Поздравляю, теперь ты мама!

Первые лучи подымающегося солнца пробежались по лицу Гокудеры и рядом лежащего с ним Ямамото, вынудив обоих парней недовольно поморщится и проснуться. - Твою мать, еще слишком рано, - констатировал факт Гокудера, смотря на настенные часы, стрелки которых показывали пятнадцать минут шестого. - И мало свободного пространства! Рыча, Хаято отпихнул от себя брюнетистую тушку, не особо беспокоясь о том, что эта самая тушка упала. Внизу послышался недовольный лепет, и Гокудера мстительно улыбнулся, растянувшись на койке. - Это было нечестно, жестоко и больно, - простонал Ямамото, пытаясь подняться с пола. - Я мог умереть, если бы спал! - Одним придурком больше, одним меньше - какая разница, - пофигично протянул Гокудера, разглядывающий белый потолок. - Из-за тебя у меня теперь поясница болит! - Из-за меня? – Ямамото, ищущий по полу свою одежду, завис. – А кто просил меня «сильнее, быстрее!»? - Без подробностей, я помню, - оборвав бейсболиста, Хаято последовал его примеру и, превозмогая несильную боль, встал с кушетки и тоже стал одеваться. - Эй, тебе лежать нужно! – опомнился Ямамото, когда Гокудера, все еще кое-как стоящий на ногах, надевал штаны. Плюнув на то, что сам он был полуголый, Такеши уложил брыкающегося подрывника в койку. - Какие мы заботливые, блин! Но одеться-то я могу, - в лицо Хаято прилетел полный набор из рубашки, брюк и майки, а также ремня, бляшка которого больно стукнулась о его лоб. Пока подрывник бранил все, на чем свет стоит, итальянским матом, Ямамото успел полностью одеться и решил самоотверженно подсобить в этом товарищу-хранителю. Когда последние пуговицы на рубашке светловолосого были застегнуты, Такеши присел на стул, стоящий рядом с койкой: - Ты, вообще, как? – явно намекая на вчерашний инцидент с фруктом, поинтересовался он. - Какие мы благородные... Сегодня отлично, живот не болит уже, хотя вчера вечером побаливал, - Гокудера улыбнулся, вновь блаженно растянувшись на кровати. - Это хорошо! Просто, вчера, когда ты упал, никто ничего не понял. Но как только ты кричать начал и пол царапать, мы не на шутку перепугались. А когда ты сознание потерял, то у Тсуны вообще истерика случилась на тему "Мой хранитель и друг погибает, а мы стоим как истуканы!", - вспоминая те страшные события, Ямамото улыбался, хотя глубоко внутри он признавался самому себе, что в тот момент испугался больше всех. - А? Джудайме?! Что с ним? Я его нервничать заставил! - мгновенно подскочил испуганный Ураган. - С ним все в порядке, не волнуйся, - Ямамото вытянул руку и с силой надавил на грудь зеленоглазого. – Мы вместе с ним сидели около тебя и ждали, пока ты очнешься. Все уроки, можно сказать, прогуляли. Но, ближе к вечеру, его позвал Реборн, и он ушел. А Шамал еще с утра умотал с твоими анализами и больше тут не появлялся, - хранитель Дождя тяжело вздохнул, вспоминая, как тяжело было проводить время у кровати друга одному. – Ладно, тебе лучше бы отдохнуть, а то выглядишь не очень, бледный какой-то. Поспи, а я до 7 тут посижу и на тренировку, но ты не беспокойся – Шамал должен к семи подойти. И словно мамочка, Ямамото укутал лежащего в одеяло, игнорируя его гневные выкрики. Несмотря на дикие протесты, через некоторое время Хаято, укутанный так, словно гусеница в кокон, уже спал, улыбаясь чему-то во сне. Такеши, полюбовавшись на сию мирную мордашку за оставшиеся полтора часа и дождавшись прихода Шамала, который толком не объяснил о вчерашнем происшествии, ушел на тренировку, понимая, что теперь их с Хаято точно больше нет. Это была их последняя встреча, когда они могли думать друг о друге, как о второй половине. На следующее пробуждение Хаято чувствовал себя выспавшимся. Сладко потягиваясь и продолжая нежиться на нагретом собственным телом местечке, Гокудера чувствовал себя вполне счастливым. - Проснулся, наконец! Уже 3 урок идет, к твоему сведению, - ширму, отделяющую этот райский уголок от внешнего мира, отодвинули мужские руки, а сам их обладатель, Шамал, улыбнулся. - Мы вчера действительно испугались за тебя. Ты как себя чувствуешь? - Замечательно, если честно! Ничего не болит, и я, наконец-то, выспался, хотя последние пару дней почти не спал. Ах, жизнь прекрасна, - Гокудера блаженно улыбнулся и прикрыл глаза. - Кстати, Шамал, что со мной было-то? На отравление не похоже… ну так? - Если честно, то все анализы показали, что ты здоров, как бык. А вот что вчера было... - Пф, ты сам сказал, что плохо нам от этого фрукта не будет, а на деле оказалось!.. пробурчал Хаято, вновь почувствовавший сильную усталость и слабость. Что ответил его бывший учитель он уже не слышал, так как, в неизвестно который раз за день, провалился в царство Морфея. С тех странных событий прошел месяц. Жизнь Гокудеры вернулась в своё обычное русло: дом – школа - снова дом. Хотя, бывали, конечно, моменты, когда Хаято после школы просиживал допоздна у Тсуны, но они были так же редки, как и дожди летом – Гокудере не особо хотелось навязываться Дечимо и его матери, у которой и так забот полным-полно. Ничего сверхъестественного за этот месяц так и не произошло – как ни странно, никто на Вонголу нападать не хотел, царила тишь да гладь. Но Ураган, через несколько недель ничего неделания, заметил, что что-то странное стало происходить с его организмом. Громкий зевок, заставивший учителя прекратить свое объяснение, пронесся по классу. Большая часть подростков громко засмеялась. - Гокудера-кун, можно поинтересоваться, чем вы занимаетесь ночью, раз уже который мой урок почти беспрерывно зеваете? – с издевкой в голосе проворчал учитель математики, испепеляющий взглядом любимого ученика. - Я сплю по ночам, не беспокойтесь, - огрызнулся в ответ Гокудера и вновь прикрыл рукой рот. – Сам не понимаю, почему хочу спать! Просто устал, - пробурчал Хаято, а после неуверенно добавил. - Наверное. Ямамото и Тсуна покосились на Ураган – и правда, последние несколько дней он стал выглядеть заметно хуже, постоянная усталость стала его вечным проводником. К тому же, он стал выглядеть чуть бледнее, вел себя заметно тише и, как ни странно, спокойнее. Его старые-добрые утренние и воодушевленные оры «доброе утро, Джудайме» теперь заменились уравновешенным и ленивым «утра, Десятый». Всю дорогу до школы он молчал и шел чуть в стороне от друзей, опустив голову и кемаря на ходу. «Да, все это очень странно, - в унисон думали хранители, с каждым днем беспокоясь о здоровье Гокудеры больше и больше». От мыслей обоих парней отвлек звук хлопающей двери, и, быстро оглядевшись, они поняли, что Гокудеры в классе нет. - Учитель, простите, а куда ушел Гокудера-кун? – догадался спросить Тсунаеши, все еще оглядывающий класс в поисках хранителя. - Я отправил его в лазарет. Мне не нужны сонные мухи на уроке! – гневно воскликнул учитель и продолжил объяснять теорию. Как только дверь класса закрылась, пепельноволосый непроизвольно сполз по ней и постарался хоть немного придти в себя. Недосып из-за частых ночных болей в животе действительно сильно сказывался на нем: как на работе мозга, так и на внешности. Теперь Гокудера напоминал ходячий трупик – он был бледнее, чем обычно, светил темными синяками под глазами и раздражался своим заторможенным мышлением. Да и похудел за последнюю неделю заметно – поесть что-нибудь утром, перед школой, было делом невыполнимым, его постоянно мучило чувство тошноты. Днем же есть как-то не хотел, вечером либо забывал, либо перекусывал чем придется. - Таак… – протянул подрывник, поднявшись с пола, и, слегка шатаясь, направился в сторону кабинета Шамала. – Нужно срочно с ним поговорить об этих симптомах! А то, мало ли, помру, и на кого же я Десятого оставлю?