Поздравляю, теперь ты мама!

Утро наступило неожиданно быстро. Больше половины ночи пазбирав все различные варианты на тему «что же такого произошло, что ребенка нет в будущем», парень только ближе к утру додумался, что, быть может, "тот" он просто-напросто избавился от малыша, как этого хотел сделать настоящий Гокудера. Да и отбрасывать вариант, что "тот" Хаято и вовсе никогда не беременел, было нельзя. Заснул подрывник со спокойной совестью, не боясь за жизнь и здоровье малыша, лишь за 2 часа до звонка будильника. И потому сейчас, он, хмуро разглядывая свое унылое отражение в зеркале, очень горько вздыхал. - Боже мой, - протянул он, дотрагиваясь кончиками пальцев до черных опухших мешков под глазами. – Ужасно выгляжу. Еще немного покрутившись перед зеркалом, придав своей внешности более-менее опрятный вид и съев приготовленную на скорую руку яичницу, при этом мысленно благодаря свое дитя за то, что тот сжалился над родителем и разрешил нормально позавтракать, Гокудера с довольным видом вышел из дома. Еще никогда в жизни он не шел в школу с таким великим чувством радости. Но настроение быстро испортилось, как только Хаято заметил рядом с Тсуной брюнетистую макушку. Общаться с Ямамото не хотелось по большей части из-за собственной совести – он хорошо помнил вчерашний потерянный и отрешенный взгляд парня. - Доброе утро, Джудайме, - одернув себя, бодро произнес он, стоило подойти к тем двум. - Доброе утро, Гокудера-кун. Сегодня ты выглядишь радостней обычного, - моментально заметил Тсуна. Ямамото лишь улыбнулся в приветствие, хотя Гокудера нутром чуял, что ему Такеши улыбался очень натянуто. - Есть на то причины, Джудайме, - так же бодро отозвался Хаято. «Мало того, что я нормально позавтракал, так меня не мутит и я не чувствую усталости», - про себя добавил он. - Наверное, с девушкой своей с утра пообщался удачно, - как бы невзначай начал Тсуна, при этом слегка краснея, но его резко оборвал Ямамото: - Простите, я и забыл совершенно - сегодня у меня собрание в клубе, сейчас я должен быть там. Вам придется идти без меня, - махнув рукой и как будто бы искренне улыбнувшись, парень поспешно удалился. - Что это с ним? – шатен посмотрел вслед удаляющемуся бейсболисту, не понимая, с чего случился такой резкий перепад настроения. Гокудера в ответ лишь пожал плечами, на самом деле догадываясь об истинной причине подобного поведения брюнета. Самым странным для Тсуны было и то, что даже в школе Ямамото старался не только обходить подрывника стороной, но даже если был вынужден оставался с ним наедине, то быстро находил причины удрать. Самого Гокудеру это мало волновало, ведь он решил, что Такеши ему больше не нужен - и сам справится, без его участия. - Гокудера-кун, вы с Ямамото поссорились, да? – разорвал тишину голос Тсуны, обеспокоенно оглядывающего своего хранителя. – По крайне мере, мне так кажется. Вы совсем перестали общаться, и ты как будто игнорируешь его. - Ничего подобного, Джудайме. Я не игнорирую этого придурка, мне это не к чему. Это, скорее, он что-то учудил, вот и избегает меня, - пожал плечами Гокудера, а после добавил: – Вы же сами это заметили, босс. - Ну да, в этом ты прав, - протянул Тсуна, после чего плавно перевел тему. Того, что происходило между его друзьями, он не понимал, но ему до жути хотелось это узнать, чтобы наладить их отношения и удалить все непонимания. - Мы пришли, Джудайме, - оповестил его Гокудера, остановившийся у крыльца дома Савады. - Если вы не возражаете, то я пойду домой. На завтра математику не нужно делать, так что волноваться по этому поводу не стоит, - он натянуто улыбнулся, чувствуя во рту неприятный вкус желчи. «Удачно малыш беситься начал, ничего не скажешь», - вымученно думал он, мечтая поскорей уйти к себе. - Конечно, Гокудера-кун, иди, - весело пролепетал Тсуна и направился к двери. - До завтра. По привычке поклонившись, Хаято чуть ли не со всех ног помчался домой, избавляться от своего завтрака и обеда вместе взятых. *** Время шло быстро, Гокудера не успел и оглянуться, как прошел первый месяц. С этого самого момента и начались заметные проблемы. Самой первой из них стало малозаметное округление живота. Этот факт раздражал парня – ему постоянно казалось, что живот настолько округлый и выпирающий, что при любом неосторожном движении его схватят с потрохами. Но, на самом деле, живот был не таким уж и большим – со стороны его было совершенно не заметно, а если и не приглядываться, то и вовсе ничего не поймешь. Живот как живот. Разве что парень стал несколько дерганным и подозрительным, все время натягивал кофту чуть ли не до самых колен. А второй проблемой стали чуть ли не каждодневные головные боли и повышенная чувствительность. И это вовсе не значило, что Хаято мог разреветься без повода, он просто стал раздражительнее, грубее и придирчивее. Хотя, и в новом положении были и свои плюсы, и одним из них стали отношения с Ури. Дикая кошка, по-видимому, почувствовав новое положение хозяина, стала чуть мягче к нему относиться. Царапин, конечно, не убавилось, но кошка стала наносить их чуть осторожней. Да и Гокудере нравилось, когда вечером Ури забиралась ему на живот, чаще всего под футболку, и с довольным видом урчала, чего раньше за ней не наблюдалось. Отношения с Ямамото все-таки пришлось наладить, этому в основном способствовал Тсуна и его нежелание видеть своих друзей порознь. Они снова стали общаться как прежде, но отношения были вытащены щипцами, как считал сам Хаято. Он старался не подпускать Такеши близко к себе – отчего-то боялся за ребенка, боялся, что «недопапаша» может навредить ему. Наступила середина лета, однако отличная погода, стоящая еще с начала весны, резко сменилась на дождливую, прохладную. В воздухе витал запах сырости – дождь шел вторую неделю, ослабевая лишь ночью, будто бы уходя на заслуженный отдых после длинного рабочего дня. Именно такие ассоциации с дождем всплывали в голове Гокудеры, сидевшего на уроке математики и наблюдавшего, как прозрачные капли скатываются по стеклу: - Гокудера-кун, я, конечно, понимаю, что капли на стекле интереснее урока, но если вы сейчас же не подойдете к доске, то я просто обязан буду поставить вам двойку, - парень вмиг среагировал на свое имя, нехотя разглядывая доску. С утра у него вновь болела голова, поэтому наблюдать за каплями было намного интереснее и легче, чем умственно работать. Но он просто не мог позволить себе опуститься в глазах Тсуны, да и, к тому же, не хотелось видеть эту самодовольную улыбку на лице учителя, сумевшего загнать лучшего "математика" этого класса в угол. Когда Хаято прошел мимо учителя, то в нос ударил резкий, отвратительный запах какого-то дешевого одеколона, от которого голова разболелась еще сильнее, и к ней прибавилось еще и слабое головокружение. Возле доски витал точно такой же «аромат», поэтому вместо того, чтобы быстро решить пример, Гокудера мученически выдохнул и буквально долбанулся головой о доску, что-то бурча себе под нос. - Что случилось, Гокудера-кун? Не знаешь, как решать?.. Думаю, что в таком случае что бейся, что не бейся головой о доску, ничего стоящего все равно не выйдет, - протянул учитель елейным голоском. Хаято скривился сильнее, едва ли сдерживая неожиданное желание ударить этому человеку промеж ног. Чтобы больнее было. - Просто тут так воняет, - еле выдавил из себя парень. - Вот голова и закр… Закончить Гокудера не успел – ноги неожиданно подкосились, ощущение действительности исчезло, пол как-то резко поменялся местами с потолком. Падая, он успел ухватить рукой за выступ доски, на который обычно кладется мел, и как-то картинно опустился на колени. Перед глазами плыло, голова кружилась и гудела так, будто в ней находился рой пчел. Поднялся гул засуетившихся учеников, что сделало лишь хуже. Будучи не в силах терпеть, Гокудера схватился за волосы и застонал. - Гокудера, - раздался почти у самого уха знакомый голос, который в таком состоянии вспомнить у парня просто не получилось. Его тело прижали к чему теплому. От этого действия стало необычно спокойно, он чувствовал себя под защитой, а головная боль начала медленно испаряться. Захотелось спать. Уже не сопротивляясь, Гокудера поддался этому чувству и закрыл глаза, моментально погружаясь в темноту. Гокудера кое-как разлепил глаза и бегло огляделся по сторонам. Выходило это с трудом, предметы все никак не желали приобретать форму, все было расплывчатым, будто кто-то пролил на недавно нарисованную картину воду, отчего та расползлась яркими пятнами. Рядом с кроватью проглядывался силуэт подростка. Пару раз моргнув, согнав с глаз некую пелену, Гокудера понял, что это был Тсуна. - Джудайме, - неожиданно окликнул он парня, и тут же пожалел о содеянном. Тсунаеши, явно не ожидавший такого резкого крика и не на шутку перепугавшийся, умудрился свалиться с предоставленного ему стула. - С вами все в порядке, Джудайме? – на этот раз чуточку спокойнее спросил больной, наблюдая, как шатен поднимается с пола. - Все хорошо, Гокудера-кун, просто в следующий раз не кричи так неожиданно. Как ты себя чувствуешь? - В целом – неплохо. Спасибо. - Я рад, что тебе уже лучше, а то мы не на шутку перепугались, когда ты в обморок упал. И Шамал никак объясняться не стал, - пожаловался босс на горе-доктора и сел обратно на стул. – Ямамото тут со мной сидел, ждал, пока ты очнешься. Но потом на тренировку ушел. Оказывается, что скоро они с командой уезжают на соревнования или что-то в этом роде... Гокудера усмехнулся, бросив тихое: «Этот бейсбольный придурок только о бейсболе и думает». Он чувствовал себя променянным на какой-то бейсбол. Нет, он знал, что данный вид спорта является одним из важнейших аспектов жизни Такеши, но тот факт, что его ставили ниже обычной игры, бесило. - А ты сам не знаешь, что с тобой произошло? – Савада заинтересованно оглядел друга. - У меня с утра голова болела. А от учительского места настолько сильно духами тащило, что она еще сильнее разболелась. Ну, а дальше не помню, - честно признался Гокудера, догадываясь, что этому обмороку способствовал малыш. – А где сам Шамал? - Он пошел за водой, а мне сказал ждать твоего пробуждения. Хаято слабо кивнул и, прикрыв глаза, откинулся на подушку. В голове созрела довольно умная мысль: «Если Шамал знает, что обморок случился «благодаря» малышу, то будет логичней предположить, что он, как только в кабинет зайдет, начнет жужжать про беременность. Но тут Тсуна…». Гокудера резко хлопнул себя по лбу, при этом жалобно застонав и обратив на себя внимание. - Я же обещал рассказать, - прежде, чем обеспокоенный босс успел хоть что-то сказать, начал шипеть Хаято. - Но, теоретически, я рассказал. Но ведь вы мне не поверили, - Тсуна изогнул бровь, наблюдая за монологом друга и стараясь понять, о чем тот говорит. – Не поверили. Гокудера неожиданно замолк и забегал взглядом по простыне, обдумывая, как лучше поступить в данной ситуации. Рассказать сейчас или дождаться Шамала? - Ладно! – Тсуна вздрогнул. – Джудайме, вы, конечно, удивитесь, но я правда беременный! - Гокудера-кун, опять ты за старое! Про беременность ты давно уже шутил, - попытался вразумить друга Тсуна, действительно не понимающий, к чему тот говорит такие странные вещи. Неужели Гокудера и правда беременный? Да быть такого не может! - Да потому что он действительно в положении, Савада, - Шамал, появившийся из ниоткуда, проследовал в кабинет и сунул в руки Гокудере стакан с водой. – Эй, Хаято, а чего это он не знает? Кто там мне уверенно доказывал, что обязательно расскажет? - Заткнись Шамал, просто заткнись! – процедил сквозь сжатые зубы парень и покосился на ошарашенного босса. – Джудайме? - Г… Гокудера-кун, о чем говорит Шамал? В каком ты положении? – растерянно лепетал Тсуна, напоминающий перепуганного зайца. - М-да, Савада… не зря Реборн называет тебя никчёмным, - устало протянул врач. – В самом обычном положении. Знаешь, месяцев через девять у него малыш появится. Маленький такой, их еще младенцами называют, - на пальцах объяснял Шамал, будто бы насмехаясь. - Он говорит чистую правду, - выдохнул Гокудера. – Я действительно беременный. Второй месяц пошел. Повисла тишина. - Т-ты беременный? Ты правда беременный?! – завопил Савада чуть ли не на весь медкабинет, когда он наконец вник в суть сказанных ему слов. – Как такое возможно?! Это глупая шутка! Гокудера-кун, я не могу поверить, что мой хранитель… - паренек растерянно бегал взглядом по лицу друга, пытаясь понять, разыгрывают его или же говорят правду. - Что мой хранитель какой-то неправильный. Последние слова Тсуны будто зацепили за живое, задели чувства. А чего он ожидал? Радости, поздравлений и поддержки, которой сейчас как никогда не хватает? Ведь для всех, кто знает об этом странном «положении» Хаято, это неправильно, ненормально. Стало больно и чуточку обидно, ведь слова человека, которому он решил довериться, рассказать всю правду, резали сердце и душу. Хотя Гокудера и понимал, надеялся, что все эти обидные слова Тсуна говорит только вследствие шока. Он опустил голову, скрыв глаза за челкой. Хаято понимал, что в любой момент может не выдержать и банально расплакаться. Нет, не потому что стал таким размазней, а просто потому, его нынешнее положение делает его более чувствительным. И это его бесило неимоверно, однако ничего поделать с этим он не мог – Гокудера сам подписался на все это. - Джудайме, я понимаю, что вам неприятно. Но я был бы очень рад, если бы вы приняли меня таким вот... Неправильным, - в горле застрял ком, но расплакаться перед Тсуной ой как не хотелось. Приходилось часто моргать, чтобы Савада не заметил непрошеных слез. Между друзьями повисла напряженная тишина, Тсуна в течение нескольких минут обдумывал всю полученную информацию. Для Гокудеры это время показалось бесконечно долгим. - Гокудера-кун, - начал было Савада, но тут же осекся, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы не обидеть друга. – Прости, но мне нужно время. Я пока не могу принять все это, пусть ты и мой лучший друг. Для меня все, что с тобой было, и это, - он указал пальцем в район живота Хаято, - противоестественно. Прости еще раз, я постараюсь, правда, но ничего обещать не могу. - Не стоит оправдываться. Я все понимаю, Джудайме, - выдавливать улыбку с каждым словом Тсуны было все сложней. - Прости меня, - вновь непонятно зачем извинился Дечимо и поднялся со стула. - Я, пожалуй, пойду домой. До завтра, Гокудера-кун. Бросив сочувствующий взгляд в сторону парня, Тсуна, провожаемый взглядом Шамала, направился к выходу из кабинета. - Удачно дойти, Джудайме. И не загружайте себя, все хорошо, - вновь выдавил улыбку Хаято, но как только дверь за Тсуной закрылась, то вновь пристыженно опустил голову. - А говорил, что расскажешь, - начал крутить свою пластинку доктор, постукивающий ручкой по столу. – И только сейчас признался. И то, я уверен, что только Тсуне. - И без тебя тошно, - Гокудера огрызнулся и вновь лег, повернувшись к доктору спиной. – С ребенком все нормально? - Да, малыш в порядке. Как я уже говорил – ты лишь острее стал воспринимать запахи, второй месяц пошел, как-никак. Предупреждаю – от некоторых запахов или тошнить будет, или голова кружиться, или, как в этом случае – обморок, - доктор скользнул взглядом по двери и слегка нахмурился. – Я сейчас приду, а ты не смей засыпать. Мне нужно с тобой поговорить о «родах». И поверь – это тебе явно не понравится. - Знаешь, что-то мне вообще не везет в последнее время, - Хаято горько усмехнулся, продолжая наблюдать за плывущими облаками за окном. – Давай быстрей, я очень устал и хотел бы отдохнуть. - Да-да. Шамал толкнул дверь немного резко и грубо, от чего стоящий за ней Тсуна упал и почти поцеловал лбом пол. Дверь была поспешно захлопнута, дабы весь разговор, который им предстоял, не дошел до ушей Урагана. - Ты же уйти хотел, - усмехнулся доктор, поглядывая на ошалевшего Тсуну. - Я… Я просто задумался, вот, - потирая ушибленный лоб, и кое как поднявшись с пола, оправдался тот. – О Хаято, и о том, как мне стоит поступить. - Даже если тебе трудно сделать выбор, принять Хаято таким, просто помни – ему в разы сложней. Подумай об этом, не строй из себя мученика. Если ты действительно считаешь его другом, то прими его, поддержи. Сейчас ему как никогда нужна поддержка, ведь даже я от него отвернулся. - Что? Как так? – мгновенно всполошился Тсуна, смотря на Шамала так, будто видел его впервые. Тот лишь невольно поморщился: - Да, именно. Нет, конечно, я ему помогаю в плане «пропишу тебе эти таблетки и до встречи на следующем УЗИ», но поддерживать… Черта-с два я буду это делать, это не в моей компетенции. А вот ты, ты подумай хорошенько, пацан! – Шамал похлопал по плечу Савады, а затем подтолкнул его впереж. – И иди уже, куда шел, не жмись у двери! - Простите… Хорошо, - шатен опустил глаза и проследовал дальше по коридору, явственно ощущая свою вину перед Хаято.