Итальяно

Таких, как мы, нельзя прижимать к стенке: мы можем уйти в небо. Уйти без возврата, без надежды хотя бы выкрикнуть, обернувшись через плечо: «Я вернусь! » — ибо если и вернемся, то вернемся уже не мы. С детства видя невиданное, я путал тени с богами, чтобы однажды узнать в убийственном прозрении: они и впрямь похожи. Те и другие никогда не возвращаются. Прежними — никогда © Генри Лайон Олди

Спустя. - Андрей, нас Вика вечером к себе приглашает. – Заходя в комнату к нему, она скромно улыбается. Будто она боится чего-то – отказа, наверное. А может, она пытается расположить его к себе, но не знает наверняка, сможет ли улыбка помочь ей в этом. Он поворачивает голову в ее сторону и пожимает плечами. Ему, по ходу, просто все равно. – Я хотела узнать, если ты занят, то я поеду одна. Если свободен… — Она глубоко вздыхает и произносит последующую фразу скороговоркой. Ей хочется быстрее закончить этот разговор — получить от него хоть какой-нибудь ответ и уйти обратно к себе. В себя. – В общем, что мне ей сказать? - Не знаю, Даш. Возможно, вечером меня вызовут на работу снова. Возможно, и не вызовут. Я, правда, не знаю, Даш. – Сказав это, он украдкой взглянул на нее: лицо не было больше таким матово-бледным – она уже давно ничем не болела. Оно было, безусловно, красиво, как прежде, но сейчас от него отдавало искусственной красотой, неживой красотой. Потому что она сама давно уже не жила. Казалось, что во время болезни она была гораздо живее и привлекательнее, чем тогда, когда она была полностью здорова. Это все, определенно, пугало Андрея, он сам отталкивался от нее, его самого отталкивала она. Примерно то же самое происходит, когда взаимодействуют два одинаково заряженных магнита. Случайного столкновения – ноль. – Скажи Вике, что мы приедем. Если меня все же вызовут, то я приеду чуть позже. Но я обязательно приеду. Она качнула головой, вновь улыбнулась, но уже не так, как когда сообщала ему о визите к Виктории. Эта улыбка была больше похожа на некий оскал, знак презрения к собеседнику. В ее случае, презрения, в первую очередь, к самой себе. Со временем она стала ненавистна самой себе, ее поступки вызывали в ней глубокое отвращение. Чаще она начинала бездействовать, не понимала своей логики, а иногда не понимала ровным счетом ничего. Зачем каждое утро она встает с постели, готовит мужу завтраки и целует его, провожая на работу. Так, возможно, в ней и зарождалось непонимание себя и собственного существования. Так она и начала не жить. * - Ты готова, Даш? Время поджимает, скорее. – Андрей кричал из прихожей, потупив взгляд, рассматривая начищенные до блеска туфли. Время, действительно, поджимало, но она не торопилась. Целый день ее трясло, как в лихорадке, к чему бы она ни прикоснулась, то валилось у нее из рук. Этого вечера она боялась больше всего. Осознание того, что возвращение неизбежно, пугало ее, заставляя нервничать как никогда прежде. Ей как-то уже сказали, что дадут знак, так вот, поначалу она ждала его с нетерпением, но со временем это желание угасало вместе с пониманием ее собственного бытия. Если раньше она хотела заставить время идти чуть быстрее, чтобы дни становились короче, чтобы ночи не значили никогда то паршивое «очень долго», то сейчас ей казалось глупостью торопиться куда-то, торопить что-то, чего ты даже не увидишь ни разу в своей жизни. Ответьте, Вы хоть раз видели «время»? Именно то абстрактное слово «время», что содержит в себе кучу смысла, но становится таким ничтожным в физическом мире – мире предметов, а не чувств и эмоций. Да ни разу! - Я почти собралась. Подожди еще немного, я сейчас. – В последний раз повернувшись перед зеркалом, она кинула взгляд на свое отражение через плечо. Оно показалось ей расплывчатым, неясным. Туман окутал ее сознание – еще немного и их близость станет неизбежной. Целую неделю она проявлялась в виде знаков, в виде ночных кошмаров и воспоминаний по вечерам, которые никак не хотели становиться короче. Вечера не желали убивать время. Но она желала этого сильнее, чем он. Иногда она представляла себе их общую «игру» и что в этой «игре» она лидирует, а он отстает, потому что не желает так сильно, как она. И вообще ей ужасно хотелось встретиться с ним вновь, чтобы показать, насколько она стала умнее, чем он. Насколько выросла по сравнению с ним и сколько он упустил, отпуская ее. Уже потом она поняла, что он, действительно, отпустил ее, а не кинул, не бросил, как считала она прежде. И ему она решила показать, что прекрасно поняла это, что теперь она по-настоящему свободна… и ни хуя не жива. Хотя, возможно, это следует держать при себе до особого случая, если он настанет, конечно. Она вышла к Андрею с полной уверенностью в себе, в своей взрослости. Если с мужем она вела себя не всегда по-взрослому, прикидываясь часто беспомощным дитем, то ему все же она решила раскрыться с настоящей женской стороны. Он ведь этого желал, отпуская ее, желал. Потому что его желания всегда брали верх над ним. - Хорошо выглядишь. – Сказал Андрей, с непониманием оглядывая Дашу. Ему, правда, сложно было понять ее. – Действуем, как договаривались. Я отвожу тебя к Вике, после уезжаю на работу, а потом вновь возвращаюсь за тобой. Ничего не перепутал? – Андрей немного повеселел, воспроизводя на словах общий план действий на сегодняшний вечер. Но Даша, вместо утвердительного «ничего», произнесла нечто иное, чего он не ожидал услышать, и тут же переменился в лице, выражая чувство некоего оскорбления. - Нет, все не так. Ты едешь на работу, а я вызываю такси и одна еду к Вике. – С этими словами Даша приняла из рук Андрея пальто, накинула на себя и вышла. За ней последовал оскорбленный ее переменчивым поведением муж. У его машины они расстались, и не стало уже их – были только он и она. Отдельные личности с собственными желаниями и потребностями. Они проводят свою жизнь слишком отдельно друг от друга. * Оставалась минута до их близости. Она жутко нервничала, переживая, что не справится с взрослой ролью. Она даже не догадывалась, что он в глубине души желал застать ту же маленькую девочку, оставленную им в большой квартире. Ему ни тогда, ни сейчас не нужна была замужняя женщина с проблемами. Все это было бы для них двоих слишком дерзко, слишком по-взрослому. Как жаль, что она поймет это уже после их встречи, последней в жизни. - Даша?! – он сам спрашивал, сам отвечал на свой вопрос. Он чувствовал себя, как полный идиот, который через секунду мог прикоснуться к своему реальному счастью, долговременному. Она сначала растерялась, не зная, что ему сказать, но, вспомнив о своей роли на данный момент, собралась, холодно поприветствовав и окинув его изучающим взглядом. В ногах у него стоял чемодан, а в руках он держал сумку, скорее всего через несколько часов он уже будет лететь куда-нибудь. Не зря же он назначил встречу в аэропорту. - Рада встрече. – Она произнесла это сквозь зубы. Даша изо всех сил старалась не улыбнуться ему. Было ужасно сложно: невыносимая пытка и все такое. Он притворился, будто не заметил ее холодности, продолжая светиться изнутри. – Неужели он не понимает того, как мне тяжело. Я не хочу сдаться перед ним. Я – лидер в нашей с ним игре. Лидер. Лидер. - Ты все еще замужем? - Да, все еще. За Андреем. - Значит, ты осталась той же верной супругой. – Он усмехнулся, а рука, лежащая на ручке чемодана, сжалась в кулак. Он чувствовал ее еще сильнее, чем прежде. Она была раздавлена, убита, но она держалась только затем, чтобы не показать всего этого слишком явно. Неожиданно ему захотелось почувствовать ее боль, прижавшую ее к самой земле, где сыро и грязно. – Сейчас она не сможет соврать. – Ты счастлива? - Нет. – Даже не думая, выпалила Даша, с трудом сдерживая порывы истинного счастья. - А сейчас, именно в эту минуту, ты счастлива? – Внутри него все ликовало. Он смог одержать победу: она смогла сохранить в себе его. Распахнув от удивления глаза, она потеряла всякое самообладание, снова став маленькой девочкой. Ей хотелось плакать от радости, скакать по всему залу, словно ненормальная, она становилась одержимой. Это было худшее, что могло произойти с ней. - А ты женат? – Неожиданно для самой себя она стала прежней взрослой замужней женщиной. Ее не радовало ничто и никто. Одним взглядом она могла объяснить ему, что не желает видеть его рядом. И вот это, как раз таки, не было для нее самым плохим состоянием души. За ним было гораздо легче спрятаться, если уж она решила держать марку до конца. - Нет. Я же объяснял тебе, что не могу так жить. Жизнь в неволе, она пугает меня. Возможно, я и не боюсь ничего, но это иное. Здесь ты порабощен полностью. Даже дышать становится сложнее, когда рядом с тобой на протяжении большого количества времени находится один и тот же человек. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, тридцать раз в месяц… – он стоял и перечислял все это, а она смотрела на него и удивлялась. Она удивлялась тому, как сильно он переменился с момента их последней встречи, тому, каким он стал глупцом и лжецом. Он ведь врет ей, нарочно, не пытаясь даже скрыть этого. – Да я с ума сойду! – недовольно выкрикнул он. - Ты врешь, Макс. Ты нагло врешь мне прямо сейчас. Какого черта, а? – Даша наклонила голову набок, вглядываясь в черты до боли знакомого приятного лица. Она наиболее остро ощущала на данный момент то, что теряет все. Абсолютно все, как только он сядет на самолет и улетит куда-нибудь далеко. – Что ж, придется сделать это раньше. – Макс, помнишь, ты сказал мне, что я пойму все со временем. Позволишь, я расскажу тебе о том, что поняла я? - Валяй. – Произнес он равнодушно, но при этом слегка сморщил нос, показывая тем самым, что вовсе не желает слышать этого. Ему хотелось просто увидеть ее, чтобы больше никогда не видеть. – Большая тупость, чувак, огромная! - Я поняла, что ты хотел защитить меня. Заставить вернуться к Андрею, чтобы я не была ненужной. Чтобы я перестала пить, чтобы я ненавидела тебя, потому что ты боялся другого чувства. Ты боялся, что я смогу почувствовать к тебе нечто иное, чем просто желание или страсть. Ты зачем-то ограничивал наши отношения только сексом, а потом по пьяни делился со мной своими переживаниями. Ты помнишь, как мы пили вместе? Смотрели в окно на звезды? Ты по-идиотски поступил, Макс, решив, что нам пора расстаться. Ты хоть понимаешь, что уже тогда было слишком поздно? Так какого же черта ты кинул меня! Ответь, давай! - Я не понимаю тебя, Даша. Я дал тебе свободу от моей зависимости. Ты подумай, что было бы, если бы мы, – на этом «мы» она недовольно прошипела его имя, что заставило его исправиться, – если бы я оставил все по-прежнему. Я бы не продержался долго, а ты… ты просто не понимаешь этого, потому что ненавидишь меня. Зато сейчас ты с Андреем, жизнь течет по-старому, и мы не вместе. Ты понимаешь, что это и есть наше общее счастье? Когда мы не вместе. – Он не побоялся заглянуть ей прямо в глаза, надеясь увидеть там долю понимания сказанного им сейчас. Но она противилась, не желая согласиться с ним, потому что она – лидер. Лидер. Лидер. Лидер. - Да пойми, Даш, что ты не сможешь сбежать от этого, потому что ты знаешь себя и я – себя. Значит, мы знаем друг друга. Мы понимаем друг друга без слов… * К выходу подъехало такси. Девушка в пальто, еще раз оглянувшись на здание аэропорта, села в машину, сообщив нужный адрес. У нее зазвонил телефон. Звонил Андрей, который уже приехал к Вике и который ждал Дашу там уже час. - Ты где, Даш? Мы с Викой тебя потеряли. Даш, ты слышишь меня? – он впервые за долгое время переживал за нее. Но она не могла заметить этого. Все равно уже. - Андрей, представляешь, я не смогла. Я не лидер. Он – лидер. А лидеры к проигравшим не возвращаются. Он улетел. Далеко. И он… – она замолчала и выглянула в окно. На улице шел дождь. А она не любила дожди весной. – Он не вернется. Потому что поздно. Кстати, сколько сейчас времени? ritorno - возвращение