оглянитесь вокруг – вдруг кто-то ждет вашего взгляда? О ком он? О себе или о ком-то из своих друзей?..

***

За окном тихо падают хлопья снега. В свои права приходит Рождество, заставляет людей суетится, обмениваться подарками. Лухан высылает свои подарки по почте родителям, успевая сделать это еще с утра, потому что сегодня короткий день, все закрывается раньше. Он даже детей отпустил с пар, обещая проставить хорошие оценки. В углу комнаты стоит наряженная елка, переливается огнями. Лухан не поленился украсить и саму комнату, развесить мишуру. Приготовил праздничную одежду: традиционный китайский ханьфу, но пока не одевал: возился на кухне и боялся запачкать костюм. В одиночку готовить было сложнее, потому что готовил Хань на двоих. Накануне он получил еще одно письмо, которое гласило: "Жди меня на Рождество". За суетой не замечаешь, как проходит время, потому что стараешься сделать все как можно лучше, как говорится, не ударить в грязь лицом. Ближе к ночи Лухан накрывает на стол, переодевается в ханьфу и смотрит телевизор, чтобы скоротать время. Остается час до окончания праздника, и блондин начинает заметно нервничать. Сколько же еще ждать? А он ждет чуда на это Рождество. Он не хочет, чтобы все произошло также, как было на то Рождество. Лухан предается воспоминаниям. Тот, кого он любил, тоже был нежным романтиком, никогда не обижал его, дарил подарки и не забывал поздравлять с праздниками. Они познакомились на Рождество, когда Хань был проездом в Корее. Именно по той причине, что его возлюбленный был корейцем, он и перебрался жить в эту страну. Устроился преподавателем в университете. Но это продолжалось ровно год. В день, когда все началось, все и закончилось. Лухан тщательно готовился к празднику, но он так и не пришел в его дом. Потому что не пришел его возлюбленный, сообщив лишь, что встретил другого. Лухан ненавидит Рождество. Но появится ли шанс полюбить этот праздник? Ровно в полночь раздается звонок в дверь. Лухан спешит к двери, путается в подоле длинного костюма, но когда заглядывает в глазок - там лишь темнота, вероятно, его закрыли рукой. - Доверяешь мне? - раздается голос снаружи, и широкая улыбка появляется на лице китайца. Доверяет. Знает, чего от него хотят. - Хорошо, я закрою глаза, - он отпирает замок, но, прежде чем открыть дверь, закрывает глаза, как и обещал. Его ловят в объятия, кружат на месте, словно давно не видели. Лухан заливисто смеется, но не подглядывает, как бы не хотелось. На всякий случай, ему все же завязывают глаза. Стоило ему оказаться на своих ногах, как он осторожно ощупывает Тень, понимая, что на нем одет ханбок. Тоже традиционная одежда, только корейская. Словно мысли прочитал! - Я ждал тебя... - смущенно признается Лухан, когда они проходят в комнату. Его, конечно, ведут за собой. На тумбочке лежат письма, написанные этим человеком. Как бы хотелось узнать, кто же он... Потому что он заставил сердце Лухана биться быстрее, впервые за долгое время. - Я тоже ждал тебя. В своей жизни, - серьезно произносит парень, Хань краснеет и вздрагивает. Потому что юноша наконец-то заговорил своим настоящим голосом. И ему знаком этот голос. С глаз скользит атласная лента, но Лухан жмурится, боится открыть глаза. Робко приоткрывает один, когда все-таки решается на это, и снова крепко зажмуривает его. Интуиция и память его не подвели. Он все еще прижимается к груди своей Тени, положив руки на его плечи после того, как он кружил его. Чувствует его дыхание так близко. Привыкает. Кажется, он сейчас лопнет от счастья. - Так вот кто моя Тень... - произносит блондин, который прижимается еще теснее, обнимает за талию, - Чонин... Это имя все-таки слетает с его губ, потому что он давно хотел произнести его. Кай жадно ищет его губы, целует долго, не отрываясь. Лухан отвечает ему тем же, эти поцелуи кружат ему голову. Он до сих пор не верит в происходящее, но все равно счастлив. Это больше похоже на сон! - Извини, я так забегался, что забыл купить тебе нормальный подарок на Рождество… - отрываясь, виновато произносит Чонин и достает из пакета уже знакомого плюшевого олененка, - Может быть, он подойдет? Лухан берет в руки игрушку, прижимает ее к груди. Кажется, в его постели появится еще один сожитель. От этих мыслей он улыбается и обнимает Кая за шею, тихо шепча ему на ухо: - Ты и есть мой подарок. Думаете, чудес не бывает? В такой светлый праздник, как Рождество? Лухан готов с вами поспорить.